The Office

      Холодная запотевшая бутылка рисового пива возникла перед глазами. Прозрачные капельки конденсата медленно сползали по стеклянной поверхности, а серебристая этикетка соблазнительно сверкала на свету.              — Я люблю тебя, Мей, — с нежностью произнесла Ханако, торопливо сглатывая вязкую слюну и забирая у подруги предложенное пиво. — Даже больше, чем тебя любит Годжо.              Мей лишь тихо хмыкнула в ответ, поставив перед ней поднос с миской горячего острого бульона — лучшее средство от похмелья.              Каори, звездой валяющаяся на хозяйской кровати, издала хриплый смешок — её, в отличии от Ханако, похмелье почти не мучило. Красноглазая страдала от совершенно другого недуга — неудовлетворения, и виной тому был один небезызвестный сотрудник финансового отдела. Думать о нём было так же, как и о бокале дорогого вина — вкусно, но в данный момент неуместно. Однако до него она ещё успеет добраться.              Мей, словно не она вчера всадила несколько порций крепкого алкоголя и провела почти бессонную ночь, выглядела самой свежей из подруг. Нет, серьезно — она выглядела прекрасно: увлажненная сияющая кожа без единого изъяна, аккуратно собранные волосы и мягкая улыбка. Тем не менее, немного скованные движения и запоздалая реакция на вопросы выдавало скрытую тревогу в ней. Словно вся та идеальная картинка, которую показывала блондинка, лишь играла роль красивой ширмы, не позволяя увидеть, что же действительно происходит в их совместной с Годжо жизни. Однако, все ещё затуманенные недавней попойкой головы подруг не были способны понять это с первого взгляда.              Едва проснувшись, с разрывом в полчаса, Ханако и Каори приехали к Кусакабэ, чтобы провести разбор полетов и подлечиться — Мей готовила самое лучшее средство от похмелья. Да и в принципе была единственной из троицы, кто был способен приготовить что-то съедобное.              «Видимо жизнь с молодым человеком имеет свои определенные функции и обязательства» — красноглазая скривилась при мысли об этом.              — Кстати, а где белобрысый? — невинно поинтересовалась Каори, ленивыми движениями поглаживая плюшевое покрывало, не замечая своих беспокойных пальцев.              Ханако, не отрываясь от пива, согласно кивнула — вчера, будучи в кондиции, она плохо смыла макияж, отчего размазанная тушь делала её похожей на рыжую панду. Сегодня же она предпочла вообще в зеркало не смотреться — у неё был заслуженный выходной. Казалось, что и с одеждой она особо не парилась — явилась прямо в пижаме.              — Не знаю, — Мей пожала плечами. — Наверное, загулялись отделом.              — Погоди, — Каори приподнялась на локте, темные волосы закрыли бледное лицо. — Хочешь сказать, он не ночевал дома?              Мей снова пожала плечами, осторожно присаживаясь на край кровати. Длинная домашняя футболка Годжо, что она носила как платье, задралась, оголив гладкую кожу бедра.              — Вот сученыш!              — Каори, не надо, — спокойный и почти что безжизненный голос отрезвлял, заставляя задуматься о вышесказанном и том, как это действует на подругу.              — Как скажешь, подруженька, — недовольно цыкнув, девушка закатила глаза, тем самым выразив своё недовольство от услышанного. — Но не понимаю, как ты можешь так спокойно относиться, что твой жених не ночует дома? Я бы на твоем месте ему яички выкрутила.              — Как хорошо, что ты не на её месте, — пробурчала Ханако, отпаиваясь уже бульоном. — Ох, как же остро. Очко точно гореть будет.              — Фу, Ханако.              Рыжая, продолжая хлюпать прямо из глубокой миски, захихикала и пролила содержимое прямо на грудь.              — Свинюшка, — страдальчески застонав с кровати, Каори змеей подползла к прикроватной тумбе, где, по её памяти, у подруги хранились салфетки.              — Нет, Каори, не надо…              — Оо, — вырвался восторженный возглас из глубин, обросшей пороками, души красноглазой. — Мей, это всё твоё? А так и не скажешь.              — Каори, я же сказала — не надо! — блондинка густо покраснела и потянулась к ящику, намереваясь его закрыть.              