Наречённый

- Чёрт! - Юнги ругается так громко, что слова будто бы отдаются эхом, хотя его нору нельзя назвать огромной. Он пытается встать на лапу, но не может. Боль слишком сильна. Вот он дурак, не уберёг лапу в драке! Теперь нужно просто тупо ждать, пока она заживёт. Но проблема в том, что у него в норе нет ни фулти, ни горихвоста. Только можжевеловые ягоды. Волк не помнит, чтобы его раньше так сильно подрали. Как ещё он добрался до своей норы? Часть дороги он буквально тащился на трёх лапах. Ситуация была глупая. Он сам виноват. Юнги вышел на охоту, но нет чтобы делать это в своей части Изумруда, он заступил на территорию Кихёна. То есть, на самом деле, изначально он действительно охотился на территории Намджуна, на его части леса. Но заяц был прыткий и забежал дальше. Юнги следовало просто развернуться и уйти, но он так разгорячился от охоты, что забыл о всякой осторожности. Подумал небрежно: "Я уже загнал его, он почти в моих лапах, а значит, я просто по-быстрому схвачу его и убегу к себе". Но не тут-то было... Из чащи вышли три волка из стаи Кихёна, - три его приспешника. Если и были волки противнее самого Кихёна, то это были его дружки и помощники - Кай, Саймон и Горан. Кай и Саймон внешне чем-то похожи, хотя в миру людей один из них наполовину кореец, а второй канадец. Но волками они оба рыжие волки-альфы некрупных размеров с хитрыми глазами и острыми мордами. Юнги никогда не видел их по одиночке. Трусы. Либо ходят вдвоём, либо при Кихёне. Горан, наверное, самый крупный волк, которого видел Юнги. Он даже больше Намджуна. Огромный волк с чёрной шерстью и тяжёлым взглядом. Альфа почти не говорит, а когда говорит, то сквозь зубы. С ним и в его стае предпочитает никто не связываться. Сила есть ума не надо. Юнги как-то раз видел Горана в обличье человека. Гора мышц, на лице ни тени интеллекта. Работает вышибалой в ночном клубе. - А кто это у нас тут? - Кай ехидно похихикивает и смотрит на Юнги, нюхает воздух. - Мин Юнги. И что мы забыли тут, на нашей территории? Юнги после нескольких часов охоты совершенно выдохся. Он гнал зайца и даже дыхание ещё не перевёл. И Кай, и другие волки прекрасно это знают. Мин понимает, - он нарушил территорию и ему теперь не сдобровать. - Мой заяц - слегка задыхаясь, объясняет он - забежал к вам. Я просто хотел его схватить и сразу же уйти. Юнги совсем не хочется с ними связываться. Хотя бы потому что их трое. А Горан стоит, пожалуй, двоих, если не троих. - "Мой"! - передразнивает Юнги Саймон - Это наша территория! И, если ты такой тупой, что загнал на неё зайца, то сразу забудь, этот заяц теперь наш! Юнги хочет возразить, но не делает этого. Он понимает, что технически это их территория и ему просто следует убраться. - Окей, я всё понял, осознал, - Юнги начинает пятиться задом, отступая, - я пойду. Если расклад сил не на твоей стороне, то злить врагов не стоит. - Куда? -рыкнул Горан. - Стоять! - Слушайте, парни, - Юнги старается звучать миролюбиво - я допустил ошибку. Прошу прощения. Не повторится. - Врёшь! - с презрением