Бласфемия

«Со мной такого точно не случится», но это случается именно с вами.

      — Сегодня утром в районе Мёндон был найден труп мужчины. Его обнаружил священнослужитель собора Непорочного Зачатия Пресвятой Девы Марии. На месте уже работают следователи. По словам прихожан...       — Айщ... серьезно? — с набитым ртом бубнит Ёнджун и переключает новостной канал, — В последнее время выходить на улицу становится всё страшнее.       — Именно поэтому тебе стоит отказаться от вечерних смен в кафе. Ты как раз садишься в метро на станции Мёндон, ещё и наш район славится своей криминальной хроникой, — возмущается юноша, взмахивая палочками.       — Гю-я, ты же знаешь, что я не могу отказаться от работы. Нам едва ли хватает на аренду комнатки хотя бы тут, так что стоит довольствоваться тем, что есть, — смотрит на него с лисьим прищуром, подкладывая тому кимчи в тарелку, — Лучше побольше кушай, а не болтай о пустяках.       — Это не пустяки, хён, — бурчит под нос и возвращается к еде Бомгю.       — Да-да, я именно это и сказал, — с улыбкой перекладываем ему остатки мяса из своей тарелки и оставляет мягкий поцелуй на лбу, — До вечера, я позвоню, как доберусь, чтобы твоя душа была спокойна.       — Уж спасибо, — хмурится младший и набивает рот мясом — такое они едят не часто.       Дождь с силой барабанит по черному зонту, заглушая все звуки вокруг. На джинсы мигом опускаются крупные капли, отчего те темнеют и тяжелеют, сковывая движения. Пальцы руки, в которой был зонт, краснеют от колючего ветра, и потрескавшуюся от сухости кожу начинает мелко щипать.       — Ну и погодка, — бубнит под нос Джун и спускается в метро, стряхивая с одежды влагу.       Прислонившись к прохладной колонне, парень прикрывает глаза, дожидаясь транспорт. Он готов поклясться, что скоро научится спать стоя, при этом успевая и сон посмотреть. Из-за вечерних смен в кафе и долгой дороги до работы времени на поспать остается крайне мало. Ещё меньше — на времяпрепровождения с возлюбленным. Чхве уже давно задумывался над тем, чтобы сменить место работы, но никак не мог найти подходящий вариант: либо нужен опыт, либо мало платят. Ему нравилось работать бариста, но делать все в одиночку было трудно.       Усевшись на свободное место в метро, светловолосый снова стал листать объявления с вакансиями. Путного ничего не было, но он все равно отправил резюме парочке работодателей с офисами возле дома. С нынешней ситуацией действительно стоило быть осторожнее, как и просил Бомгю.       Добравшись до Мёндона, парень буквально добежал до кафе, закоченевшими руками открывая дверь. Зайдя внутрь, от греха подальше, разувается и в носках ступает по ледяному полу до подсобки, в которой запрыгивает в удобные мягкие тапочки — их ему подарил Гю. Достав с полки под кассой пульт от кондиционера, выкручивает температуру на максимум и уходит переодеться в рабочую одежду.       До открытия ещё час, за который нужно приготовить все приборы к работе, проверить количество ингредиентов и разложить выпечку, что привезут с минуты на минуту, на витрине. Кофейня сотрудничала с пекарней из Соннама, откуда им каждое утро поставляли свежие булочки. Их успевали разобрать до вечера, ибо выпечка была безумно вкусной, а ездить за ней в Соннам не каждому хотелось.       Колокольчик на двери звенит и на пороге появляется парень в жилетке с логотипом пекарни. Он коротко здоровается с улыбкой и проходит дальше, протягивая Ёнджуну планшет с бумагой для подписи.       — Здравствуйте, — тот слабо улыбается, вытирает влажные руки о фартук и бегло расписывается, — Давайте я подержу дверь.       Чхве спешит к выходу и распахивает стеклянную дверь, морщась от осенней прохлады. Парень в несколько заходов заносит коробки с выпечкой, улыбчиво прощается и уезжает развозить заказы дальше. Юноша же принимает раскладывать сладости, поглубже вдыхая приятный аромат. Одну булочку с фисташкой оставляет в коробке и кладет полторы тысячи вон в кассу. Порадует сегодня Бомгю, он любит эти булочки.       Пройдясь влажной шваброй по полу, парень убирает ведро в подсобку и тщательно моет руки, после чего делает несколько финальных штрихов, глядит на время и переворачиваете табличку с надписью «открыто». В такой прохладный и дождливый день людей на улице мало, но работяги все равно заскакивают в любимую кофейню по пути на нелюбимую работу. Только офицер Кан приходит как всегда раззадоренным, освещая столь пасмурный день своей улыбкой.       — Здравствуйте, офицер Кан, — улыбается юноша и уходит к кофемашине, — Вам как обычно?       — И тебе привет. Ага, — опирается на стойку, следя за его движениями, — Уже слышал об убийстве? Нынче совсем неспокойно, будь осторожен, — тяжело выдыхает, нервно постукивая кончиками пальцев по гладкой поверхности.       — Не станут же кого-то убивать в том же районе, — бубнит под нос, сосредоточенно выполняя заказ.       — Мы имеет дело с серийным убийцей. Этот псих выжигает на груди людей кресты. И это самое безобидное, что он вытворяет с жертвами. Самое страшное, что пока не найдено ни единой улики. Связи между жертвами нет никакой. Есть только предположение, что это чокнутый фанатик, возомнивший себя вторым Иисусом.       — Ну и жуть, — парня перетряхивает, пока он ставит стакан с двойным эспрессо на стойку.       — У меня по карте, — офицер расплачивается и забирает свой напиток, делая громкий глоток, — Во всяком случае, пусть этим занимаются следователи. Будь осторожен, — мужчина бросает взгляд на крест на груди Чхве и прощается, оставляя за собой лишь грязные следы от грузных ботинок.       Страх склизким слизняком пробирается куда-то за шиворот.       