Но поздно — почуяв, как акула кровь, Каори шустро извлекла на свет божий розового «кролика», вскинув того высоко вверх. Казалось, девушка сойдет с ума от нахлынувшего восторга. Она быстро заскакала по всей кровати, рассматривая занятную вещицу в своих руках.              — О, класс, с пятью режимами, — захихикала она. — И смазка есть! Я, конечно, никого не осуждаю, но должна спросить — твой или Годжо?              — Отдай!              — Фигушки! — смеясь, Каори ловко увернулась от сконфуженной Мей и перехватив вибратор удобней, выставила его на манер меча. — Не подходи, а то трахну.              — О, боже, — Мей плюхнулась обратно на кровать и прижала ладонь к горящему лицу. — Да, это мой. И что такого?       — Да ничего, — Ханако во все глаза уставилась на игрушку, вовсю заливаясь краской то ли от острейшего бульона, то ли от смущения, а может от всего сразу. — Миленький, кстати. А почему двойной?              Каори и Мей обменялись хитрыми понимающими взглядами.               — Аа, поняла, — пробормотала обескураженная Гото, окончательно покраснев по самые кончики ушей.              — Миледи, позвольте Вас отыметь, — вскочив с кровати, Каори направила вибратор прямо в лицо Ханако. — Обещаю, Вы не пожалеете.              — Каори, я не помыла его после использования! — прошипела Мей. — Положи.              Красноглазая замерла, с недоверием уставившись на совершенно безобидный, по её скромному мнению, объект в своих руках. Быстро отмахнувшись от блондинки, она вернулась в исходное положение, направив импровизированное оружие уже на Мей.              — Да пофиг. Есть ещё что-нибудь, о чем мы не знаем, скромняшка Кусакабэ?              Ханако, наблюдая, как Каори вертит кроликом во все стороны, чуть скривилась — от быстрого мельтешения затошнило. Тихо тренькнул телефон. Не обращая внимания на разбушевавшуюся подругу — та прыгала по всей спальне и предлагала Мей сразиться на резиновых херах — открыла уведомление незнакомого приложение.              — Вот чёрт! — только что выпитое пиво резко пошло через нос.              Каори, уже успевшая повалить на кровать смеющуюся в голос Мей, и тыкающая во все части её тела кроликом, перевела взгляд на рыжую.              — Что случилось, моя булочка?              — Я совсем забыла, что вчера зарегистривалась в том приложении, — страдальчески протянула Ханако, нахмурив брови.       — И как? — поинтересовалась Мей, попутно отбиваясь от тычков в мягкие части.              — Ну, с переменным успехом.              — Дикпики есть? — деловито уточнила Каори, сузив глаза.              — Ага. Куда без них.              — Покажи, — оживилась Мей. Поймав на себе озадаченные взгляды подруг, она добавила. — Что? Я за свою жизнь всего один член видела.              От такого чистосердечного признания у Хаякавы едва не выпал из рук кролик, а в глазах читалось недопонимание, с намеком на осуждение. Посмотрев на большой шкаф, что находился вблизи кровати, она задумалась над тем, если они там вдруг найдут костюм монашки, будет ли он настоящий? Потому что, глядя на девственный образ Мей, можно было увидеть божественное сияние и нимб над головой.              «Один хер в жизни… Это же уму не постижимо» — казалось, что земля ушла из-под ног.              Насупившись, Ханако все же начала постепенно открывать диалоги, беззастенчиво демонстрируя подругам серию ночных трофеев.       — А чего он кривой такой? — блондинка округлила глаза.              Каори паскудно заулыбалась:              — Ну, теперь мы знаем, что у Годжо ровный хер, — увернувшись от её шлепка, она вырвала телефон у Ханако. — Ну-ка дайте сюда. Ага, — водя тонкими пальцами по экрану, то увеличивая, то уменьшая размер изображения, она вынесла вердикт. — Неплохо. Даже больновато будет. Ещё есть?              — Да, следующий чат открой.              — Пф, какой маленький, — красноглазая безжалостно расхохоталась, показывая фото Кусакабэ.              — О боже, и такие маленькие бывают? — Мей, перехватив смартфон, внимательно вгляделась.              — Мей, ты что, даже порно не смотрела?              — Да не особо. Мы ведь с Сатору начали встречаться, когда я совсем зеленая была, и мне его было достаточно. А это кто? — Ханако вопросительно приподняла брови и Мей повернула к ней экран.              