и несколько визгливо произносит Кай. - Ты уже захаживал в наши владения! Кихён щи нам сказал держать ухо востро на твой счёт. Тогда тебя отпустили. А сегодня проучим. Горан задирает морду вверх и снова издаёт рык. - Давайте попробуем договориться. - Юнги уже не особо верит, что его дипломатия тут будет к месту. - И что ты нам можешь предложить? - насмехается Саймон. - Нашего зайца? Которого ты даже не поймал, упустил? Все трое начинают противно и глумливо смеяться. Юнги понимает: ему придётся драться. Бой случается недолгий. Юнги сначала думает сопротивляться и драться как сумасшедший, но потом понимает, что чем больше он даёт отпор, тем больше он злит этих альф. Кай и Саймон не наносят большой урон и без того вымотавшемуся от охоты Мину. Треплют бока, и Саймон разок закусывает загривок и щерится. Это скорее акт унижения. За загривок альфы обычно хватают омег перед тем, как поставить им метку и сделать своими. Альфы таким образом просто показывают друг другу, что они сильнее . Конечно, сильнее. Трое на одного. И среди них Горан. Горан держит его лапами, пока Кай и Саймон нападают и треплют. Юнги рычит, пытается отбиваться, но толку нет. Он выбивается из сил, и тогда Горан хватает его за переднюю лапу и чуть ли не рвёт его плоть зубами. Юнги издаёт краткий вой, - очень, очень больно. Горан усмехается, но не сразу выпускает лапу Юнги из пасти. Кровь начинает идти незамедлительно. Волки отпускают его и теряют интерес, - урон нанесён. Передняя лапа и такая рана. Юнги долго не оклемается. - Чтобы духу твоего тут не было! - напоследок шипит Кай, и они уходят. Юнги пережимает лапу выше от раны зубами, чтобы остановить кровь. Нужно, чтобы кровь перестала идти. И ему следует поскорее убраться отсюда. Ступать больно, но от шока и от страха, что кто-то может почуять кровь и напасть на него снова, Юнги кое-как, но всё же передвигается. На пути ему встречается ручей, альфа промывает рану и жадно пьёт. Мин срывает листок фулти зубами и прижимает к ране. Надо двигаться в сторону норы. Если б это была задняя лапа, всё было бы гораздо проще. Но это передняя, к тому же, опорная, - Горан знал, что делал, чтобы нанести максимальный урон. Кое-как Юнги добирается до своего лесного дома. К вечеру лапа распухает и начинает болеть сильнее. Кажется, альфу охватывает жар. Он корит себя за глупость, - не заготовил заранее фулти и горихвост, не запасся водой. Хотя как её запасёшь? В бутылке что ли принести? Но лапами не откроешь и пить из узкого горлышка волчьей мордой неудобно. Юнги намеревается собраться с силами и доползти до ручья, но силы его покидают, и он просто лежит и смотрит на полоску света, которая идёт ото входа. У него не было сил завалить вход ветками, как обычно. Это, пожалуй, первый раз, когда Юнги жалеет, что он не в стае. Он жалеет и тут же злится на себя за свою слабость. Подумаешь, какая-то рана. Переживёт. Отоспится. Завтра утром ему будет лучше. Проваливаясь в неспокойный сон, Юнги чувствует, как урчит его живот от голода. Он ведь так и не поел сегодня.

