Шантаж

      Арсений и Антон сводные братья. Их родители сошлись, когда им было пятнадцать и шестнадцать лет соответственно. Ребята ладили друг с другом до одного времени, а затем их интересы разошлись. Попов начал много язвить, а Шастун, наоборот, стал более сговорчив. Шатен всегда прекрасно ладил с обоими родителями, а вот брюнет имел общий язык только с мамой Антона. Конечно, это было довольно странно, но такова судьба.       Когда Антону исполнилось двадцать, у него появилась девушка, и тот стал чаще пропадать. Попов же давно понял, что ему больше нравятся мальчики, поэтому, когда тому исполнилось девятнадцать лет, стал развлекаться, пока родители были в командировке, а брат у Иры.

.・。.・゜✭・

      Попов спокойно лежал и смотрел очередной сериал, как вдруг на его телефон пришло уведомление. Антоша брат: Арсений, привет))       Он нахмурился и взял телефон в руки, отвечая:

Вы:

Привет

Что-то нужно?

      Шастун был у девушки, поэтому сообщение в пять вечера было неожиданностью. Антоша брат: Да нет, просто

Вы:

Странно, ты просто никогда

мне ещё не писал не по делу

Опять прикрывать

перед родителями?

Прогулял пары?

Или всё-таки что-то случилось?

      Вопросов было много. Ответов не было вообще. Антоша брат: Не попал)) Конечно, кое-что случилось Но не у меня

Вы:

Антон, ты можешь говорить

нормально, а не загадками?

Антоша брат: Арсений, Арсений. Как тебе не стыдно, м?       Брови взметнулись вверх. Вот это, конечно, наезд, а главное: за что?

Вы:

А за что мне должно

быть стыдно?

Я ничего не натворил

Антоша брат: Правда? Как думаешь, твой папа сильно будет злиться, если узнает?

Вы:

Ты о чём?

Шастун, не беси меня

Антоша брат: Ц-ц-ц, ты не в том положении, чтобы я тебя бесил)

Вы:

Я тебя сейчас пошлю на три

весëлых буквы или заблокирую,

чтобы мозг мне не выносил

Антоша брат: Ой, как мы заговорили Арсюш, ты мне лучше вот что скажи. Пока наши родители в командировке, а я с девушкой – ты развлекаешься как можешь, да?)

Вы:

О чём ты?

Антоша брат: Я тут два дня назад домой вернулся немного раньше и застал довольно интересную картину)       Поразмыслив в голове, Попов ужаснулся.

Вы:

Блять, нет

Антоша брат: Да, Арсюш)) *Видео*

Вы:

Шастун! Ты знаешь кто?!

Антоша брат: Ну, давай смелее, кто я?

Вы:

Что ты хочешь?

Антоша брат: Так бы сразу) Ну во-первых, перестань вести себя как последняя сука И общайся со мной нормально

Вы:

Много чести, не находишь?

Антоша брат: Арсений, не нарывайся. Если что, это видео моментально полетит в руки твоему папе. Тогда посмотрим, что же произойдёт

Вы:

Ты теперь будешь меня

шантажировать?

Антоша брат: Ц, чё так грубо. Я просто поиграю, Попов

Вы:

Или тебе так завидно стало?

Антоша брат: Мне? Да ни капли Просто тебя трахали на МОЕЙ кровати, заметь.

Вы:

Ну прости, так получилось

Антоша брат: Как мне теперь спать?

Вы:

М-м-м, ну как всегда?

Антоша брат: Как мне спать с осознанием того, что мой сводный брат гей

Вы:

Спокойно)

Антоша брат: Так ещё и какой-то пацан..

Вы:

Пф-ф, а что? Ревнуешь?

Антоша брат: Дома поговорим, занят       Эмоции зашкаливалии. Попов чувствовал вину, а ещё был слегка напуган.

Спустя час

Антоша брат: Арс, пойди ко мне в комнату, пожалуйста)

Вы:

Зачем?

Антоша брат: Поиграть с тобой хочу, как ты играл со своим парнем у меня на кровати

Вы:

Шастун, ты совсем?

Я не буду с тобой играть 😑

Антоша брат: Да? Это был не вопрос) Мы поиграем в математику

Вы:

Это как?

Ты совсем дурак?

Антоша брат: Да нет, правила очень простые

Вы:

Ну и какие же?🙄

Антоша брат: Ты будешь считать, что не хочешь меня, пока я буду считать свои пальцы в тебе 😏

Вы:

Ты идиот?

Фу, Антон, отстань

Антоша брат: Фу? То есть хочешь сказать, твой парень лучше меня?

Вы:

Да нет у меня парня!

Это был какой-то пацан,

я даже имени его не знаю.