Чат

      

      «Доброе утро. Как самочувствие?»              — Ты глянь, — Каори быстро проскроллила их чат. — Она ему даже титюли отправила. Неужели, так зацепил?              — Нет, — коротко ответила Ханако, забирая у не в меру любопытных подружань свой телефон. — Сухарь какой-то занудный попался, вот и пыталась развести.              

Чат

      

      «Извини, что вчера не ответил — не ожидал, поэтому растерялся»              — Ты только посмотри, как она улыбается, — издевательски протянула Мей, заговорщицки толкая Каори в бок. — Да он ей нравится.              — Мы обменялись от силы парой предложений. Какой нравится? — огрызнулась Гото, чувствуя, как очередная волна раздражения накрывает её с головой.              — Парой? Да у вас диалог больше нашего рабочего чата, — саркастически хмыкнула Мей.              Ханако проигнорировала её, быстро печатая ответ.              

Чат

      

      

«Ничего, забей. Я перебрала слегка»

      

      «По правде говоря, мне понравилось. Красивое фото. Спасибо».              Тонкая довольная улыбка растянула губы рыжей.              — Что довольная такая? — Каори попробовала заглянуть к ней в телефон. — Фотку члена прислал?              — Да иди ты, — Ханако отпихнула её, и та завалилась на бок, издав наигранный стон.              — Каори, — недоверчиво протянула Мей, не сводя с неё глаз. — Это что, засос?              — А? Ну да, — она непроизвольно коснулась фиолетовой метки на шее, оставленной Сукуной вчера.              — И кто этот счастливчик?              — Не было ничего, — хмуро пробубнила та, уткнувшись лицом в подушку. — Господин Сукуна оказался не так настойчив, как мне хотелось.              — Сукуна?! — хором выкрикнули девчонки.              — Да, — Каори огорченно надула губы, придав своему голосу оттенок детской обиды. — После бара я вернулась в офис, забрать отчёты, а там он. Весь такой сексуальный. Засранец.              — И что? — нетерпеливо заерзала Мей, сжимая соседнюю подушку от волнения.              — Ничего. Пообещал в следующий раз разложить меня на столе в конференц-зале, — мечтательно улыбнулась Каори.              — Так, я в ваш отдел больше не ногой! — скривилась Ханако. — А то присяду на стул, а вы там уже потрахались.              — Тебе тоже не помешает потрахаться, — Хаякава вновь схватила лежащего рядом кролика. — Может, лицо не такое кислое будет.              Подруги засмеялись, не услышав, как хлопнула входная дверь.              — Оо, так у нас тут шабаш, — привлеченный хохотом, в спальне показался растрепанный Годжо — рубашка не заправлена в брюки, лохматые волосы торчком, а очки криво сидят на носу.              — Скройся, а то я тебе хер в ухо запихаю, — выставила в его сторону кролика Каори.              — Хаякава, вот это перегар, у меня сейчас нос обуглиться, — проигнорировав угрозу в свой адрес, Годжо подошел к Мей и поцеловал в щеку. — Не скучала, милая?              — Нет, нам весело, как видишь, — напряженный тихий вздох слетел с губ.              — Девчонки у нас ночевали?              — Неа, мы, в отличии от кое-кого, ночевали дома, — ехидно протянула Ханако, а Каори согласно закатила глаза.              — Ладно, я в душ, — проигнорировав выпады двух озлобленных ведьм, Годжо быстрым шагом скрылся за дверью.              — Не нужно было, — Мей недовольно посмотрела на рыжую подругу.              — Прости, — виновато пробормотала Ханако.              Каори удержалась от либо-каких комментариев. Её определенно расстраивала реакция Мей, но винить она могла только белобрысого. Желание насолить долговязому коллеге-идиоту, что посмел огорчить её подругу, было огромным, но прикусив губу, девушка мысленно пообещала себе не влезать в чужие отношения. По крайней мере, не в этот раз.              — Думаю, нам уже пора, — недовольно фыркнула она. — Пойдем, Ханако. Попытаемся хотя бы по дороге домой развести твоего скромнягу на горяченькое фото.              Пытаясь приободрить подругу, Ханако осторожно коснулась плеча Мей. Она была не такой тактильной, как эти две, что постоянно обменивались обнимашками, мимолетными касаниями, тычками, поглаживанием и щупаньем различных частей тела, но в данный момент, Гото чувствовала, что это меньшее, что она могла бы сделать для своей подруги.              Мей понимающее улыбнулась и сдержала порыв прикоснуться в ответ. Все же для такого вечно недовольного, но чертовски милого, рыжего комка, как Ханако, это было настоящим достижением, и она боялась переусердствовать с её выдержкой.              — Все хорошо, спасибо.              — Может ему отправить чуть более откровенное фото. Ну там… сесть перед зеркалом, раздвинуть ноги и… — прервала их Каори, откровенно рассуждая над тем, как такую редкостную зануду, как этот аноним, развести на пикантный снимок.              — Хаякава, ты — отвратительна! — вскрикнула Ханако, пытаясь остановить поток влажных фантазий подружани. — Своему Сукуне будешь отправлять такие снимки.              — Не заслужил, — обиженно вскинув подбородок, ответила красноглазая.              — Правильно. Нечего его баловать после вчерашнего, — хихикнула Мей.              — Вот-вот.              — Пошли уже, извращюга.                            

