i met Hannie in the bathroom

      Ноющая боль в глазах от светомузыки сводит с ума, как и громкие басы, исходящие из больших музыкальных колонок. Студенческая вечеринка в доме человека, чьего имени Минхо даже не знает, проходит в полном разгаре, но настроение какое-то совсем не то.              Словно хочется спрятаться от всего и от всех, нежели упиваться дешёвым алкоголем и, в полном безумии от запаха травки, коим пропитаны уже все стены в этом доме, танцевать, пока ноги не откажут.              Раньше Хо любил проводить время именно так. Скуривать один косяк на целую компанию, сидя в кругу разношёрстных лиц, которые болтают обо всём и ни о чём одновременно. И запивать всё это паршивым пивом, от которого на самом деле уже блевать тянет.              Смеяться до слёз от наитупейших шуток, только потому, что градус алкоголя в крови превышен на максимум и тебе уже плевать, с чего и как смеяться. Ты просто смеёшься и всё.              А на утро чувствуешь себя пусто. Просто потому, что всё это не имеет никакого смысла. Поэтому ему и надоели эти вечеринки, а на кой чёрт Ли припёрся сюда и сегодня он не знал.              Хотя нет, знал.              Ради одного человека, который наверняка единственный во всей этой суматохе, кто его правда понимает.              В отличие от тихого, даже скромного парнишки Хо с факультета литературы, тот был абсолютно безбашенным.              Только вот ему не нужен был алкоголь, чтобы расслабиться, и травка, чтобы безудержно смеяться.              Ему никогда не нужна была музыка, чтобы танцевать до упаду. Она могла играть только в его голове и ему было плевать, кто что подумает, когда увидит в тишине танцующего лохматого паренька в широких джинсах и огромной помятой футболке, с грубой рваной надписью «Nirvana», что давно уже потрескалась.              И вот так посмотришь на него просто, а в глазах яркое сияние, что не ослепляет, а завораживает. Так, что не оторваться.              Он источал что-то совершенно космическое. Абсолютно неземное, но до дрожи в руках родное и комфортное.              И он стоит прямо сейчас на балконе в полном одиночестве. Докуривает последнюю вишнёвую сигарету и глядит куда-то вдаль, разглядывая звёзды, что сияют не меньше, чем он и его янтарные глаза.              Грубые цепи звенят на джинсах, стоит ему только повернуться. В волосах под лунным светом блестят заколки из Walmart. И они яркие такие. Увидь Хо их в магазине, точно бы задался вопросом, кто вообще может нацепить такое на себя?              А ведь может.              И они ему так идут, что Ли готов скупить их все, чтобы у него была их целая коллекция во всех цветах. Яркие, кислотные, блестящие. Все.              Минхо стоит в проходе, наблюдает. Быстро палится, потому что шуршит конфетным фантиком, выпавшим из кармана толстовки.              Парень оборачивается и сердце замирает. Не на секунду, нет. Оно теперь вообще не бьётся.              — Хэй, Минхо-я, — тихо произнёс парень, а его голос нежный такой, совсем как сладкий мёд, — ты чего там?              — А, да так, ухожу скоро... — еле слышно ответил Ли, всё ещё топчась на одном месте и не решаясь сделать ни шагу вперёд, ни назад.              Джисон упёрся спиной к балконной балюстраде. Мягко улыбнулся, взглядом встречаясь с Ли.              — Скучно как-то тут стало, да? — вдруг задал вопрос студент, но, так и не дождавшись ответа, продолжил, — Но мне нравится. Нравится с тобой тусоваться. Даже если в полной тишине. Просто молча, но с тобой.              Внутри всё так сжалось от этих слов, что Хо готов был упасть замертво прямо здесь, в дверном проёме.              — Мне тоже нравится с тобой тусоваться, Хани...              Ли скромно улыбнулся, пряча чуть дрожащие руки куда-то в бездонные карманы, лишь бы он не заметил.              Хан подошёл ближе, сильно сократив между ними расстояние. И дыхание спирает напрочь, но он держится.              Хо чувствует в воздухе нотки вишнёвых сигарет с примесью чего-то ванильного, покоящегося где-то в кудрявых волосах мальчишки напротив, и вдруг расслабляется.              — Знаешь... Думаю, я хочу тебя поцеловать, Минхо.              Он чуть приподнимает голову вверх, пытаясь заглянуть прямо в глаза парня. В его взгляде нет никакой неловкости или смущения — он сказал это на полном серьёзе. С самыми чистыми, искренними намерениями.              И Минхо поверить в это не может.              — Подожди, серьёзно..?              Кончики пальцев немеют, когда тот призрачно дотрагивается до них. У него такие тёплые руки, что хочется раствориться даже от малейшего прикосновения.              — Да, но... Я не хочу тебя пугать, Хо.              В тихом медовом голосе парня затаились капельки волнительности. Нежные пальцы обвивают дрожащую ладонь. Поглаживают, тихонько успокаивая то ли его, то ли себя. Или же их обоих.              Тепло разливается по телу и на душе становится так спокойно. Хочется забить на всё и просто поддаться наконец тем чувствам, что так давно живут внутри них и заставляют молодые сердца биться намного чаще.              И его отпускает.              Плевать на всё. Абсолютно плевать. Если он хочет этого сейчас, то он это сделает.              — Почему же? Это круто...              Ли наконец скрепляет их руки воедино и на лице Хана расплывается улыбка.              — Пошли за мной.              Чуть торопящимися шагами парни проскальзывали сквозь пьяные танцующие тела, коих в этом доме было немерено.              И светомузыка больше в глаза не бросалась. И громкие басы больше не давили на мозг. Для Минхо всё вокруг стало таким неважным, что он перестал замечать абсолютно всё, кроме Хана.              Они прошли в ванную комнату, закрывая дверь на замок.              После характерного «щёлк» Джисон тут же прижимает парня к прохладной стене, кладя мягкую ладонь на его шею.              — Малыш, я... Прости, я не могу удержаться. Я так давно мечтал это сделать, что мне тяжело держать себя в руках.              Доступ к кислороду уже перекрыт напрочь, хотя Хан ещё даже не прикоснулся своими чуть потрескавшимися губами к мягким губам Ли.              — Т-ты уверен? Это кажется таким безумием...              Ли всё ещё не совсем верил в происходящее, но был готов отдать всего себя, лишь бы просто почувствовать...              Почувствовать его тёплые руки на своей шее, что так идеально её обвивают.              Почувствовать его горячее, напрочь опьяняющее дыхание на своих губах.              Почувствовать то, что чувствует к нему он. Почувствовать любовь.              — Я просто хочу продолжить, Хо. Я больше не могу медлить...              И Минхо чувствует.              Прикосновение губ сопровождается тихим всхлипом и Минхо наконец растворяется вместе с ним.              Голова кружится от сильного вожделения и от нехватки кислорода. Даже коленки легонько дрожат, но он всё ещё держится из последних сил, лишь бы растянуть это на подольше.              Ли чуть прикусывает его нижнюю губу и Хан запускает юркий язык внутрь, сплетаясь воедино с таким горячим и манящим языком Хо. Сердце неистово бьётся, словно вот-вот выпрыгнет из груди.              После, Хан проводит своим языком по ровному ряду зубов, влажными губами чуть причмокивая, и потом они вновь сплетаются, но уже в более жарком и грязном темпе.              Руки Ли ложатся на тонкую талию, скрытую под объёмной футболкой, крепко обвивая её, и по коже заметно пробегается целый табун мурашек.              Он решается на секунду отпустить губы Минхо, дабы оставить ещё много-много поцелуев и укусов на его тонкой, изящной шее.              Та быстро покрывается бордовыми пятнами, что отныне красиво украшают аристократичную кожу парня.              Но Хо буквально с ума сходит. Он хочет ещё и ещё. Он готов не отлипать от его сладких губ ни на секунду, ведь, Господи, как же ему это нравится.              — Я люблю тебя, Хани... Люблю, блять, так сильно, что мне голову сносит.              Эмоции берут верх и он оставляет ещё десятки нежных поцелуев.              На губах, на щеках, на шее. Абсолютно везде.              Ведь то, как он мечтал об этом, невозможно описать какими либо словами.              — Я тоже люблю тебя, Хо. Я тоже.