***

С детства Юнги считал, что никому нельзя доверять. Первое разочарование в людях ждало его, когда ему было пять лет. Маленький Юнги был довольно подвижным ребёнком. Он любил бегать и играть, был шалунишкой. Нет, не задирой и не вредным, он не дрался с другими детьми. Но Юнги любил активные игры, - бегать во дворе и по улице, лазать по разным сооружениям на детской площадке, прыгать и гонять на велике. Про таких детей говорят, - много энергии, её, мол, нужно использовать в мирных целях. Родители установили сыну шведскую стенку дома и устроили что-то вроде небольшого спортивного уголка. Помимо активности Юнги был ещё и довольно громким. Ему постоянно делали замечание и в детском саду, и дома, и даже незнакомые люди на улице. Просто у него был такой голос, а, когда маленький альфа приходил в возбуждение во время игры, оно получалось как-то само собой. Родители его часто ругали, воспитывали и разговаривали с ним, стараясь донести до него, что "вести себя нужно тихо и прилично". Юнги какое-то время помнил, а потом забывал. Был период, когда ему даже давали таблетки, от которых хотелось спать, но у него скоро на них открылась сыпь по всему телу, и врач их отменил. Забегая вперёд, скажем, что Юнги перерос это довольно быстро, ещё до пубертата. Возможно, он просто подавил это в себе под напором родителей и других взрослых, может быть, у него поменялся характер, а, может быть, это произошло, когда он понял уже в школьном возрасте, что это создаёт некоторые трудности для него самого. Маленький альфа словно поумнел и притих. А его буйная энергия ушла в страсть к музыке. Но об этом чуть позже. Однако, в пять лет Мин Юнги был вот таким, - мега активным ребёнком с сумасшедшей энергией и громким голосом. Одним из любимых людей Юнги был дядя, младший брат отца. Родители Юнги были молоды, им было всего по тридцать, а выглядели они и того моложе. Мин Кёнсу и Джаред Мин- одна из тех пар, которые не чаяли друг в друге души, и всё-всё делали вместе. Даже на работе они не расставались. Они были друг у друга, и им никого больше было не надо. Такие люди, как правило, не заводят детей, они всю жизнь сконцентрированы именно на своём партнёре, и в этом, в целом, нет ничего плохого, их выбор. Но Кёнсу и Джаред были исключением. Потому что у них родился Юнги. Сейчас Мин думает, что они просто решили не делать аборт, когда папа забеременел. Юнги всегда чувствовал себя в их обществе лишним. Они постоянно обнимались и целовались, и сначала Юнги думал, что у него самые любящие родители в мире, и радовался этому. Только вот сын им явно был порой в тягость. Они не показывали этого явно, но порой Юнги казалось, что они были бы не прочь, если бы он куда-нибудь делся. Особенно, когда альфа подрос и стал неудобным. Нет, родители Юнги не забывали его покормить, как это было с приёмными родителями Тэхёна. Его кормили, одевали, покупали ему игрушки, у него была отдельная комната. Но на уровне незримой энергии Юнги чётко ощущал, что они, его родители, были вместе, а он как бы существовал отдельно от них. Эмоциональное отчуждение обоих родителей, возможно, и стало причиной внезапного проявления громкости и активности Юнги. Он отчаянно хотел быть замеченным, пусть и подсознательно. Даже одежду он тогда всё время хотел яркую: красные и оранжевые футболки, жёлтую куртку, неоново-зелёные кроссовки. Дядt Минхёку было всего двадцать четыре, и для пятилетнего Юнги он был лучшим другом с тех самых пор, как Юнги себя помнил. Он был привязан к дяде и называл его по имени. В детстве маленькому альфе было трудно выговорить "дядя Минхёк", и он называл родственника "Минфо". Так это имя за ним и закрепилось в семейном кругу. Дядя часто играл с Юнги, сидел с ним, когда родители мальчика обращались в волков, и им нужно было уходить в лес. Сам Минфо был рождён человеком. В то Рождество всё должно было быть хорошо. Полнолуние уже было и не выпадало на праздники. Минфо должен был прийти к ним, и Юнги очень его ждал. Они давно не виделись, потому что дядя