***

                    Приглушеный шум воды доносился с комнаты напротив спальни. Годжо был в душе, когда Мей проводила подруг и вернулась обратно.              Подойдя к большой темной двери, что вела в ванную, девушка прислонилась к ней. Она прикрыла глаза, слушая размеренный стук больших капель о душевую кабину. В голове сразу же возник образ красивого, подтянутого тела любимого: широкие плечи, крепкая грудь, рельефный торс, узкие бедра и стройные длинные ноги. Наверняка он включил горячую воду, отчего его молочная кожа приобрела розоватый оттенок, а чувствительные руки и вовсе покраснели в районе костяшек. Белые пряди, наконец-то, опадали вниз, хоть Мей и любила небрежно торчащие волосы своего жениха.              Девушка беззвучно вздохнула, прижимаясь своим лицом поближе к двери, словно ища в теплом покрытии темного дерева спасения для своего помутневшего разума. Внизу живота собрался теплый комок, что расплывался приятным чувством по всему телу. Тонкие длинные пальцы дрожали, сжимая край мужской футболки, его футболки.              — Сатору, — тихо простонала девушка.              Вспотевшие ладони мягко коснулись оголенного бедра, успокаивающе лаская свою хозяйку. Внезапно ногти впились в светлую кожу, а резцы болезненно прикусили нижнюю губу. Мей быстро отпрянула от двери, так и не решившись зайти внутрь. Она резко развернулась и направилась прочь, отдаляясь от своего желания и направляясь в сторону кухни.              «Наверное, он голоден. Нужно поскорее убраться и приготовить обед» — пронеслось в обеспокоенной голове.              Собрав несколько испачканных тарелок после посиделок, Мей склонилась над раковиной и включила холодную воду.              Движения девушки нежные и неторопливые, как и движения широких мужских ладоней, что касаються её ног сзади, проникая под легкую ткань собственной футболки. Она совершенно не заметила, как звонкий шум воды, доносящийся из ванной, утих, а высокая крепкая фигура любимого незаметно подкралась со спины. Тем не менее девушка ничуть не испугалась, наоборот она позволила себе откинуться головой назад и расслабиться в чужих объятиях.              Его руки уверенно скользили внизу живота, намеренно сжимая внутреннюю часть бедер и задевая большим пальцем хлопковые края нижнего белья. Его взгляд, нежный и спокойный, проникает глубоко в сознание и разжигает что-то теплое и до безумия знакомое внутри, и она забывает обо всем: навалившейся работе, испорченных документах, горящих сроках, свежих сплетнях и остальных проблемах. Все, что её сейчас заботит, так это его прекрасная улыбка и ангельские глаза, и возможно пальцы, скользящие между влажных складок.              Сатору нетороплив. Он не давит и не спешит, позволяя ей сполна насладиться этим моментом. Его теплая, после горячего душа, рука медленно скользит по холодным костяшкам Мей и закрывает кран с водой, что до сих пор наполнял раковину. Он перехватывает мокрые ладони любимой и подносит к своим губам, касаясь их в легком поцелуе.              — Я так соскучился, — шепчет мужчина и осторожно разворачивает девушку к себе.              Его губы нетерпеливо накрывают её, а руки обхватывают тонкую талию, заставляя Мей прильнуть к нему поближе. Девушка обхватывает мужчину за шею и подскакивает на носочки, желая поскорее углубить поцелуй.              Сатору приподнимает Мей и усаживает на тот самый обеденный стол, который они когда-то покупали вместе, позволяя девушке, наконец-то, проникнуть своим языком в его рот. Их губы жадно сминают друг друга и издают отчетливый причмокивающий звук.              Мей касается острой линии подбородка мужчины, оглаживая её и поднимаясь к скулам. Её пальцы скользят по его лицу, а затем зарываются во влажные пряди волос. Она боится отпускать. Она боится потерять это опьяняющее чувство близости, которого ей так давно не хватало.              