***

      — Это уже третье убийство за последние два месяца, — мужчина бросает папку с материалами на стол и чуть ли не рычит от злости, — Если вы не поймаете этого подонка в ближайшее время, в морге станет на три тела больше. Ясно вам?! — не сдерживает крика и обводит взглядом трёх следователей, среди которых совсем молодой выпускник университета.       — Да, шеф, — кивает самый старший из них, смотря на начальника.       Мужчина в возрасте выругивается под нос и скрывается, громко хлопнув дверью перед уходом. По комнате проносятся вздохи облегчения и трое парней грузно рассаживаются по стульям, ещё несколько минут отмалчиваясь, пока старший не подаёт голос:       — Слушай, Кай… может, оставишь это дело? Даже мы, опытные следователи, застряли в тупике. Это серийник, о нем известно целых ничего. Займись бытовым насилием там, не знаю. Так будет лучше для тебя самого.       — Но сонбэнним! — подает голос Хюнин, однако его прерывает второй следователь.       — Намджун прав. Нечего лезть в это дело новичку. Уйди сам, пока тебя не отстранил шеф из-за бесполезности, — брюнет с татуированной рукой собирает папки и встает с места.       — Чонгук, будь помягче с новичком, — тянет Ким и тоже поднимается, оперевшись руками на стол.       — А ты-то у нас добрая душа, мать Тереза, черт возьми, — выругивается и бросает на хубэ предупреждающий взгляд, — Займись чем-то более полезным.       Чон скрывается за дверью кабинета, выслушивая бубнеж Намджуна о том, что ему следует поучиться манерам и вообще он сам ещё сопля зеленая, несмотря на десятки раскрытых им преступлений.       Хюнин, ошарашенный внезапным заявлением коллег, смотрит на дверь ещё долгое время, пытаясь осознать услышанное. Одно он знал точно — это дело не бросит. Раз его взяли в группу расследования этих убийств, значит, он был этого достоин. Он бы одним из лучших в университете, неужели теперь не сможет расследовать это дело? И пусть нет зацепок, пусть они в тупике, но он просмотрит отчеты ещё по десять, нет, да хоть по сто раз, чтобы найти хотя бы крупицу информации. Пока его не отстранили, продолжит участвовать в расследовании, как и остальные.       Решительно поднявшись, Кай выходит из кабинета и нагоняет коллег, чуть ли не утыкаясь им в спины, хотя сам был ни чуточки не ниже их. Внимание на него обращает только Джун и тяжко вздыхает, отдавая поручение младшему следователю:       — Опроси священнослужителя, который нашел труп, ещё раз. Помимо него также поспрашивай прихожан и других работников собора, видели ли они кого-то подозрительного в последнее время, как часто встречали жертву и не разговаривал ли он с кем-то. Не упусти ни единой зацепки, ясно?       — Да, сэр, — кивнув, парень слегка поклонился и поспешил к выходу.       К обеду ливень прекратился, но небо всё ещё было затянуто тучами, а в лицо брызгали несчастные остатки дождя. Из-за сырости по коже пробегался неприятный мороз, хотелось только принять горячий душ и залезть под одеяло с чашкой горячего чая. Однако вместо этого Хюнин шлёпал к метро через огромные лужи, стараясь увернуться от брызг безбашенно несущихся машин.       По дороге парень просматривал материалы дела, чтобы хоть немного понять произошедшее. В этот раз жертвой оказался шестидесятилетний Пак Лиён. Священнослужитель сказал, что видел его раньше: мужчина часто просил милостыню возле собора. Женат никогда не был, детей тоже нет, а родители давно умерли. Постоянного места жительства нет. Закон никогда не нарушал, жить никому не мешал. Судьба и так тяжелая, зачем маньяк над ним так жестоко издевался?       Перелистнув страницу, парень немного поморщился, увидев снимки с места преступления. И хотя он ранее видел трупы даже вживую, но все равно не мог избавиться от мурашек, покрывающих все тело от одного взгляда на фотографию. Труп был найден в кустарниках чуть поодаль от собора. На нем совсем не было одежды, на груди отличительный знак — выжженный крест, а рот был набит монетами. На животе был свежий шов, однако ещё не известно, каким образом он вообще появился. Оставалось только дождаться отчета судмедэксперта. Закрыв папку с материалами дела, блондин отклонил голову назад и прикрыл глаза, чтобы отдохнуть хотя бы несколько минут.       