Мы с ним в клубе познакомились

Значит всё же ревнуешь 😁

Антоша брат: М-м, так вот оно что Ну ясно Может быть, совсем немного)

Вы:

Стоп, то есть тебе тоже

нравятся парни? А как же Ирка?

Антоша брат: Ну представляешь, ты не один такой Ирка? Да нет у нас с ней ничего

Вы:

А куда ты тогда всё время уходишь?

Антоша брат: Не в твоём приоритете задавать мне вопросы Я тебя жду, а не то видео полетит к папе)

Вы:

Шаст, ты серьёзно?

Антоша брат: А ты чего думал? Что я шутки шучу?       Арсений отложил телефон. Конечно, он нервничал. Новая информация давила на виски, пульсировала, но не хотела восприниматься в полной мере. Попов себя проклинает, в тот день он даже не подозревал, что их с тем парнем застанут в таком интересном положении. Конечно, Антон тоже поступил как последний извращенец. Снимать видео, где его же брата жёстко трахают, пока он сам выгибается и подставляется под каждый шлепок яиц о его бёдра, верх цинизма.       Пальцы дрожали, руки не слушались. Такой шантаж от его сводного братца явно закончится чем-то печальным. Отец его убьёт за такое, или ещё лучше: отдаст в какой-нибудь интернат для лечения. Лечение от болезни, лекарство от которой никогда не придумают. Встав с кровати, он на негнущихся ногах пошёл в комнату Шастуна. На нём была лишь единственная вещь. Халат, который держится на чистом слове и слегка затянутом поясе. Коротко постучав в дверь, ему моментально ответили с разрешением войти.       Дверь спокойно поддалась и открылась. Антон лежал на своей кровати и хищно смотрел в сторону пришедшего брата. Попов был младше на год Шаста, оттого у этого хищника явно больше приоритета.       – Ну, чего ты встал в дверях? Заходи, – слегка хрипло сказал Антон. – С тем парнем ты был явно активней с самого начала.       Слышать слова вживую было стыдно. Поэтому кончики ушей и шея явно покрылись красными пятнами. Он сделал нерешительный шаг, проваливаясь в бездну неизвестности. Всё это казалось чем-то нереальным. Они братья. Хоть и сводные, но братья. Думать о том, что будет через десять или двадцать минут, было невозможно. Сделав ещё один шаг, словно будучи марионеткой, которой управляют, мысли отключились, оставляя после себя неприятный пищащий звук, словно антенна на телевизоре сломалась и потеряла связь, а вместо цветных картинок можно смотреть только на белый шум.       – Ар-рс, ты чё как неживой? – раздался вопрос и Попов снова пришёл в себя. Антон встал с кровати и с лёгкостью преодолел расстояние между ними. – Что, переписываться легко, а на деле ты и двух слов связать не можешь? – эти слова были произнесены рычащим шёпотом прямо в ушную раковину. От такого тона ноги перестали держать всё тело. Дыхание брата заставляло тело покрыться частыми мурашками.       Шея и уши были сильной эрогенной зоной Попова, отчего сейчас тот явно плохо держал себя в руках. Как бы запретно это не звучало, но Арсений хотел Антона. Эта мысль пугала его, давила на него, словно упавшая бетонная плита. Как бы он ни старался, но справиться с ней было невозможно. Слишком тяжело, слишком ярко и слишком запретно.       «Запретный плод сладок», – сейчас эти слова ощущаются в полной мере своей значимости. Возможно, остатками своей разумности Арсений понимал, насколько всё плохо, но останавливать Антона он не собирался. Тот, увидев реакцию, только хмыкнул и начал вылизывать уши, спускаясь вниз к шее. От его действий хотелось выть и стонать, как последняя сука. Арсений бы обязательно потëк, если бы только мог. В одно действие Шастун развернул его и толкнул на кровать. Сам же он снял свою футболку, при этом не отрывая взгляда от брата. Оголив торс с слегка заметными кубиками пресса, он явно заметил в глазах Попова огонёк страсти и пляшущих чертят. Арсений жадно рассматривал тело своего Шастуна, проводя языком по своим припухшим от укусов губам. Не выдержав такой пытки, Антон с животным рыком навис сверку, впиваясь в губы. Этот поцелуй нельзя было назвать нежным. Там преобладала дикая страсть и страшное желание. Сквозь трусы и спортивки Арсений твёрдо ощущал его стояк. Он его не просто хотел, он явно желал.       