Кисти Годжо блуждают по её телу: изучают хрупкие ключицы, сминают аккуратную грудь, ласкают твердые соски, сжимают выпирающие ребра, поглаживают плоский живот и проникают под одежду. Её жар сводит с ума. Она уже полностью готова принять его.              Мужчина медленно отстраняется, позволяя тонкой блестящей слюне, что соединяет их губы, на мгновение повиснуть в воздухе. Но в ту же секунду она обрывается и капает на белоснежную футболку, заставляя ткань на груди девушки едва ли промокнуть. С уголка рта Мей стекает вторая, такая же соблазнительная и чертовски привлекательная влажная дорожка слюны, отчего Годжо довольно улыбается.              Он целует подбородок любимой, слизывая скользящую влагу, и опускается вниз к шее. Его касания слишком нежны, чтобы оставить хотя бы одну метку, но в то же время они отчетливо дают понять, что так касаться девушки может только он — Сатору Годжо.              Мужчина перемещается к груди, и как только рот вбирает в себя затвердевший сосок, скрытый под тканью, его длинные пальцы проникают под промокшее нижнее белье. Руки неторопливо распределяют всю скопившуюся влагу равномерно между складок, умышленно останавливаясь и массируя набухший клитор.              Мей стонет в ответ и пододвигается на край стола, пытаясь как можно ближе прильнуть к возлюбленному. Женские руки с силой сжимают белесые пряди в кулаки и притягивают к себе. Сатору буквально вдавливается своим носом в её нуждающееся тело, все еще посасывая высоко вздымающуюся грудь. Он довольно мычит, зажав ткань с соском между зубов. От осознания того, насколько сильно она в нём нуждается, мужчина закатывает глаза под прикрытыми веками.              Его пальцы сминают половые губы девушки и скользят наружу, намереваясь снять белье. Руки поддевают тонкие края хлопковой ткани и тянут вниз. Свежий прохладный воздух касается горячего истекающего лона, отчего Мей содрогается и сводит ноги вместе, но Годжо быстро их перехватывает, позволяя себе расположиться между.              Наконец-то мужчина распахивает глаза и устремляет свой взгляд наверх, наблюдая за тем, как отчаянно Мей утопает в собственных стонах. Губы девушки дрожат оттого, насколько сильно напрягаются её связки, пытаясь вымолвить его имя.              Не позволяя Мей прийти в себя и воспротивиться, он резко опускается на колени и целует внутреннюю часть бедер. Губы движутся к самому сокровенному месту на теле любимой, и его голова зарывается под край белой футболки.              Девушка буквально задыхается от переполняющих её чувств. Тело слегка отклоняется назад, и она вынуждена опереться на левую руку. Правая торопливо приподнимает белоснежную ткань, желая открыть взор на любимую белесую макушку между ног. Ладонь поспешно зарывается в мужские волосы и мягкие подушечки пальцев самозабвенно массируют чувствительную кожу головы Годжо. Они осторожно подталкивают мужчину поближе к себе. И он поддается.              Закинув ноги девушки к себе на спину, он обхватывает её бедра. Губы нетерпеливо скользят по набухшим складкам, слизывая смазку. Язык одним большим размашистым движением проходиться по всему входу, касаясь острым кончиком ноющего клитора. Мей выгибается и протяжно стонет. Она инстинктивно закидывает одну из ног на плечо Годжо, тем самым предоставляя лучший доступ к её телу.              Сатору самодовольно ухмыляется и начинает посасывать затвердевшую бусину. Мозолистые пальцы подбирают излишки женской влаги, что уже успели испачкать стол, бедра и его лицо. Фаланги чертовски медлительно кружатся вокруг входа, а затем так же не спеша проникают внутрь — издевается. Его средний и безымянный пальцы потирают узкие стенки влагалища, заставляя тело Мей пылать с ещё большей силой.              