Принцесса, которая танцевала со свободой

В воздухе висел густой аромат жасмина и жимолости, сладкий аромат, который обычно вызывал улыбку на лице Одетты. Однако сегодня это только усилило ее растущее разочарование. Ее бабушка, Божественная Диоза, следила за каждым ее движением ястребиными глазами, ее губы сложились в тонкую линию. — П-П-П-Л-А-А-А-Н-Н-Н-Е-Е-Е-Р, — протянула Диоса резким аристократическим тоном. Одетта, изо всех сил стараясь не обращать внимания на поднимающееся внутри нее раздражение, заставила свои конечности совершать более плавные и изящные движения. Каждый шаг, каждый поворот были тщательно срежиссированным спектаклем, призванным превратить ее в идеальную небесную принцессу. Но Одетта жаждала чего-то большего, чем элегантные походки и изысканные манеры. Она жаждала ветра в волосах, солнца на лице, радостного хаоса городских улиц. Препятствием стал Эрдем, слуга с ошеломленным видом. — Миледи, — начал он слегка дрожащим голосом, но Диоза прервал его. — Вы все еще не поймали его? — огрызнулась она, ее взгляд сверкнул от досады. 'Месяц! Вам не удалось поймать ни одного смертного? — Народ любит его, миледи, — возразил Эрдем почти шепотом. — Они защищают его. На прошлой неделе они забросали меня ведрами… ну, вещами… в меня. Одетта не смогла сдержать смех. — Возможно, тебе следует сосредоточиться на своей осанке и изящных движениях, Эрдем, — предложила она, ее голос был наполнен притворной сладостью. — Возможно, ты сочтешь это более эффективным, чем пытаться преследовать призрака. Слуга, яростно покраснев, поспешил прочь, оставив Одетте терпеть мучительный урок танцев. Как только Диоса наконец счел урок оконченным, Одетта помчалась обратно в свои покои. Она уставилась на белую льняную рубашку, на свою униформу для побега, символ ее бунта. — Да начнется веселье, — прошептала она, ее глаза сверкали решимостью. Одетта надела рубашку, ткань ощущалась как вторая кожа. Она быстро заплела волосы в небрежный, непокорный узел, ее отражение в зеркале резко контрастировало с идеально причесанной принцессой, которой все ожидали ее видеть. Бросив последний взгляд, она выскользнула из дворца, ночной воздух шептал обещания свободы. «Свобода пахнет… вот так!» — глубоко вздохнула она, и ее легкие наполнил аромат распускающихся по ночам цветов. Она помчалась к городской площади, где ее ждали люди. «Ой, ребята! Просыпайтесь, Оливер здесь! — проревела Вельвет, ее ангельские крылья мерцали в лунном свете. Она была ближайшим доверенным лицом Одетты, ангелом-воином, который понимал ее стремление к свободе. Площадь, некогда тихая и пустынная, взорвалась радостным грохотом. Люди, старые и молодые, богатые и бедные, все встали, чтобы поприветствовать своего возлюбленного Оливера, загадочную фигуру, которая танцевала со звездами и вызывала смех в их сердцах. — Вельвет, потанцуешь со мной? — спросила Одетта, теперь уже Оливер, протягивая руку своему любимому другу. Вельвет собиралась ответить, но воздух пронзил крик. «Вот он! Хватай его!' Это был Эрдем, его глаза расширились от отчаяния, королевская гвардия преследовала его по пятам. — В другой раз, Вельвет, — выдохнул Оливер с широкой улыбкой, бросаясь в лабиринт мощеных улиц. Охранники бросились в погоню, их стук ногами эхом разносился по ночи. 'Эй, ребята! Бросьте им что-нибудь! — позвал Оливер, и его смех эхом разнесся по узким переулкам. На незадачливых охранников обрушился шквал фруктов, овощей и даже нескольких ведер воды, оставив их в замешательстве и мокрыми. Одетта, вернувшись в свои роскошные покои, рассмеялась, эхо городской радости все еще звучало в ее ушах. — Ты была великолепна, моя дорогая Одетта, — сказал нежный голос сзади. Бог, ее дедушка, стоял и улыбался ей. Он понимал ее потребность в свободе, ее стремление быть больше, чем просто принцессой. — Бабушка заметила, что я ушел? — спросила она, снова переодевшись в свой королевский наряд. «Как обычно, она этого не сделала», — ответил он, протягивая ей халат. — Я сказал ей, что ты навещаешь свою мать. Я понимаю твое стремление к свободе, моя дорогая. Просто помни: ты принцесса, и у тебя есть обязанности. Но на данный момент, — добавил он, его глаза сверкнули весельем, — ты еще и Оливер, танцор со звездами. Одетта улыбнулась искренней, радостной улыбкой, которая достигла ее глаз. Она знала, что ее жизнь — это сложное полотно, сотканное из долга и свободы, принцессы и бунта. И она будет танцевать сквозь все это, ведомая своим сердцем и шепотом ветра.