(не)сказочная история

      Игорю не нравится эта идея.       Абсолютно совершенно точно, но ему не нравятся идеи в принципе, если они не касаются работы, и потому непонятно, как вообще так вышло, что он решил, будто сойтись с Разумовским — чертовски хорошая идея, почему он вообще подумал об этом, ведь обычно идеи не нравятся ему, он не нравится им, и все довольны.       Хотя тут он соврал — никто не доволен, на вкус близких ему людей он слишком закостенел в своём консерватизме на грани патологии, не желая ничего менять и не позволяя другим, и со временем таких недовольных стало больше, одна только тёть Лена всегда остаётся на его стороне под несчастный взгляд дядь Феди. А его устраивает и кнопочная нокиа, и деревянная оконная рама, и отсутствие ремонта со времён родителей, и незнание современного слэнга, и прочее, прочее, прочее, что все пытаются ему навязать, убеждая, что непринятие цифрового века и новых течений в обществе ничем положительным не кончится, а ему наплевать, вот честно. Как менту ему это всё не нужно, если что, всегда можно выудить Диму и спросить, или позвонить той же Юле, или Серёже, который на почту поскидывает статьи, и никаких проблем, а в свободное личное время ему вообще до лампочки, что такое кринж, скуф, убежище и тренд с Шреком.       Живётся прилично и так, в своём мирке с понятиями, вбитыми ещё отцом, о полицейском долге, человеческой морали, настоящем мужчине — Юля от последнего смешно кривится, а Серёжа неловко улыбается, и если они в помещении оба, то непременно переглянутся, а его это немного задевает. В чём проблема, в том, что он пропускает женщин вперёд, уступает место пожилым, испытывает особую тревогу в отношении детей, не принимает концепцию мужского декрета и считает, что мужчина должен быть защитником и содержать свою семью?       К чёрту.       Игорь такой, какой есть, и перекраивать себя не собирается, но самое смешное, что именно это и происходит — руки методично складывают вещи в чемодан, действуя на автопилоте, часть сознания составляет список нужного, а Игорь немного в панике. Совсем чуточку, но в горле ком, который никак не удаётся проглотить, потому что как только сумки упакуются, он сядет в такси и поедет в новый дом, оставив родную квартиру, где прожил всю жизнь, прозябать в пыли и мертвяцкой тишине. Серёжа хочет жить вместе, предложил недавно, когда они, глянув какую-то артхаусную муть, от которой его клонило в сон, начали прибираться, чтобы потом разойтись — Серёжа в спальню, Игорь шагать по ночной улице домой.       Игорь видит как наяву и скрывающие лицо волосы, и покусывающие губу зубы, и бегающий взгляд, и резкое как пуля в голову —       давай жить вместе?       Игорь был в шоке и даже драматично уронил тарелку.       Игорь несколько в шоке и сейчас, впихивая футболки поверх трусов и задаваясь вопросом, зачем согласился — ему хорошо с Серёжей, в быту они вполне совместимы, но совместное проживание это уже серьёзно, это уже фактически семья, ячейка общества, не хватает только бумажки из загса, а Игорь не готов. Вот вообще не готов, он не планировал так далеко, он не планировал ничего, плывя по течению и наслаждаясь тем, что есть, а Серёжа, видимо, наоборот.       И потому Игорю пришлось наступить себе на горло и предложить переехать в башню — Серёжа засиял ярче ёлки на площади под Новый Год, а Игорь в ужасе. Остаться в его доме не вариант, ему было бы легче, естественно, но Серёже-то нет, Серёже нужно безопасное контролируемое пространство, нужна Марго в любой момент на расстоянии одного слова, нужна дистанция от скопления людей, нужна знакомая обстановка и отсутствие стрессов, и хай-тек башня отлично удовлетворяет все требования, положительно сказываясь на психическом здоровье.       К сожалению, о себе Игорь такого сказать не может — его высотка, управляемая ИИ, не впечатляет, и доверия не внушает. Согласно мнению Юли, львиная доля этого дискомфорта вызвана именно его закостенелостью, и, наверное, она права. Но что сделать, ему не нравится, и всё тут, что он, не имеет права не любить высокие здания и девушек, живущих исключительно в гаджетах?       