Пальцы её ног сжимаются и слегка царапают светлую кожу мужского плеча, пытаясь хоть как-то совладать с нахлынувшей волной удовольствия. Годжо лишь восторженно хнычет, продолжая усердно ласкать клитор своим языком и погружать фаланги во всю длину.              Внизу живота мужчины все сжимается и кипит. Член болезненно пульсирует, пока свободная рука проходится по всей его длине. Черт, прошло всего лишь пол часа с того момента, как он подрочил в душе, а ощущения намного сильнее и острее, чем были прежде — это все она. Она сводит его с ума. При этой мысли, мужчина начинает резко двигать своей кистью, заставляя пальцы полностью выходит и входить обратно.              Голос Мей срывается на высокий крик. Из её горла вылетают мольбы, однако он не в состоянии расслышать ни одну из них, поскольку женские бедра резко сжимают его голову. Для Годжо это верный знак того, что ей так же хорошо, как и ему.              Мужчина выпускает член из своей руки и обхватывает бедро Мей, пытаясь удержать девушку на одном месте, чтобы она не свалилась со стола. Тупая боль охватывает запястье правой руки, что беспрерывно погружается в девушку, но Годжо не намерен прерывать свои движения — наоборот, он лишь их ускоряет.              Ещё несколько толчков его пальцев и Мей охватывает крупная дрожь. Ладони девушки болезненно сжимают белые пряди мужских волос, а её ноги хаотично скользят по широкой спине Сатору.              Всего лишь спустя несколько минут девушка наконец-то расслабляется и отпускает Годжо из плена своих бедер. Она едва ли приподнимается на ослабших дрожащих руках и смотрит вниз — туда, где сидит весь раскрасневшийся и запыхавшийся Годжо. Его глаза сверкают от скопившихся слез, что выделились из-за неконтролируемых удушающих движений женских бедер. Тонкие губы жадно хватают воздух, а грудная клетка надрывается от работы легких.              Приглядевшись, она замечает, как по торсу мужчины стекают густые белые капли. Опустив взгляд, Мей понимает, что Сатору кончил. Она обессиленно улыбается, а затем жалостливо скулит.              — Что такое? Что случилось, детка? — обеспокоенно спрашивает Годжо, всматриваясь в скривившееся лицо девушки.              — Нога… Судорога, — кряхтит Кусакабэ, кивая в сторону занывшей конечности.              Сатору осторожно обхватывает лодыжку девушки и помогает потянуть носок на Мей. Затем его руки ложатся на голень и аккуратно начинают сминать непроизвольно сокращающиеся мышцы, успокаивая резкую боль. Он осторожно целует ногу любимой и оглаживает её, утешительно нашептывая различные приятности.              — Тебе лучше? — тихо и нежно спрашивает он.              — Да, спасибо, — улыбается она в ответ.              Её руки скользят по влажным щекам Сатору, задевая и растирая собственную смазку по его лицу. Она не может вспомнить, когда в последний раз он так же стоял перед ней на коленях и довольно мурлыкал всякие нежности. Неужели это было так давно?              Неважно. Главное, что сейчас они счастливы.              Годжо быстро вскакивает на ноги и нависает над Мей. Он медленно целует девушку, позволяя ей попробовать саму себя на вкус. Что ж, с его языка она явно чувствуется вкуснее. Они беззаботно смеются и обсуждают случившееся. Затем Сатору подхватывает Мей на руки и несет в душ, где помогает им двоим смыть пот и усталость.              Он укладывает девушку в постель и предлагает принести воды или теплого чая, на что Кусакабэ по-детски хнычет и отнекивается. Она тянет Годжо на себя, заставляя его лечь рядом. Мужчина повинуется и обнимает Мей. Возле него так тепло и спокойно, что она готова простить ему любой грех.              