Паучьи феромоны

Фьюри ломал голову, почему именно в этой точке оборвался след Паучка. Он прочесывал каждый миллиметр, отчаянно ища ответ. И вдруг, в правом углу что-то коротко блеснуло и тут же исчезло. После этого камера Паука замолчала навсегда. Собрав команду, Фьюри объявил об обнаруженной зацепке. — Я просмотрел записи, и почти все камеры были отключены! — Доложил Ник. — Как будто эту единственную либо специально оставили, либо попросту не заметили! — Не тяни, Фьюри, выкладывай! — Нетерпеливо потребовала Белая Тигрица. — На камере в углу был зафиксирован отблеск. Вероятно, кто-то его похитил! А затем разом включились все камеры в городе. — Но в городе не было ни намёков на злодеев! В этот день царило затишье. Неужели всё настолько спокойно? — Может быть, всё это было спланировано, чтобы выманить и похитить Паучка! — Отозвался Нова. — Вы отправитесь в это место, чтобы понять и найти зацепку, кто похитил нашего ткача! — Отрезал Ник Фьюри. Он скинул команде Паука координаты крыши, где последний раз камеры Человека-паука зафиксировали его присутствие. Команда немедленно отправилась туда, ощущая, как с каждой секундой напряжение нарастает. Тем временем в мрачном логове Зловещей Шестерки, доктор Октавиус, одержимый своей зловещей целью, создавал очередную партию феромонов для своего пленника – Человека-паука, безвольно стоящего в углу, словно марионетка. Октавиус подошел к нему и впрыснул новую дозу едкой жидкости. — Паучок! — Прошипел он, и его механическая клешня грубо скользнула по щеке юного героя. Тот даже не вздрогнул. Феромоны подавили в нем всякую волю, превратив в послушную куклу. — Сядь на пол! — Приказал Октавиус, наслаждаясь своей властью. Паучок безропотно опустился на холодный бетон, и в глазах безумного ученого вспыхнул маниакальный блеск. Он ликовал, предвкушая, как долго продлится его контроль. Он снова впрыснул феромоны и засек время на своих наручных часах. Клешня поднесла ему диктофон, который он тут же включил. — Запись первая. Время – почти полночь. Я засекаю, как долго продлится действие феромонов на Человеке-пауке! Мне удалось воссоздать, практически случайно, химический состав, позволяющий контролировать его. Я узнал его личность, но решил сохранить ее, чтобы в полной мере насладиться своим триумфом! Я буду контролировать его! Только я! — Чтобы контролировать его единолично, я должен продолжить эксперимент. Не только продлить действие феромонов, но и обрести полный контроль! Если кто-то из Зловещей Шестерки украдет мои разработки и сможет подчинить его себе… — Я не позволю никому другому поддаться его контролю! — пробормотал он в диктофон, выключая запись и бросая последний взгляд на устройство. — Человек-паук приберись в моей лаборатории, а я пока перекушу! — Он покинул лабораторию, плотно закрыв за собой дверь, и направился в общую кухню. Запах жареного мяса привлек его внимание. Следуя за манящим ароматом, он вошел в кухню и увидел Крейвена, колдующего над плитой. Охотник почувствовал взгляд и обернулся. — О, Отто! Не желаешь отведать ребрышек в гранатовом соусе? — Хоть поешь нормальной еды, а не эту бурду быстрого приготовления! — Давай свою стряпню! — Огрызнулся Отто. Крейвен взял тарелку, щедро наполнил ее сочными ребрышками с макаронами и полил блюдо гранатовым соусом. Темная масса аппетитно растекалась по мясу, слегка касаясь макарон. Он достал из шкафчика вилку и протянул блюдо Октавиусу. Отто взял тарелку, не проронив ни слова благодарности. Он уселся за стол, и, не откладывая, приступил к еде. Первый кусок мяса растаял во рту, оставив после себя насыщенный кисло-сладкий привкус граната. Отто невольно поморщился от удовольствия. Крейвен умел готовить, этого у него не отнять. — Неплохо! — Процедил он сквозь зубы, продолжая жадно поглощать ребрышки. Крейвен ухмыльнулся, наблюдая за его аппетитом. — Я же говорил, попробуй что-то, кроме синтетических протеинов. Иногда полезно баловать себя настоящей едой. — Отто проигнорировал его комментарий, сосредоточившись на еде. В голове роились мысли о Человеке-пауке, о феромонах, об эксперименте. Ему нужно было быть начеку, контролировать ситуацию. Но сейчас… сейчас он просто наслаждался моментом. Вкусная еда, пусть и приготовленная его врагом, давала ему