устроился на новую работу. У Юнги был для Минфо подарок - он смастерил в садике для него поделку из шишки и пластилина. - Почему не придёшь? - услышал Юнги голос папы и затаился за дверью родительской спальни. - Юнги очень тебя ждёт. Папа поставил телефон на громкую связь, поэтому Юнги также слышал и голос дяди: - Хочу побыть со своим парнем на праздник. - Так приходите к нам вместе! - Послушай, брат... не пойми меня неправильно. Я немного устал от твоего сына. Я хорошо отношусь к Юнги и знаю, что вам некого попросить посидеть с ним, поэтому я не отказываюсь. Но он просто ужасен. Юнги похолодел. Любимый Минфо только что назвал его "ужасным"?! - В смысле не он, а его поведение, оно ужасно. Он разве что на люстре не висит и постоянно болтает! Не просто болтает, а ещё и орёт. Мне пришлось пить выпить тогда таблетку от головной боли. Так он разорался. И на Рождество я просто хочу отдохнуть. Особенно теперь, когда я много работаю и устаю. Это был удар под дых. Юнги был маленьким и многого в жизни пока не понимал, но слово "ужасный" было ему известно и этот раздражительный тон Минфо ... Боже, как наивно было думать, что его дядя любит его также, как и он любит дядю! Юнги так хотел увидеть Минфо на Рождество. Он так хотел подарить ему свой подарок и поиграть с ним. Говорят, что дети быстро забывают обиды и негатив. Но не Юнги. Этот случай он запомнил на всю жизнь. И он начал меняться. Скорее невольно, чем осознанно. Его не принимали таким, какой он есть. Значит, нужно было стать другим. К школе Мин Юнги был уже совсем спокойным ребёнком. Родители хвалили его за поведение и даже дядя стал приходить почаще, а не только тогда, когда с альфой нужно было побыть в отсутствие родителей. Но Юнги уже было всё равно. Он был лишним для своих родителей, ненужным для своего когда-то обожаемого дяди, непонятным для своих якобы друзей из двора. Маленький альфа решил стать другой личностью. Он сосредоточился на учёбе, закрыв своё сердце от людей, которые окружали его. Это не мешало ему общаться и даже дружить с некоторыми ребятами в школе, но больше он никому не доверял. А потом в его жизнь вошла музыка.

***

Первый день полнолуния делает Тэхёна всегда немного нервным. Ему тревожно, кажется, без особой на то причины. Часто он просто заставляет себя забыться, намеренно вписываясь, как помощник, в разные дела, помимо своих обычных поручений. Тэхён проводит уже пятое обращение в стае Намджуна. В общей сложности примерно месяц. Но дни для животных обычно тянутся длиннее, чем для людей. Почему это так, Тэхён не раздумывал, но ощущал ещё тогда, когда жил в стае в Сан Франциско. Барни сначала взял его в свои ученики негласно, а потом с молчаливого одобрения Намджуна и старейшин Тэхёна окрестили помощником лекаря. А омега и рад. Почти всё время Тэхён проводит в норе Барни, слушая его рассказы и наблюдая за его действиями. Часто он выполняет его поручения и уже пробует делать кое-что сам. Например, связывать пучки травы на зиму. Барни чем-то напоминает ему Лиама, по которому Тэхён очень скучает. Он часто звонит старшему омеге и рассказывает о своей жизни в Сиэтле. Тэхён делится своими переживаниями об учёбе, жизни в стае, рассказывает ему о Чонгуке, Барни и Лукасе. Рассказал Тэхён Лиаму и том, как произошла его первая встреча с наречённым. Тэхён надеялся получить совет от старшего, и тот ему сказал: - Мы не можем заставить другого думать и чувствовать, как мы сами. Если этот твой Юнги не верит в истинность и не принимает тебя, всё, что тебе остаётся, это отпустить ситуацию и забыть его. - Забыть ... - Тэ вторит Лиаму эхом - как мне забыть? - Он нравится тебе, да? - голос Лиама звучит тепло и сочувственно. - Я никогда не влюблялся раньше. - Признаётся Тэхён. - Я не смотрел на альф в этом смысле. Помните, я обычно с ними дружил, но не воспринимал их по-другому? Некоторые в приюте и в нашей стае тогда влюблялись, ходили на свидания. Некоторые занимались сексом. Я же всегда ждал кого-то особенного, не в том плане, что он будет