Парень вышел из метро и быстрым шагом направился к собору, минуя лениво шагающих прохожих. Остановившись у примятых кустов, тот ещё раз взглянул на место преступления и с тяжелым вздохом двинулся дальше. Не было смысла высматривать там хоть что-то, всю ночь и утро лил дождь, все следы давно смыло вместе со слезами бедного криминалиста. Тот вообще страдал больше всех, потому что убийца либо орудовал в дождь, либо не оставлял ни единого следа, действуя крайне осторожно. Удивительно, что он ещё ни разу не прокололся хотя бы в чем-то.       Храм встретил юношу приятной теплотой и запахом ладана. Каю было даже как-то неудобно нарушать покой этого места, поэтому он просто остался на входе, дожидаясь, пока кто-нибудь обратит на него внимание и подойдет. В зале в два ряда расположились храмовые скамьи для прихожан. Хюнин же занялся рассматриванием витража в алтарной части, стекла не сильно сверкали из-за туч, но всё равно выглядели завораживающе.       — Вы что-то хотели? — из транса блондина вывел священнослужитель. Он мельком видел его сегодняшним утром, но лично не разговаривал.       — А, да, простите, — парень протянуб удостоверение и слабо поджал губы, — Могу ли я задать пару вопросов о сегодняшнем инциденте?       — Хорошо, только давайте выйдем на улицу, — мужчина средних лет тихо вздохнул, уже удрученный этими расспросами, и вышел из храма.       Кай задавал те же вопросы, что спрашивали у мужчины этим утром. Расхождений в ответах не было, а значит, не врал. Да и кто бы вообще мог подумать, что он убийца? Кай вот не верил, поэтому стыдливо поклонился и извинился за доставленные неудобства. Выдохнув, тот щелкнул ручкой и поднял голову к плачущему небу, разминая затекшую шею. Ничего нового не узнал, только время потратил.       Ещё полдня парень провел возле собора, спрашивая каждого заходящего внутрь, не знают ли они мужчину на фото. Кто-то просто отмахивался, некоторые что-то рассказывали, а другие боязно спешили удалиться, насмотревшись новостей. Удалось узнать ничтожные клочки информации, которые помогли бы лучше раскрыть личность жертвы. Только вот об убийце не известно совершенно ничего. Лиён ни с кем не общался, рядом с ним никто не был замечен, разве что работники церкви иногда перебрасывались с ним парой фраз, и то явно не о погоде.       — Я поспрашивал работников церкви и прихожан о жертве, — блондин докладывал по телефону новую информацию Намджуну, изредка поглядывая в блокнот, — Как уже было сказано, он просил милостыню у собора, но его частенько можно было увидеть с бутылкой соджу. Иногда он заходил и в сам собор, но в основном просто отсыпался там в холодную погоду. Как сказала одна из прихожан, Лиён часто сидел возле кустов, где нашли его тело. Думаю, убийство связано с верой.       — Как ты догадался? А мы то и не поняли. Крест на груди ведь просто так выжжен. Для красоты, наверное, — цокнул в трубку Чон. Можно было почувствовать, как он закатил глаза.       — Заткнись, — беззлобно бросил Ким напарнику и обратился к новичку, — Молодец. Скинь всё это мне смской, а вечером пришлёшь отчет.       — Хорошо, но… возможно, он убил его из-за пренебрежительного отношения к вере и собору? — Хюнин заходит в кофейню и слегка щурится от потока теплого воздуха.       — Это и без тебя было понятно, — язвит Чонгук, бесцеремонно влезая в диалог.       — Мелкий, завались уже, — прикрывает микрофон старший и возвращается к собеседнику, — Мы уже думали об этом. Скорее всего, это и есть мотив убийств. Если узнаешь ещё что-то, дай знать.       Юноша не успевает ответить, как звонок завершается. Выдохнув в который раз, блондин разворачивается и встречается взглядом с улыбчивым парнем за кассой. Только сейчас, вдохнув сладкий запах булочек, он понял, как сильно проголодался. Пальцы стали пульсировать от резкой смены температуры, а глаза заслезились.       — Кажется, на улице похолодало ещё сильнее. Хотите чай или кофе? — юноша слегка приподнимает уголки губ и что-то отмечает на мониторе.       — Чай. Зеленый, — уточнив, Кай поспешно приближается к кассе и заглядывается на витрину. Живот недовольно урчит, — И две булочки с молочной начинкой.       — Хорошо, — кивнув, бариста просит приложить карту к терминалу и, убедившись, что оплата прошла успешно, принимается к выполнению заказа.       Следователь, сглотнув вязкую слюну, садится за столик и невольно кладет руку на живот, стараясь унять чувство голода. Ещё холодными пальцами достав свой блокнот с мультяшным пингвином на обложке, в который раз пробегается глазами по пометкам, что практически никакой информации и не дали. Он искренне надеется, что правда помогает следствию, а не тратит время впустую, выполняя указания старших, лишь бы не мешался под ногами.       Интервал между убийствами сократился, и когда произойдет следующее — неизвестно. У них нет никаких зацепок, лишь смутное представление о мотиве маньяка, которое совершенно не помогает предотвратить появление новых жертв. А Кая съедает совесть. За то, что не смог помочь, допустил ещё одну смерть. Просиживать штаны, хоть и просто дожидаясь еды, необходимой ему из-за человеческого фактора, было стыдно. Стыдно перед погибшими. Стыдно перед будущими жертвами этого психопата.       Из мыслей вывел приятный аромат зеленого чая с лимоном. Работник поставил его на стол вместе с булочками, но отвлекать не стал, тихо ушел обратно за стойку, натирая и без того чистое оборудование. Вдохнув теплый пар, Хюнин взял чашку в обе руки, стараясь согреть пальцы. На удивление, и чай, и выпечка оказались вкусными. Приятная еда и теплый напиток не только согрели, в том числе и душу, но и подняли настроение.       Возле собора делать было нечего. Нужно отправиться в следственный комитет и разузнать о том, что нарыли старшие. Всю свою информацию он уже представил, докладываться не о чем. Однако уверен, что коллегам есть что рассказать. Придется вытаскивать из них щипцами. Но для начала стоит угостить кофе. Сегодня и правда холоднее, чем обычно. Зима подбирается аккуратно, незаметно, захватывая все вокруг в свои ледяные лапы.       — Можно два американо, пожалуйста, — делает ещё один заказ блондин и ставит на стойку чашку из-под чая.       Юноша только кивает, спрашивает, нужно ли что-то ещё, следит за оплатой и приступает к приготовлению кофе. Два бумажных стаканчика с клубящимся над ними паром вскоре оказываются в руках Хюнина, а в спину летят пожелания удачного дня.       — И вам, — слабо улыбается, выходя из кофейни.       Путь до следственного комитета недолгий, но за это время напитки успевают остыть. Кай хитрит и разогревает кофе в микроволновке, надеясь, что коллеги хоть немного, но обрадуются такому жесту доброты. Хотя сейчас их обрадовать может только пойманный преступник.       — Результаты судмедэкспертизы ещё не пришли? — интересуется новичок и ставит два стакана на стол. Кофе сразу разбирают. В ответ благодарно кивнул лишь Намджун.       Ярко-желтая папка скользит с одной стороны стола на другую и останавливается на краю, почти падая. Спешно сняв кожаную куртку с меховой подкладкой, Хюнин кладет ее на спинку стула и усаживается на него же, беря в руки материалы. Пальцы ещё плохо двигаются из-за осеннего холода, а на душе неприятно скребут обидчивы кошки. Результаты уже пришли, но ему об этом никто не сказал.       — Смерть наступила от кровопотери. Сначала он выжег на груди крест, а после наживую вскрыл ему брюшную полость, начинил кишечник монетами и зашил всё обратно. Сам видел, в рот тоже монет засунул, — разъяснил Ким загробным голосом, просматривая другие материалы дела, — Он хорошо знает анатомию тела и умеет обращаться со скальпелем. Возможно, мы имеем дело с хирургом. Поэтому теперь нам нужно опросить всех общих хирургов в Сеуле, а также студентов медицинского, которые учатся на этой специальности. Работы уйма, но это хотя бы какая-то зацепка.       Следом по столу пролетает ещё одна папка, на этот раз красная. Внутри более двухсот имен и фамилий, номеров и адресов.       — Проверь всех. Звони, пиши, встречайся лично: всё равно как, но добудь алиби. Сразу сообщай о тех, чье алиби недостаточно убедительное или его вовсе нет.       — Понял, следователь Ким, — четко кивнув, парень берет папки и садится за свой стол, принимаясь просматривать список. Следующие несколько дней придется провести в участке.       

