Champagne Bubbles

Они решили напугать Джорджа и Ринго до смерти. — Быстрее, быстрее! — говорит Пол, замечая, что начинает хихикать, как школьница, и толкает Джона вперёд; они все выпили шампанского, чтобы отпраздновать недавнее хорошо отыгранное шоу — так что у него было оправдание. Но всё было в порядке, потому что Джон такой же глупый, как он, и смех постоянно вибрирует у него в горле. Они ищут место, где можно спрятаться, в гостиничном номере Джорджа и Ринго, пока Джон всё время поглядывает на дверь — от этого у Пола странно кружится голова. Он тычет Джона в бок, от чего Джон смеётся еще сильнее. — Отвали, — говорит он, ухмыляясь, — Ты мешаешь мне сосредоточиться, я пытаюсь быть Шерлоком Холмсом. Пол снова тычет в него пальцем. — Можно я буду Ватсоном? — Ты всегда будешь моим Ватсоном, — подмигивает Джон, и у Пола от этого что-то переворачивается в животе. Но времени анализировать это нет, потому что внезапно за дверью спальни раздаётся шум и они снова толкают друг друга. — Под кровать! — говорит Джон, хотя на самом деле в гардеробе было куда больше места Игнорируя тот факт, что на нём всё ещё был надет костюм с программы — хотя, к счастью, без пиджака — Пол подавляет смех и опускается на пол, забираясь под кровать. Он прижимается к стене, когда Джон заползает под неё вслед за ним, а затем цепляется за рубашку Джона, пряча лицо в воротник, чтобы заглушить смех. Дверь в комнату открывается, кто-то входит, и тут раздаётся шум. Пол всё ещё смеётся — он знает, что всё испортит, если будет продолжать в том же духе, и Джон бьёт его по руке, чтобы заставить остановиться, но он ничего не мог с собой поделать. Он выпил ровно столько шампанского, чтобы опьянеть — он всегда такой после шампанского, когда голова полна пузырьков. Под кроватью они слышат, как в комнате кто-то насвистывает, как сбрасываются чемоданы, а затем раздаётся щелчок выключающегося света в ванной — это работник доставляет их вещи. Секунду спустя дверь снова открывается, быстро закрывается и... тишина. — Думаешь, он ушёл? — шепчет ему Пол. — Да, но я удивлен, что он не услышал, как ты тут хохотал, как обезьяна. Это заставляет Пола ещё сильнее рассмеяться. — Это всё из-за пузырьков, — говорит он, — Я из-за них становлюсь глупым. — Ты и без них чертовски глупый, — говорит ему Джон, но Пол слышит улыбку в его голосе, хотя под кроватью темно и почти ничего не видно, — Неизлечимо глупый — вот кто ты такой. В такой подходящий момент, пользуясь своим преимуществом, Пол снова ткнул Джона в бок. — Эй! — кричит Джон, и они начинают возиться в тесном пространстве под кроватью, хватая в охапку рубашки, щекоча друг друга и сталкиваясь головами, пока Пол не восклицает: "Ой!" — и не протягивает руку, чтобы потереть лоб. — В гардеробной было бы больше места, — замечает Пол через мгновение. — Нет, будет гораздо страшнее, если вылезем из-под кровати, — отвечает Джон. — Да, но... здесь немного грязновато, не думаешь? Джон поворачивается так, чтобы видеть то же, что и Пол. Указывая на толстые слои пыли и пуха и на несколько случайно закатившихся шиллингов в углу, Пол корчит гримасу. Джон просто смеётся. — Мы же под кроватью, придурок, а чего ты ожидал? — Ну, за ту цену, которую мы платим, точно не этого, — говорит он, проводя пальцем по пыли. — Я не думаю, что они ожидают, что ты будешь прятаться от своих друзей на полу — здравомыслящие люди так не поступают, Пол. Затем они встречаются взглядами и снова начинают хихикать. — О, да, я надеюсь, они не притащат сюда девочек; мы бы застряли здесь на всю ночь, в ужасной тесноте, — говорит Пол, рассматривая небольшое пространство, в которое они втиснулись. — Что ж, интересно, кто занимает здесь больше всего места? — спрашивает Джон, тыкая пальцем в мягкий живот Пола. — Эй! Я здесь не самый толстый, это ты за чаем как лошадь ел! — Я — растущий организм, — возмущается Джон. — Да, растущий вширь, — отвечает Пол, и даже его пальцы кажутся глупыми и дурацкими, когда они тянутся и щекочут Джона в том месте, где его рубашка задралась