лучше остальных. Особенного, потому что у меня будут к нему особенные чувства. Не дружеская симпатия или благодарность, не детская привязанность от одиночества, которая была у многих приютских друг к другу, и от того они сходились, а потом сами жалели об этом. Что-то совершенно иное, и я даже не мог тогда объяснить, что именно. Пока не увидел Юнги. Рядом с ним я будто бы .... я будто бы там, где я должен быть. Это странным образом безопасное место. Хотя это безопасное место и отвергает меня ... - Тэ, - мягкий голос Лиама звучит немного расстроенно, но всё же старший старается подбодрить и дать надежду - всё наладится. В один прекрасный день ты будешь счастлив и любим. Как ты того заслуживаешь. Ты-самый смелый, сильный и добрый парень, что я встречал. Тэхён улыбается в экран, доброта Лиама согревает даже на расстоянии. Но ему всё равно грустно. Почему Юнги не видит того, что видят Лиам и Чонгук, которые искренне считают его хорошим человеком и достойным любви омегой? Юнги совсем его не знает, он даже не пожелал поговорить с ним чуть дольше, чем с обычным клиентом кофейни. В своё первое обращение Тэхён от любопытства пришёл в нору своего назначенного. Его не гнали, но и не были особенно рады. На второе полнолуние Тэхён уже никуда не уходил, оставался при Барни. Как и на третье и четвёртое. К Юнги тянуло. Тянуло больше, чем когда омега был человеком. Даже в человеческом виде, когда тяга метки не так сильна, Тэхён под разными предлогами приходил в "Капучино с корицей", а в животном обличье сопротивляться природе было совсем непросто. Барни, очевидно, видя и понимая его мучения, молча протянул ему пучок лаванды. - Помогает немного отвлечься. Успокаивает и ещё притупляет волчий нюх. Ты ведь из-за запаха изводишься. Чуешь его, даже если не принюхиваешься. Тэхён послушно жевал лаванду и клал её в плоскую миску с водой. Она там отмокала и получалось что-то вроде лавандовой воды. Но сегодня всё иначе. С утра Тэхён просто нервничал, а к вечеру его тревога перешла все границы терпимого. Юнги. Тэхён знал, это как-то связано с Юнги. Он сначала думал, что ему просто мерещится, плюс он волнуется из-за полной Луны. Но к вечеру эта тревога стала почти паникой и ничего не помогало её унять. Ни лаванда, ни валериановый корень, ни двухчасовый сбор трав для Барни с ещё одним молодым омегой по имени Юсуф. К ночи Тэхён сел у норы и стал смотреть в небо. Луна была огромная и жёлтая. Тэхён впервые ощутил этот порыв, - повыть на неё. Может, станет легче? Он видел, так делали другие волки. В основном, не оборотни, а те, кто животные по природе, и не обращаются в людей. Тэхён усмехается. Глупо. Некоторые уже легли спать, все по своим норам. А он выть собрался. Но уснуть омега не может. Тревога гонит Тэхёна в лес, к норе Юнги. Это опасно, это очень опасно. Намного опаснее, чем днём. Неизвестно, что поджидает омегу в лесу. Путь не такой уж долгий, но идти страшно. Хорошо, что лунный свет освещает дорогу. Ближе к норе наречённого Тэхён чувствует, - Юнги ранен. Он ощущает запах крови и что-то необъяснимое, что говорит ему о том, что альфа не в порядке.

***

Юнги спит неспокойно: проваливается в сон, видит спутанные сновидения, просыпается, чувствует, как он весь горит и чувствует, как пульсирует от боли рана, и снова засыпает. Ему снится Тэхён. Тэхён в его норе. Он подходит к нему и начинает лизать его лапу, обильно смачивая рану слюной. Какое-то время омега зализывает рану и боль в лапе альфы ослабевает, почти прекращается. Тэхён ложится рядом под бок Юнги, и альфе становится спокойно. Его сон будто теперь глубже. Первые лучи солнца будят Мина. Он щурится с непривычки, приходит в себя ото сна, а потом его взгляд падает на рану. Что за ... ? Рана, которая ещё накануне была глубокой, стала гораздо меньше, подзатянулась и почти не болит. Жар спал. И хотя Юнги чувствует себя ослабшим, ему лучше. Около его подстилки лежат два пучка травы. Фулти и горихвост. А ещё мясо и вода в плоской миске. Здесь кто-то побывал и позаботился о нём.