***

      Теплый свет гирлянды на окне неприятно мигает, мозоля глаза. Горячая и ароматная еда не вызывает аппетита, наоборот, лишь раздражает рецепторы. Желудок сводит от волнения, призывая хозяина всё-таки метнуться в туалет. Но Бомгю стойко держится. Он покусывает ногти, нервно трясет ногой под столом, сжимая белый «Самсунг» с потертыми от старости углами. Ёнджун неприлично задерживается и не отвечает на звонки. Мысли о том, что его телефон разрядился или отключился из-за холода, хоть на улице и недостаточно низкая для этого температура, хотя бы на один процент, но успокаивали.       За сегодняшний день они пару раз созвонились во время перерывов на работе, Джун спросил, обедал ли Гю, и пожурил за очередную голодовку. Бомгю не специально голодал. Просто забывался во время работы. И немного врал. Совсем чуть-чуть. Больше самому себе. Отказывался от покупки обеда, случайно, а может и не совсем, забывал заботливо приготовленные Джуном ланчбоксы и съедал их на ужин. Экономил.       Они жили в бедном районе, редко могли позволить себе поесть мяса, покупали зачастую всё по скидке, но были счастливы. Та жизнь, которую все как огня боятся, устраивала их обоих, пока они были друг у друга. Ёнджун всегда скрашивал тяжелые моменты своей улыбкой, брал за запястья и поднимал руки, когда они опускались. Он никогда не скупился и не экономил на своём возлюбленном. Несмотря на их небольшой семейный бюджет, на кухонном столе часто стояли цветы. Пусть потрепанные, со сломанным стеблем и в разной цветовой гамме, но это грело душу. Чхве понимал их ситуацию, не действовал безрассудно, просто выкручивался из ситуации и пытался скрасить их до тошноты серую жизнь.       А Бомгю благодарил. Он никак не мог выразить всей своей благодарности возлюбленному, однако прикладывал все силы, чтобы сделать приятно в ответ. Парень не сидел без дела, усердно учился в университете и работал на полставки после пар, старался радовать любимого вкусным ужином, сумев из скудного выбора продуктов приготовить что-то сносное. Однако слыша посреди ночи тихие всхлипы, доносящиеся из ванной, лишь сильнее укутывался в одеяло, стараясь сдержать собственные. Он молчал. Знал, что Джуну так будет легче. Тот не любил показывать собственные слабости.       