Но он любит Серёжу, и, очевидно, больше, чем себя — откровение поднимает волну в груди, обдавшую жаром кожу, но тут же успокаивается до безмятежной глади. Это объясняет, почему идея переезда к Серёже вспыхнула в мозгу и без дискуссий легла на язык, и упрощает дело — он уступает ради любимого человека, ради его комфорта и здоровья, и нечего тут думать и сопли жевать. Серёже не подходит его квартира не из-за отсутствия кофемашины и настраиваемой с телефона системы кондиционирования, она не подходит, потому что она Игоря, потому что Игорь может спьяну с закрытыми глазами найти что угодно, а Серёжа потеряться и в середине дня, потому что Игорь с соседями знаком не один год, с Викторычем с первого, к примеру, изредка покуривая прямо на ступеньках и обсуждая цены на бензин. Но Серёжа их не знает, шугается ругани, детского плача, уличного лая, заглядывающих в окна птиц, шумящих труб и газовой плиты.       Игорь знает каждую трещину в своём доме, но Серёжа знает только Игоря — а с его гипер-тревожностью нужно знать везде всё, иначе накроет паникой и придётся обрабатывать обгрызенные до мяса ногти.       Становится легче, и Игорь без проблем упаковывает оставшиеся вещи в привычном скоростном ритме, чтобы уже через четыре минуты сесть в ожидающее такси и открыть чат с Серёжей, смотря на последнее сообщение — трепещущее розовое сердечко. Любовь к смайликам — эмодзи, Игорь, он называет это эмодзи — кажется странноватой, не тринадцать же лет, но, учитывая детство в приюте, Игорь молчит в тряпочку и не предпринимает попыток превратить Серёжу во взрослого мужчину, каким пора бы быть. Нелепые принты, газировка и кофе вместо воды, фаст-фуд, отсутствие хоть каких-то приятелей, длинные волосы, хилое телосложение и нежелание это исправлять, вечное сидение в интернете, из интересов нормального реального мира одно искусство, и всё. Игорь пытается понять и не понимает, в его голове мужчина двадцати восьми лет не может, не должен выглядеть так, вести себя так, ни разу не встречаться и не заниматься сексом — да, учёба, да, раскрутка бизнеса, но не каждый же день с шести до двенадцати.       Иногда, когда он задумывается обо всём этом, то окончательно перестаёт понимать, как вышло, что они встречаются — настолько разные, насколько, наверное, возможно, и ведь Игорь даже прежде никогда не засматривался на парней. Он был натуралом, убеждённым и стопроцентным, ему нравились грудь и вагина, а мысль о чужом члене не вызывала ничего, кроме брезгливой гримасы, а тут нарисовался Серёжа, и вот вдруг оказалось, что Игорь не такой уж и стопроцентный, и Юля обозвала его «пансексуал», а он не стал уточнять, что это — диагноз или оскорбление.       Серёжа с его закрываемыми гештальтами, стеснением из-за неопытности и навязанных комплексов, страстью к мультикам и киношной романтике, пугающими паническими атаками и болезненным уровнем тревожности — Игорь любит в нём всё, до последнего, так что в том, чтобы жить вместе, нет ничего странного или противоестественного, даже наоборот, будет волшебно засыпать каждую ночь в обнимку и просыпаться, желая доброго утра, возвращаться с работы не в пустую квартиру, а к Серёже, успокаивать его вечерами, когда с приходом темноты зачастую приходят и навязчивые дурные мысли.       Будь Серёжа женщиной, Игорь бы уже купил ему помолвочное кольцо и даже всерьёз подумал о количестве детей.       Но такси подъезжает к башне, к их дому, и Игорь выскакивает, ощущая, как бешено стучит сердце.       Они будут жить вместе.       Господи, неужели это правда происходит?       Облизнув пересохшие губы, Игорь заходит в фойе, кивая девушке за стойкой, и запрыгивает в лифт, с закрытием дверей получая приветливое «здравствуй, Игорь» от Марго. — Привет, Серёжа у себя? — Сергей в офисе, сообщить о твоём приходе? — Нет, будет сюрприз. — Поняла. Мне включить запись?       