Сатору вновь начинает покрывать тело Мей ленивыми поцелуями, на что девушка улыбается и начинает ласкать мужчину в ответ. В этот раз они не торопятся, позволяя себе сполна насладиться близостью их тел.              Внезапно раздается входящий звонок на смартфон и Годжо вскакивает. Мей пытается его удержать, но он оказывается намного шустрее.              — Я быстро, только сбегаю за телефоном, — подмигивает мужчина через плечо, прежде чем выйти из спальни.              За дверью слышится мягкий смех и по разговору она понимает, что Сатору говорит с Сугуру. Небольшой приступ ревности больно щипает девушку изнутри, но она пытается отмахнуться от него. Мей слышит, как широкие шаги быстро приближаются к ней, и Годжо опять появляется на пороге комнаты. Он быстро пересекает помещение, оказываясь возле шкафа с одеждой.              Не удосужившись ничего объяснить, Сатору достает свежую белую рубашку и накидывает её на себя.              — Ты куда? — приподнявшись на локтях, спрашивает Мей.              — Гето позвонил и предложил зависнуть в новом баре, возле нашего дома. Он уже здесь, кстати.              — Но ты же только недавно пришел домой. Неужели вы за всю ночь не нагулялись? — обиженно спросила девушка, пододвигаясь к самому краю кровати, поближе к Годжо, застегивающим пуговицы.              — Ну, не помешает немного похмелиться, прямо как вы с девчонками сегодня. А ты бы как раз спокойно отдохнула в тишине, — он обхватил девушку за нижнюю челюсть, мимолетно чмокая в щеку.              — То есть, ты даже не хочешь взять меня с собой? Помниться, мы раньше и втроем неплохо время проводили, — её руки оглаживают член мужчины через плотную ткань черных боксеров, в надежде распалить в нем новое желание.              — Нет, детка. Это будет чисто мужская компания. Тем более Гето недавно разбежался со своей очередной девчонкой, поэтому я не хочу, чтобы он сопли пускал, глядя на тебя, — он одним резким движением одернул руки любимой от своего паха.              — Но Сатору, ты с ним видишься чаще, чем со мной.              — Не преувеличивай. Лучше отдохни или займись бумагами. Наверняка ты, как всегда, набрала кучу документов домой, — в его голосе прозвучал легкий укор.              И так было всегда, когда дело касалось дополнительной работы девушки на дому, над которой она проводила целые вечера, а то и ночи. Он ненавидел такие моменты, предпочитая заполнить свою пустоту разговорами по телефону. А когда Мей недовольно шипела из-за возникшего шума и хохота, ему приходилось выходить на улицу, где вскоре присоединялся и Сугуру, желая развлечь друга. Они вместе уходили в бар, где просиживали по пол ночи. А затем, Сатору часто начал оставаться на ночь у приятеля. Вот и сейчас он намеревался сделать так же — суббота, как-никак.              — Сатору, но я хочу тебя, — крикнула Мей в отдаляющуюся спину Годжо.              — Как только я вернусь, то мы сразу же решим твою проблему. Обещаю, — послышался стук двери, оповещающий о том, что девушка осталась одна в квартире.              Упав спиной на кровать, Мей расстроенно захныкала. Она поверить не могла, что он так просто смог её оставить одну после всего, что случилось между ними. Слёзы давили изнутри, собираясь в уголках глаз, но она не собиралась поддаваться внезапно нахлынувшим эмоциям.              Девушка подползла на коленях к прикроватной тумбочке, где ещё утром красноглазая нашла её самую ценную находку — розового кролика. Открыв тот самый ящик, Мей горько вздохнула. Она подцепила нужную вещицу и притянула к себе.              — И вот снова мы с тобой остались наедине, — она внимательно всматривалась в два торчащих «ушка». — Пошли, приятель. Нужно привести тебя в порядок, прежде чем ты снова трахнешь подружку белобрысого.              Мей встала и медленно побрела в сторону ванны.