Поцелуй стал более тягучим. Попова не просто целовали, его кусали и вылизывали, будто Антон и правда ревновал, будто хотел показать всем, что Арс только его. Бёдра от такого давления потряхивало, а живот скручивало в сильный узел. Член уже во всю сочился смазкой. Разорвав поцелуй, они оба проследили за ниточкой слюны между ними. Шастун сыто улыбался и всё так же продолжал смотреть в глаза, а сам в это время развязывал поясок халата, откидывая его в сторону, оставляя Арсения полностью обнажённым.       – Подготовился, значит знал, что будет. А ещё вижу, что тебе это всё жутко нравится, – хрипло говорил он, продолжая рассматривать совсем молочную кожу. Попов никогда не разрешал своим парням оставлять на нём свои метки, ведь так шанс спалиться был велик. Он, как параноик, всё время ходил и оглядывался. Возможно, занимаясь страстным сексом в комнате брата, он в глубине души надеялся, что тот его заметит, а когда это произошло, та часть, которая этого хотела, довольно улыбалась. Шатен долго не ждал, он моментально припал к одному соску и стал его покусывать и облизывать. Другую горошинку он с оттяжкой покручивал между своими пальцами. Арсений же натурально скулил и стонал, впиваясь своими маленькими, но острыми ноготочками в его спину.       – Догадывался, но не знал, что мой брат настолько хорош, – Шастун кусался, он вёл себя, словно большой кот. Был властен, но при этом причинял минимум боли. Только ту, которая возбуждала ещё сильнее. На слова Арса он хмыкнул и зарычал, спускаясь вниз.       – Подтяни колени к груди, – это был явный приказ, которого нельзя было ослушаться, поэтому он так и сделал, полностью открываясь перед Антоном. – Какой же ты ахуенный, – на этих словах он наклонился к члену, полностью облизывая его от самого основания до яркой бордовой головки. Размазав прекам большим пальцем, он прошёлся своим языком по сжимающейся дырочки. Попов стонал и извивался ужом. Конечно, он надеялся, что у них хорошая звукоизоляция, но картонные стены твердили об обратном. Шастун вылизывал, приходился языком по сфинктеру и проникал кончиком языка вовнутрь, оглаживая им бархатные стеночки.       Арсений уже натурально кричал, сжимаясь и в то же время пытаясь насладиться на язык брата сильнее, но руки того твёрдо фиксировали бёдра на месте. Слюны было настолько много, что Попову казалось, что ещё чуть-чуть, и они затопят бабушку, которая живёт снизу. Перед глазами летали яркие цветные круги, а в голове и ушах продолжала шуметь кровь. Наконец, отстранившись, Антон потянулся за смазкой, которая стояла на тумбочке. Щёлкнув флакончиком, он выдавил её на свои пальцы и стал растирать.       Пальцы. Ещё одна слабость Попова. Ещё года два назад, когда Шастун стал быстро расти, а его тело и конечности стали длиннее, он залипал на его руки. Ладони большие и иногда немного влажные, а пальцы совсем длинные, музыкальные. Антон приставил ко входу сразу два и стал потихоньку надавливать, тем самым проникать. Они спокойно вошли, ведь до этого Попов сам себя растягивал, да и прошлая встреча с одним из парней не прошла даром.       – Ну что, котëнок? Поиграем? – пальцы внутри двигались максимально медленно, будто дразнились. Антон знал, что Арсений хотел, и ему мало, но дразнился как мог, выводя младшего из себя.       – Шаст, пожалуйста, – умолял Попов, дёргаясь и ёрзая, но вторая рука плотно придавливала его к кровати. – Я готовился, сделай это, – несмотря на то, что стеснение между ними пропало, он не мог говорить вслух все свои мысли и фантазии.       – Что сделать? – пошло ухмыльнулся он. – Ты такой невинный и маленький, хотя это не мешало тебе совсем недавно развлекаться со своим партнëром у меня на кровати.       – Да трахни ты меня уже, – не выдержал Арс и, заметив, как Шастун напрягся и вышел совсем, довольно улыбнулся. Когда брат встал и готов был снять свои штаны, Попов нахмурился. – Я сам, – он подполз к краю кровати на коленках. Спортивки держались на завязаных бантиком шнурках, а в голове созрел план. Он подтянулся и захватил один из шнурков зубами, а затем отстранился, вытягивая его за собой. Все эти действия он выполнял, смотря в глаза брату. Антон явно был доволен и восхищён. Он как завороженный наблюдал за действиями своего голубоглазого младшего брата. Этот чертёнок снял с него одежду зубами, а сейчас, довольный своей проделанной работой, смотрел на член и облизывался. От всего этого у Шастуна явно сносило крышу. Он ногами стянул с себя висящую на коленках одежду и откинул в сторону.       