во время их прошлой потасовки. Сквозь смех, всё ещё вырываясь, Джон говорит: — Эй! Я сейчас по башке тебе тресну — отвали! Они оба замирают, как вкопанные, когда за дверью снова раздаётся шум — кто-то пытается вставить ключ в замок. Несмотря на то, что под кроватью было очень темно, Пол замечает, что его глаза немного привыкли к полумраку, и теперь он может различить очертания Джона, лежащего рядом с ним, в темноте. Они лежат лицом друг к другу, рука Джона сжимает запястье Пола — всего несколькими секундами ранее он схватился за него, пытаясь остановить щекотку. Пол чувствует себя глупым, у него кружится голова, и ему кажется, что он не сможет перестать улыбаться ещё несколько дней. — Нет, промоутеры определённо заявили, что смогут развесить плакаты, — раздаётся голос Нила откуда-то сверху, — Брайан просто с ума сходит. — Но мы ведь мало что можем здесь сделать, не так ли? — спрашивает Мэл гораздо более низким голосом. Слышен звук сбрасываемых на пол пакетов, а затем чирканье спички. —Ну, Томми Роу угрожает уйти — думает, что у него довольно громкое для этого имя. Раздаётся дружный хохот, который, хоть и не смешит Пола, снова выводит его из себя. Джон протягивает руку из-под бока и зажимает Полу рот. Хотя он тоже улыбается — Пол прекрасно это видит. Не обращая внимания на продолжающуюся болтовню Мэла и Нила, которые, похоже, остановились, чтобы незаметно перекурить (Пол должен будет припомнить им это потом), Пол высовывает язык и лижет ладонь Джона. ...Что заставляет его отдёрнуть руку со скоростью молнии, скорчив гримасу отвращения в темноте. Полу кажется, что он может перестать дышать от того, что пытается сдержать смех, он утыкается лицом в плечо Джона и молча прижимается к нему. Он совершенно не готов к тому, что чьи-то губы вдруг прижмутся к его уху, шепча прямо в него. — Ты долбаный ублюдок, Пол. Близость Джона и необъяснимо довольный тон его голоса заставляют его вздрогнуть. Пол, которому вдруг расхотелось смеяться, поднимает голову и смотрит на Джона в темноте. Он выглядит... как хищник. Пол тысячу раз видел этот взгляд, но никогда он не был направлен на него: всегда на какую-нибудь ничего не подозревающую девушку в клубе, на фанатку, которая ясно даёт понять, чего именно она хочет за кулисами, и, конечно, на Син — но никогда на него. Пол чувствует прилив жара, слегка настораживающий интерес и понимает, что каким-то образом его взгляд переместился чуть ниже, к губам Джона, рассматривая их в темноте. Он задаётся вопросом, на что они были бы похожи на вкус. Внезапно ему захотелось узнать. Словно сквозь толщу воды, Пол смутно замечает, что теперь к ним в комнате присоединились и другие голоса: Джордж и Ринго болтали с Мэлом и Нилом. Но ему всё равно, потому что он не может думать ни о чём, кроме Джона. Джон, который только что облизал губы. Джон, чьи глаза внезапно стали такими открытыми, такими честными. Когда Пол сокращает расстояние между ними, все остальное как будто перестаёт существовать. Сначала он осторожно прижимается губами к губам Джона; это был лёгкий, целомудренный поцелуй. У него самого пересыхает во рту, он слегка отстраняется и проводит языком по потрескавшейся коже на губах. Джон наблюдает за ним, отчаянно пытаясь прочесть его мысли по глазам, и на долю секунды Пол беспокоится, что Джон будет слишком слеп, чтобы увидеть то, что он там ищет. Но затем Джон наклоняется к нему, настойчиво накрывает его губы своими, и Пол чувствует, как у него кружится голова. Это так непривычно, так чуждо, что Пол чувствует, как по его телу пробегает искра. Боже, он ловит себя на мысли, что даже и не мог бы подумать, что Джон умеет так целоваться. Их влажные губы соприкасаются, тёплое дыхание сливается воедино, пока Пол пытается найти в темноте изгиб рта Джона. Затем язык прикасается к его языку, и Пол чувствует, как всё его тело мгновенно на это реагирует; рука автоматически тянется к волосам Джона, удерживая его там, чтобы снова и снова исследовать это новое ощущение. Он чувствует, как у него встаёт, и