Me Feainne

Тьма в ее глазах. Они совсем-совсем темные, как-то самое черное солнце, под которым она родилась. Он не любил в них смотреть. Но когда в них горело игривое тепло он не мог отвести от них взгляда почему-то. Наверное, потому что тогда они напоминали ему теплый очаг в уютном доме, а может, потому что никто уже давным-давно не смотрел на него так, на жестокого, бессердечного командира Скоя’таэлей. И тем не менее ему было не до очагов и уютных домов. Ему было не до нее. С ней было… сложно. Проклятая, буквально bloede dh’oiene, затесалась к ним в отряд чудом и чудом с ним осталась. Опальная дочь Хенсельта Каэдвенского, выращенная эльфийской семьей, владела старшей речью, называла его то стариком, когда он ворчал на нее, то мальчишкой, когда он злился на нее, распаляя еще сильнее. И всегда задорно улыбалась, смягчая его острые углы.

***

— Ну и что это? На рассеченном лице Иорвета царила вселенская скука, однако единственный глаз смотрел на Санну внимательно, хоть и безо всякой заинтересованности. Она наклонила голову на бок, с насмешливой улыбкой глядя на него, ее глаза сверкали. Иорвет сложил руки на груди, но не смотря на эту закрытую позу, отодвинуть от себя наглую девушку он не попытался. Она прижала его к шершавой стене деревянного дома. — А как ты думаешь? Ты сам дал себя прижать, — сказала она с непробиваемым упорством намекая на то, что происходящее ему нравится. Он молча вскинул бровь. — Я все еще не услышал ответа. Его голос был ровным и холодным. Она поджала губы. — Так деревенские мальчики дают понять девушкам, что они им нравятся. Это… эээ… интимность. С какой же скоростью ее дразнящие заискивания превратились в заикающееся бормотание. Он уже слишком стар для такого. Но, признаться честно, он вдруг понял, что скучал по чему-то подобному. Она смотрела на него с отчаянным выжиданием, а он в свою очередь с радостью мучил ее своим молчанием. Но когда она уже решила сдаться и отойти, когда он своим эльфийским зрением приметил легкий сдвиг в ее напряженной позе, он резко перехватил ее за талию и прижал к этой самой стене, поменяв их местами. — Ваши варварские манеры ухаживания не цепляют меня, me feainne. — Прошептал он ей на ухо, заставив вытянуться в струнку. — Но я ценю твои старания. А потом он отошел от нее, мягко и осторожно, довольно улыбаясь. Они друзья? Можно и так сказать. В какой-то момент он уже смирился с тем, что не сможет ненавидеть ее. В какой-то момент позже он просто поймет, что они через многое прошли вместе. Что она давно не bloede dh’oiene или полезная наследница престола, которую можно использовать. Еще позже он перестанет представлять свой отряд без нее. А потом и себя без нее.

***

Тонкий дымок поднимался из трубки, которую Иорвет раскуривал возле распахнутого окна. Его окна. В его уютной хижине, мостившейся возле леса. В его уютной хижине, в Каэдвене. Горький запах дыма смешивался с богатыми ароматами съестного, громоздившегося на прочном дубовом столе. Тут и морковь, и мясо, и рыба, и все что душа пожелает. Все то, за что стоило бороться. Все то, что казалось эфемерным, пока на престол Каэдвена не взошла опальная княжна. Это о ней Иорвет думал, глядя в окно, на сизый туман и темнеющий в приближающейся ночи лес. О ее черных, как эта самая ночь, глазах. Он так мечтал заглянуть в них хотя бы еще раз, как ветеран мечтал бы вернуться к давно разлученной семье. Но он знал, что не увидит в них уже ничего кроме стального холода. Север объединился под каэдвенским флагом, как когда-то люди и нелюди объединились под знамениями Саскии. Север, под руководством Весанны и нового короля Темерии, дал отпор Нильфаагрду. И Север стал той землей, где люди и нелюди начали учиться сосуществовать вместе, хотя бы ради свободы от Нильфгаарда. Грандиозная победа! Он свободен. В отличие от Санны. Ее ждут переговоры с императором. Ее ждут дворяне, крестьяне, нелюди и прочие с их жалобами, советами и спорами. Ее ждет свадьба, в конце концов. С новым королем Темерии, во имя сплоченности и единства, во имя людей и нелюдей, во имя "Белок" и самого Иорвета, чтобы исполнить их мечты, чтобы исполнить все мечты. Он видел ее лишь раз, после того как ее признали законной королевой. Такая нехарактерно серьезная, и такая характерно решительная, она ехала на бравом коне по каменной дороге в сопровождении суровой свиты к своему будущему мужу. В неразличимой темноте ее глаз отражалась только дорога вперед. Она не смотрела по сторонам.