Последствия

      Когда ты — апокалиптический маньяк, заботиться о последствиях своих действий — моветон. Перед коллегами стыдно. Для апокалиптического маньяка любые результаты хороши.       Город в руинах? Отлично! Больше жертв и больше сладких криков агонии.       Половина команды мертва, другая половина — деморализована? Шикарно! Наберёт новых, а если не наберутся — клонирует старых.       По правде говоря, именно безнаказанность была тем, за что Джек так любил свою работу. Мог ли он увлечься?       Как оказалось, мог.

***

      Это был пик его карьеры. Вершина вершин, лучшее, чего он добился за долгие годы работы, то, чего уже никто не переплюнет.       Джек с восхищением наблюдал за творением рук своих — точнее было бы сказать, своих голосовых связок… Сын давил людей, как мушек, как тараканов; его Бойня не наводила даже сотой доли того страха, что сейчас держал за горло каждого кейпа на каждой Земле.       Кроме Джека, разумеется.       Его товарищи по Бойне оказались под безжалостным контролем Кхепри; он избежал этого. Единственной недоработкой было то, что он не захватил попкорна…       И когда всё кончилось, ему было даже немного жаль.       Его Бойня потихоньку возвращалась к нему неделя за неделей; клон за клоном. Кроме предательницы-Райли, по-настоящему особенной девочки, сумевшей сбросить с себя поводок Джека — как он ей гордился! Она была правильным выбором с самого начала.       В постапокалиптической разрухе к Бойне прибивалось даже больше людей, чем прежде. Травмированные увиденным, несчастные, потерявшие всё и немного больше, побывавшие чужими в собственном теле, кейпы искали укрытие — и находили в радушных объятиях Джека. Протекторат объявлял амнистию в тщетной попытке набрать больше людей; Джек говорил, что всё помнит, и готов подарить ещё больше.       У него даже осталась пара Мантонов. Смирных, смирнее, чем Сибирь когда-то.       Его Бойня была на высоте. Его Бойня была готова ко всему.

      ***

      — Когда уже будет нормальный город? — проворчал двумя — пока всего двумя — ртами клон Краулера.       — Да чёрт с ним, с городом, — фыркнула Душечка. — Хоть бы деревенечку.       Его Бойня была голодна.       Джек был голоден, в конце концов!       Они могли терзать случайных встречных кейпов; могли находить небольшие разбитые выжившими палаточные городишки — и это были пиры, которые они старались продлить. Они переходили из портала в портал; с Земли на Землю.       Карт и Интернета больше не существовало. Лучшими местами для охоты оказывались те, на которые уже совершала нападения Симург — они были огорожены, и там оставался хоть кто-то. Пусть у этих кого-то и были мозги набекрень, но паниковали они так же сладко. Крупнейшие города, где когда-то было, чем поживиться, превратились в руины с парой десятков людей. Конечно, на этих несчастных Бойня отрывалась, но…       Один человек на одного члена! Видано ли! Такие ограничения!       — Это мне на один укус, — пыхтел Краулер.       Джек старался не хмуриться и повторял снова и снова:       — Это ненадолго. Скоро мир восстановится, и всё будет как прежде…       Снова будет, кого терроризировать, кого мучить и убивать; будет, на ком зарабатывать себе Приказ На Убийство, будет, кому лить слёзы по разделанным тесаками Бойни жертвам, будет, кому восстанавливать сожжённые города…       И одним утром, пока клон Своего Парня намерял десятый круг вокруг лагеря, Джек наконец понял, что должен делать.       Кредо апокалиптического маньяка — быть непредсказуемым.       А его Бойня — как удобно — сделана Ампутацией на редкость послушной.       — За мной, — провозгласил он.       …всё, что им было нужно — хоть какой-нибудь член Протектората, способный связать их с верхушкой. Его Бойня — мощные кейпы. Они способны на многое.       Они будут чертовски полезны в восстановлении этого мира.       А уж потом, когда восстановят, когда снова будет, что разрушать…       Вот тогда-то они и повеселятся.