***

      Кай всю ночь просидел за бумагами, до позднего вечера названивая хирургам. С наступлением одиннадцати часов вечера звонить перестал. Понимал, что работа у них тоже тяжелая, да и неприлично беспокоить людей в столь поздний час. Сам же продолжил вбивать имена в базу данных, чтобы вычеркнуть хотя бы тех, кого уже нет в живых или в стране. Под утро сдержать сон не помогло даже крепкое кофе, которое он пить просто ненавидел. До прихода коллег Кай пускал слюни на списки. Потом пришлось распечатать новые.       Первым в кабинет зашел Намджун в свежей рубашке и с чистыми волосами. Кай завидовал. Наверняка тот успел ещё позавтракать и получить пару расслабляющих поцелуев от жены. Каю жена была не нужна. Он был уверен, что в жизни будет состоять только в крайне абьюзивных отношениях с работой.       Чуть позже пришел Чонгук. Довольный как мартовский кот уселся за свой стол, допивая остатки американо, взятого по пути на работу. От его глаз не скрылась засохшая в уголке губ Хюнина слюна, что стало причиной его утренних издёвок. И вправду пришел с хорошим настроением. Ему Кай тоже завидовал.       У него настроение было ниже плинтуса, голова гудела из-за кофеина в крови и затекшей шеи, а пальцы ног, кажется, отказали от холода, несмотря на включённый хлипенький кондиционер в кабинете. Живот снова неприятно завыл. Он не ел с прошлого вечера.       Шелест бумаг и редкие вздохи принявшихся за работу следователей разбавил звонок на телефон Кима. Младшие синхронно повернули к нему голову, наблюдая за тем, как брови Джуна съезжаются к переносице.       — Понял, — тяжело проговаривает тот и сбрасывает звонок, — Новый труп.       

***

      — Я каждое утро захожу сюда выпить кофе, обычно оказываюсь первым посетителем. Вот и сегодня зашел… Не увидел его за стойкой, думал, он в подсобке, прошел к кассе, как всегда, а тут такое… — офицер Кан поджал губы, отводя взгляд от изувеченного тела.       За кассой, сидя на обычном деревянном стуле, пропитавшемся густой кровью, отклонив голову назад, был Ёнджун. На груди привычно был выжжен крест, а его собственный, что он надел прошлым утром как аксессуар, вставлен ему в рот без зубов, пах исполосован ножом. Вокруг стула образовалась яркая лужа крови, но ни единого следа от ботинок не было. Не поленился вымыть пол.       — Где зубы? — подал хриплый голос старший следователь, кинув на тело взгляд.       — Лучше спросить потом у медэксперта. На первый взгляд и не скажешь. Этот ублюдок непредсказуем, мог засунуть их куда угодно, — ответил работающий рядом криминалист.       — Чонгук, опроси офицера Кана, а ты, Кай, позвони его опекунам, — раздавал указания Ким, кивнув на труп.       Вздрогнув, блондин переводит ошарашенный взгляд с тела на следователя и несмело кивает. В горле стоит ком, сердце неприятно сдавливает так сильно, что дышать становится тяжело.       Кай впервые задумывается о том, что работа следователя ему не подходит.       

***

      Бомгю сидит на диване как тряпичная кукла и смотрит в телевизор, но совсем не вникает в суть, его шум помогает не чувствовать себя так одиноко, звуча где-то на периферии сознания. Сегодняшней ночью он не спал. На чужом телефоне обязательно высветится угрожающее уведомление о 478 пропущенных звонках, как только он будет включен, а пока Гю в очередной раз нажимает кнопку вызова, стеклянным взглядом уставившись на экран. Вид до боли знакомой кофейни привлекает внимание и разбивает сердце на кусочки.       — Сегодня в районе Мёндон был найден очередной труп серийного маньяка. По словам очевидцев, им оказался двадцатичетырёхлетний работник кофейни Чхве Ёнджун.       По голове будто ударили обухом топора. Ноги подкосились, несмотря на то, что Бомгю сидел. Желудок вдруг неприятно скрутило и парень сорвался в туалет. Спазмы прошлись, кажется, по всему телу. Хотелось выблевать все органы. В нос ударил кислый запах желчи и приторно сладкий аромат апельсинового освежителя воздуха, которым они пытались перекрывать вонь канализации в их ванной комнате.       Сил не было даже стереть с лица слюну вперемешку с рвотой и соплями. Осознание подкрадывалось на цыпочках, но не приходило полностью. Неверие было сильнее. До того момента, пока по щекам не потекли жгучие слезы.

      8 ноября Чхве Ёнджун покинул этот мир вместе с душой Чхве Бомгю.