Фыркнув, он отказывается, облокачиваясь о стенку и гадая, насколько на самом деле развита Марго, как настоящее сознание, вроде изображаемых в фильмах-катастрофах, или просто Алиса поумнее? Сможет ли она пойти против своего создателя, причинить ему вред, поменять свои цели и быть может даже решить, что человечество как вид себя изжило и планете требуется глобальная очистка? Это сейчас с её помощью Серёжа удалённо щёлкает чайник, запускает робот-пылесос, откликающийся у Игоря желанием пришибить его ботинком, и настраивает температуру в любом помещении башни — с одной стороны, а с другой она управляет расписанием, составляет формальные письма, отлеживает движение денег во избежание сомнительных махинаций и воровства, даёт советы и мониторит рейтинги.       Поумнее многих его коллег, честное слово. — Учитывая чемодан и сумку, я могу сделать вывод, что ты не передумал жить здесь с Сергеем? — Разве тут можно передумать? Сказал да, значит да.       Марго замолкает, может, получив ответ, может, перестраивая следующую фразу на менее деловой лад — ему дико не нравится, когда она ему выкает и говорит, как с начальством. Такие разговоры вообще ему как ежу костюм, а Серёже нормально, но у них вообще особые отношения, и даже стандартный чисто рабочий диалог звучит как нежное воркование, где Серёжа почему-то ощущается младшим братом. — Знаете, почему Сергей назвал свою соцсеть именно «Вместе»? — Чтобы все объединились, обучились и построили лучший мир?       Утопический взгляд Серёжи на человека и использование данной ему свободы Игоря и веселит, и печалит, потому что ну нельзя же настолько верить в людей, надеясь, что за каждым плохим стоит десять хороших, скорее наоборот, но разбивать его веру Игорь не намерен, просто приглядывая, чтобы особо отбитые персонажи не крутились поблизости, и потому главбез у него в избранных и, наверное, проклинает его. — Чтобы люди не были одиноки. Наша соцсеть даёт шанс найти кого-то, кто поймёт и примет, пусть даже вас и будут разделять тысячи километров — и Сергей надеялся, что однажды тоже найдёт своего человека.       Игорю вдруг делается дурновато и совсем не весело. — И он нашёл, чему я очень рада.       Лифт останавливается на нужном этаже, двери разъезжаются, и деревянные ноги медленно выводят его в коридор.       Жуть, конечно. Марго действительно чрезвычайно и подозрительно умна, и он уверен, что если в какой-то момент обидит Серёжу, то она превратит его жизнь в ад без уведомления и согласования действий. Это и пугает, и радует, ведь Серёжа все эти годы после отъезда Волкова не был один, не будет и дальше, и сейчас, когда Игорь носится по городу, ловя преступников, за Серёжей присматривает чуткая Марго, способная за секунды обработать ситуацию, пролазить весь интернет и просчитать планы решения проблемы. Но это всё классно в теории и с расстояния, а вот каково будет постоянно жить с ней уже другое, и привыкать придётся тяжело, с периодическими побегами к Юле с бутылкой и Димой.       Серёжа сидит, скрючившись креветкой, за столом, тыча что-то на экране, в растянутой чёрной толстовке с изображением лица в профиль и прямо одновременно, серых джинсах и почему-то босыми ногами, и у Игоря тает нежность внутри, растекаясь по всему телу, и дурацкая улыбка растягивает губы, и когда Серёжа чуть раздражённо поправляет волосы, спадающие на лицо, вся напряжённость бесследно улетучивается, а пульс нормализуется, и никаких тревог не остаётся. О чём переживать, если они любят и готовы постараться, чтобы отношения работали?       Зайдя в офис под удивлённым взглядом синих глаз, Игорь ставит чемодан и сумку, приглашающе разводя руки в стороны. — Я дома.       Серёжа застывает на мгновение, а затем подскакивает, опрокинув стул, и подлетает к нему, обнимая крепко, так, что рёбра вот-вот затрещат, а Игорю всё равно, он прижимает Серёжу к себе, зарывается носом в пахнущие солнцем и вишнёвой колой волосы и чувствует себя совершенно счастливым.