небольшую передышку от постоянного напряжения. Доев ребрышки, Отто откинулся на спинку стула, чувствуя приятную сытость. Он посмотрел на Крейвена, который, казалось, наслаждался его молчаливым одобрением. — Спасибо! — Буркнул он, поднимаясь из-за стола. — Было вкусно. И не жди, что это повторится. — Крейвен ухмыльнулся, довольный комплиментом. — Охота – это лишь часть моей жизни. Я люблю готовить, экспериментировать с разными вкусами и ингредиентами. Это своего рода искусство, с которым мало что сравнится. Ты же, кроме своих железяк и феромонов, ничего не видишь…. — Зато я подчинил себе Паука! — Выпалил Отто, не в силах сдержать гордость. Крейвен замер, пораженный неожиданным откровением. — Не может быть! — Именно! — Отто расправил плечи, ощущая, как триумф разливается по венам горячей волной. — Мои феромоны – его поводок, мой запах… — Твой запа… — Не смей меня перебивать! — Рявкнул Октивиус. — Феромоны – вот что им движет! Он пляшет под мою дудку! И поверь, это стоило мне многих усилий! — Крейвен медленно покачал головой, словно пытаясь сбросить с себя наваждение. — Ты лжешь, Отто. Паук непокорен. Его дикая сущность – его сила. Никакие феромоны не смогут сломить его волю. Октивиус презрительно усмехнулся. "Наивный Крейвен. Ты видишь лишь физическую мощь, но упускаешь из виду тонкие нити, связывающие разум и тело. Паук – зверь, и как любого зверя, его можно приручить. — Ты что забыл! Ты не помнишь как я! Контролировал паукообразного и этого малыша приказал пробежаться у тебя на голове! — Ах да было дело! — Я поражен что ты смог контролировать его своими феромонами! — Отто презрительно фыркнул. — Ты просто завидуешь, Крейвен. Тебе никогда не удавалось поймать Паука, не говоря уже о том, чтобы подчинить его. А я смог. Я, Отто Октавиус, доказал, что наука может быть сильнее любой дикой силы. — Крейвен нахмурился, его взгляд стал колючим и подозрительным. — Если это правда, покажи мне. Докажи, что Паук действительно подчинен тебе. Вызови его сюда. Пусть он выполнит твою волю прямо сейчас. — Я что, телепат, по-твоему? Это не делается по щелчку пальцев! – Огрызнулся Октавиус, вскакивая со стула и направляясь к выходу из кухни. – Нужно еще поработать над контролем! — Пошли, я тебе его покажу! – Бросил Октавиус через плечо. Крейвен, подгоняемый любопытством, последовал за ним. Они прошли через коридор и остановились у двери лаборатории. Октавиус распахнул дверь, и взору охотника предстала картина: Человек-Паук, в своем красно-синем костюме, прилежно убирался в логове Октавиуса. — Паучок, хватит пыль глотать! Подойди ко мне! – Властно приказал Октавиус, едва переступив порог своей обители. Крейвен вошел следом. Паук, оставив книгу на полке, послушно приблизился к своему повелителю. Паук стоял, опустив голову, в ожидании дальнейших указаний. Крейвен не мог поверить своим глазам. Неужели этот самодовольный акробат, эта головная боль всех преступников, действительно стал послушной марионеткой в руках Октавиуса? — Скажи Крейвену, кто твой хозяин! — С ехидной улыбкой приказал Октавиус. Паук поднял голову и, глядя прямо в глаза Крейвену, произнес тихим, но отчетливым голосом: — Отто Октавиус! — Крейвен остолбенел. Он всегда считал Человека-Паука достойным противником, сильным и непокорным. Видеть его таким сломленным, униженным, было… отвратительно. Впрочем, это не умаляло триумфа Октавиуса. – Мой разум оказался сильнее, чем твои звериные инстинкты. — Пока Октавиус самодовольно распинался перед Крейвеном, хвастаясь своей победой над Человеком-пауком, которого он теперь подчинил феромонами, в лабораторию ворвался Электро. Его взгляд мгновенно выхватил из общей картины безвольную фигуру Паука, застывшего словно марионетка рядом с Крейвеном и Октавиусом. — Полагаю, тебе это удалось? — Прогремел Электро, прожигая взглядом Октавиуса. — Более чем! — Ухмыльнулся тот, не прерывая беседу с Крейвеном. — Паучок, продолжай уборку, — бросил он, небрежно махнув рукой в сторону притихшего героя. Электро, с нескрываемым отвращением наблюдая за происходящим, не мог скрыть своего беспокойства. На его лице читалось явное неодобрение выходке Октавиуса. "Это добром не кончится." — Промелькнуло у него в голове, и он поспешно удалился из лаборатории, предчувствуя беду.