надеется, что Джон не заметит этого в маленьком замкнутом пространстве. Джон целует его так, будто только на это и надеется. Пол не уверен, похоже это на любой поцелуй с мужчиной (он никогда раньше не целовался с ними, так что понятия не имеет), или в этом была особенность Джона; это грубо и жёстко, но почему-то нравится ему больше любых других поцелуев. Эта мысль мелькает у него в голове и на мгновение пугает его, но затем язык Джона снова оказывается у него во рту, и всё остальное забывается. Жёсткая щетина (Джон брился слишком много часов назад) и требовательный, безжалостный захват его нижней губы вызывают у Пола головокружение, в хорошем смысле этого слова. Может быть, он и сам тоже так целуется, может быть, это то, что он каждый раз делает с девушками, заставляя их чувствовать, что они вот-вот развалятся по швам. Или, может быть, это просто был Джон. Такое чувство, что время, как и всё остальное вне этой кровати, остановилось. Поцелуй становится более страстным и быстрым, а дыхание — прерывистым. Пол многое испытал, у него было много сексуальных партнёров, он не раз был безумно влюблён, но именно это почему-то сейчас кажется ему более интимным, чем всё, что у него было раньше. Губы Джона скользят по его губам, нежно покусывая их, оставляя на них кроткие, лёгкие поцелуи, прежде чем снова погрузиться в долгое соприкосновение, от которого кажется, что они пытаются друг в друге раствориться. Затем Джон толкает руку Пола, которая скользнула к его лицу, почти утыкается в него носом, и Пол пытается приоткрыть глаза настолько, чтобы это разглядеть, хотя его тупые веки казались ему слишком тяжёлыми от желания. Джон секунду смотрит на него, возможно, поражённый этим не меньше Пола — что это его лучший друг так целуется, что это кто-то, кого он знает много лет, внезапно вызывает у него такие чувства. Затем, как только он убеждается, что Пол его увидел, обдумал это и по-прежнему не против, он снова сокращает расстояние между ними, сгорая от желания к этому вернуться. Теперь его поцелуй кажется более страстным, как будто даже этот небольшой перерыв на мгновение лишил его сил, как будто он ни секунды не может обойтись без Пола. Это заставляет Пола чувствовать себя странно, обожаемо, так, как не смогли бы заставить его почувствовать даже тысячи кричащих фанаток. Он встречает губы Джона своими, сначала проводя по ним языком, давая Джону понять, что с ним всё порядке — даже более, чем в порядке. Время, кажется, одновременно останавливается, но в то же время тянется вечно. Он не уверен, сколько это длится, знает, что этого времени достаточно, чтобы он начал чувствовать себя вспотевшим, перегретым и готовым к свежим, прохладным простыням, когда Джон прижимается к нему всем телом. Хотя он и хихикал от шампанского, он определённо не был пьян — теперь он чувствует себя почти одурманенным, когда Джон собирается отстраниться, а Пол следует за ним, не давая ему остановиться. Джон уступает, подчиняется и снова прижимается ко рту Пола, поцелуи начинают казаться неряшливыми, влажными и нескоординированными. В конце концов Пол отпускает его. Он никогда ещё не был так благодарен Джону за способность понимать, о чём он сейчас думает. — Наша спальня. Сейчас. И эта мысль пронзает его насквозь. Как только Джон немного отодвигается от него, кажется, что звук, свет и весь остальной мир снова начинают на него давить. Теперь было слышно только два голоса — Джордж и Ринго непринуждённо болтали о чём-то, что увидели по телевизору, шумящем где-то на заднем плане. Джон выходит первым, выбираясь из-под кровати, а за ним, щурясь от яркого света, выползает Пол. Он натыкается взглядом на хмурых Джорджа и Ринго, потерявших дар речи и бессмысленно глядящих на них обоих. После слишком долгой паузы Джон говорит "Бу" каким-то слишком неубедительным тоном. Затем он хватает Пола за руку и выводит их из комнаты, оставляя товарищей по группе в полнейшем замешательстве смотреть им вслед. Выбежав в коридор, Пол и Джон переглянулись и снова начали громко смеяться.