Арс и правда облизывался. Член качался из стороны в сторону, он сам был довольно крупным и длинным. Слюна во рту скапливалась и он, поддавшись вперёд и взяв его в руки, стал посасывать сначала головку, а затем и сам член, насаживаясь на него головой. Слюна выделялась интенсивней, а Попов заглатывал, стараясь пропихнуть его глубже. В уголках глаз скапливались слезы, но он продолжал. Яйца поджимались, возбуждение Шастуна становилось сильнее, а желание распространялось по всей комнате.       Было ужасно жарко, но каждый из них распалял этот огонь друг в друге сильнее. Слюни капали на пол, создавая под ногами лужицу. Антон не решался притронуться к нему, он лишь наблюдал с высоты своего роста. Поняв, что Шаст близок к завершению, Попов остановился и взял презерватив на той же прикроватной тумбочке. Порвав фольгированный квадратик зубами, он достал латекс из упаковки и растянул его по возбуждённому члену.       Шастун не выдержал и, снова откинув Попова на кровать, он закинул ноги Арса к себе на плечи и стал водить головкой возле дырочки. Он опять дразнился. Руки Арсения нащупали его член и пытались вставить, но Антон лишь коротко стукнул по ним и накрыл обе своими, замыкая их, а сам протолкнул головку и следом вошёл сразу же на всю длину, получая вскрик. Он начал двигать бёдрами, сначала совсем медленно и тягуче, нежно играясь. А затем резко толкнулся с громким шлепком и так же вышел. Скорость его толчков нарастала и тот с каждым разом входил на всю длину, проезжаясь по простате. Быстро, резко, жёстко и так тягуче-сладко. Попов извивался ужом и громко стонал на каждом толчке. До собственного пика тот дошёл быстро. Ему не давали прикоснуться к себе, из-за чего Арсений хныкал, но продолжал стонать.       – Давай сам, малыш, без рук, – томно раздалось возле его уха и его снова пробило дрожью. Множество чувств и эмоций не давали собрать мысли в кучу, воя и скуля. Натурально растёкся в лужицу и плавился от каждого прикосновения свободной руки. Шастун гладил рёбра, бёдра и ноги и иногда он шлёпал брата по ягодицам. Сильная, увесистая рука со свистом прилетала по мягким половинкам и жгуче обжигала каждый раз, а затем поглаживала покраснение. Арсений был уверен, что завтра у него будут синяки, засосы и маленькие царапины, но ему было откровенно без разницы. Сейчас ему хорошо. Спустя ещё один резкий толчок он излился себе на живот с высоким стоном.       – Молодец, котëнок, – Антон же начал его жёстко трахать, задевая простату, отчего Арсения подкидывало, а сам он выл. Сейчас Попов чувствовал себя большим оголённым проводом. Каждый толчок и прикосновение ощущалось электрическим разрядом, и он был уверен, что кончит второй раз. Шастун же, не меняя темпа, припал к шее и оставлял там крупные, багровые пятна. Он поочерёдно всасывал кожу и покусывал её. Попову много не нужно было, чтобы снова возбудиться. Шатен взял его орган кольцом из пальцев и начал быстро надрачивать, пока сам кончил в презерватив, содрогаясь. Попова скрутило, он сжался и кончил второй раз за последние десять минут.       Отдышаться вышло нескоро. Антон вышел из разнеженного тела и снял презерватив с собственного члена, завязывая его и кидая куда-то на пол. Попов дышал так, будто пробежал марафон и счастливо посмотрел на Антона. Тот вытащил салфетки и начал протирать Арсения от спермы.       – Пошли в душ? – произнёс Шастун и поднял Попова на руки, таща в нужную комнату, даже не услышав положительного ответа. Арсения поставили на ноги и тот сразу же посмотрел на себя в зеркало, и тут же нахмурился, рассматривая метки на своём теле.       – И что это значит? – лишь тихо задался вопросом Арсений, смотря на брата, который наклонился и мягко чмокнул его в носик.       – Это значит, что теперь ты мой, – тихо ответил Шастун, неотрывно смотря на голубоглазого.       – Объяснись. Мы же братья, Шаст! – но его явно проигнорировали и затянули с ответом – И кстати ты тот ещё ревнивец и пиздун.       – Сводные. Совсем не родные. И что же нас останавливает? – хмыкнул он в самое ухо. – Ой, да ну тебя.       – Ничего, – лишь ответил он, затягивая шатена в новый поцелуй. Нежный, полный внимания. Это и есть то признание «ты мне нравишься». Отстранившись, Попов лишь посмеялся, разворачиваясь к зеркалу и смотря на Антона любовным взглядом. – И в кого ты такой шантажист?       – В маму – посмеявшись, ответил он. – А ты думал в кого?       Конечно, у них будет много трудностей, но они всё обязательно смогут.