Бойся своих желаний

Серёже тринадцать, и его безумно раздражают парочки. Сколько можно целоваться на каждом углу? Если они считали, что это делает их взрослее и круче, то это — глубокое заблуждение. Может быть, ему тоже хотелось. Может быть, с Олежей. Бойся своих желаний. Лицо Олега отдавало спокойствием, когда он смотрел на мнущегося Серёжу. Разумовский чувствовал, как в футболке становилось жарко, щёки горели и участился пульс. Сейчас он — сплошной клубок нервов. — Олежа, поцелуй меня, — выпалил Серёжа, но теперь он не отводил стыдливо взгляд. Смотрел пристально на Олега, чтобы заметить каждую мелочь на его лице. И, он мог поклясться, ничего в Волкове не дрогнуло. Он всё то же спокойствие, та же мирная гладь воды, которую не тревожит ветерок. В это хотелось окунуться с головой. Уголки губ Олега немного поднялись, и даже это Серёжа жадно словил. — Все пацаны уже целуются, а я не умею. Ты же явно умеешь, — мысли о том, кто же учил самого Олега, хотелось задушить в себе, чтобы они больше никогда не посмели пискнуть в рыжей голове. — Поможешь или нет? Я и так тут от стыда сейчас сгорю. — Помогу, — от долгого молчания голос Олега был хриплым, и в Серёже что-то скрутилось. Вся ситуация была до ужаса неловкой, и Разумовский пообещал прибить себя за всё это завтра. А сегодня он может безнаказанно пялиться на Олега. Двух парней отделяли сантиметры, лампа немного мигала. Серёже становилось всё труднее и труднее дышать, воздух стал каким-то тяжёлым. Никто из них не делал первый шаг, но Разумовский решил принять удар на себя и закончить игры в гляделки. — Закрой, пожалуйста, глаза, — протянул он, но Олег послушно сделал это. Может быть, так будет легче? Уверенности в том, что нужно вытягивать губы, как во всяких глупых мультиках, не было. Но ему больше ничего не оставалось, поэтому он повторил неловкое действие, тыкнулся в губы Олега и сильно зажмурил глаза. Это же так делается? Внезапно Олег отстранился. Как же стыдно, чёрт возьми. — Расслабься, — Волков протянул ладонь к лицу Серёжи. Пальцы у того были шершавыми, в мозолях от бесконечной игры на гитаре. Большой палец повёл по щеке. И это, кажется, сработало, Разумовский перестал дрожать. Серёжа послушно расслабил губы и теперь наблюдал за чужими действиями. Олег медленно приблизился и нежно дотронулся до губ Серёжи. Это было обычное прикосновение, как они часто держались за руки. Прикосновение, но сейчас оно сводило с ума. Кажется, спокойная гладь воды тронулась, и Олег положил ладонь на нервное плечо Серёжи. Разумовский чувствовал, как сбилось дыхание друга. Волков отстранился. — Хочешь тебя научу целоваться, как взрослые? Сотни мыслей пролетели в рыжей голове за секунду, пульс участился, а в ответ он ничего промямлить не мог. Он? С Олегом? Прям… по-настоящему, что ли? Хотелось прыгать до потолка от радости и спрятаться под кровать от страха. Ставки были высоки и облажаться никак нельзя. Волков принял молчание за знак согласия и уже сам приблизился к губам друга. Со стороны казалось, что ситуация его совершенно не заботила, но Серёжа почувствовал, как дрожат чужие губы. Как там это делается… Нужно открыть рот? Разумовский был не способен рационально думать и начал предпринимать хоть какие-то попытки действовать, чтобы совсем не казаться холодным куском камня. Нельзя останавливаться. Он мог дать слабину перед кем угодно, но не перед Олегом.Сердце стучало как бешеное, единственное, что мог чувствовать Серёжа — губы Волкова. Возможно, сказалась неопытность Разумовского, а возможно, и его дикое волнение, потными ладошками терзавшее край футболки, но в какой-то момент Олег резко отпрянул и поморщился. Пальцы прижались к нижней губе. — Ты меня укусил, — Волков сказал без претензии, как обычный факт, но Разумовский за секунду успел наслать на себя сотню проклятий, после чего мысленно похоронил тощее тело. Он мог поклясться, что теперь его щёки точно пылали ярче пожара. — Просто постарайся не напрягаться, хорошо? Ответом послужил короткий кивок. Разумовский последовал простому совету и решил больше не пытаться произвести впечатление на Олега. Пусть будет как будет. И только сейчас волнение отступило: мысли на какое-то время совсем пропали. В голове бушевали взрывы красок, а все чувства, которые Олег вызывал лишь своим видом собрались в одну точку. Как же хотелось, чёрт возьми, до слёз и трясущихся коленок хотелось, чтобы была возможность постоянно целовать Олега, ещё и безнаказанно. Но нужно вернуться в реальность, которая била дубинкой по голове, отправляя с небес на землю. И Разумовский разбивался об эту землю. Сколько прошло времени он не знал, да и, если честно, совершенно не хотел знать. Он знал точно лишь одно: этот поцелуй он будет помнить всю жизнь. И жаль, что он уже закончился. — Что думаешь? — спросил Олег после нескольких минут молчания. Если бы Серёжа сам не витал в облаках, то заметил бы, как пальцы друга мнут тяжёлую толстовку. — Прикольно, но очень скользко и мокро, — сказать, что Серёжа готов молиться, чтобы целоваться с Волковым постоянно, он не мог. — Где ты научился этому? — искусанные губы неосознанно вновь подвергались испытаниям, но Разумовский не мог отделаться от глупого комка ревности, который постоянно давал о себе знать. — Нигде. Я лишь предположил, что люди целуются так, — Волков легонько улыбнулся, кажется, смущённо, но тут Серёжа хотел бы ещё раз проверить зрение. — Но я думаю, что и тебе, и мне нужны ещё тренировки? Бойся своих желаний, как говорится.