Неделя перед похоронами

      Найджел — человек не с самым большим запасом терпения. Он не станет мириться с супружеской неверностью, ему трудно контролировать эмоции, когда разговор идёт не по его плану, и он едва ли может выдержать час без сигареты или выпивки. Но самое главное, у Найджела определенно не хватит терпения или желания разбираться с кучкой уёбков, кто во второй раз за месяц чудесным образом умудрились отложить поставку и не схватить пулю в лоб. Они ждут в пикапе у залива, он и Рауль впереди, уже около двух ночи, откуда-то издалека доносится единственный звук из местного ночного клуба. У Найджела пустеет пачка сигарет, но он всё равно закуривает, постукивая по рулю, пока ждёт — ждёт, когда за погрузочный мост подъедет другая машина и привезёт Найджелу деньги, — авто, что опаздывает уже на тридцать минут от оговоренного времени. У Рауля звонит телефон, и Найджел поворачивается, чтобы посмотреть, уголки его губ кривятся в недовольной, асимметричной гримасе, мужчина стряхивает пепел с сигареты в пустую банку из-под пива, стоящую на приборной панели. Когда дела идут плохо, они никогда не звонят ему напрямую, ибо Найджел имеет склонность взрываться, швырять телефон в ближайшую стену и ебать мозг курьера, причём иногда — правда проникнуть в него пулей.              — Puta madre, — ругается себе под нос Рауль, глядя в горящие глаза Найджела, на его татуированные пальцы, сжимающие телефон, — ты, блядь, шутишь.              Рауль поворачивается и смотрит на него с лёгким испугом, испанский акцент в его голосе усиливается всякий раз, когда он боится:              — Их пристрелили. Михай и Даниэль мертвы.              — Блядь! — Найджел ударяет кулаками по приборной панели, сжав сигарету губами. — Блядская сука, блять!              Рауль разворачивается на своём сиденье и стучит в окно, где в задней части фургона, прислонившись спиной к стене, сидят ещё двое мужчин, один русский, другой румын, как и Найджел.              — План Б — нам пора сваливать.              — Секунду, — останавливает Найджел, вглядываясь сквозь стекло в приближающиеся фары, за которыми следуют ещё две машины, эффективно перекрыв путь к побегу. Вскипая от ярости, Найджел достаёт из переднего кармана рубашки мелкий пластиковый пакет с кокаином, засовывает в него указательный палец и втирает белый порошок в десну, прежде чем взять с приборной панели пистолет, прикрепить к стволу глушитель и выйти из машины.              — Станцуем, мальчики, — сдавленно рычит, Рауль следует за боссом по пятам, когда задние двери фургона с грохотом распахиваются, выпуская ещё людей, Александра и Драгошу, кому Найджел доверяет также сильно, как и Раулю.              Найджел не знает, кто выстрелил первым. Он использует дверцу машины, чтобы защититься от пули, умудряется выстрелить в голову одному из приближающихся, затем движется вперёд с удивительной для столь крупного мужчины ловкостью, каждый мускул его тела напряжен, и он готов приложить все силы, чтобы не дать погибнуть кому-либо ещё из его команды. Михай и Даниэль проработали с ним почти год, и, действительно, в сфере деятельности Найджела трудно найти надёжных людей — огромная потеря приводит босса в бешенство. Найджел прицеливается и выпускает ещё две пули, первая промахивается, но вторая попадает в цель в нужном месте — мужская шея.       Пуля едва задевает его левое ухо, и Найджел уворачивается, бормоча что-то невнятное на ходу, но испытывая огромное удовлетворение от того, что его враги падают под безжалостной песней полуавтоматического оружия Александра. Их водяные пистолетики ему не ровня. Звуки, доносящиеся из того ночного клуба, заглушают выстрелы и их крики — у парня заканчиваются патроны, и Найджел набрасывается на него, хватает за голову и ломает шею простым движением, не желая тратить патроны на этих кусков дерьма, которые загнали его в угол, думая, что смогут предать Найджела и скрыться с деньгами, сама мысль смешна — никто не перечит Найджелу, никто, и трупы, которые они оставляют после себя, будут достаточным доказательством тому.              — Жри дерьмо, — рычит Найджел, стреляя ещё раз, и мозги последнего оставшегося на ногах человека разлетаются фейерверком и окрашивают стену ближайшего транспортного контейнера ярко-красными пятнами, как на картине Джексона Поллока. Найджел не то, чтобы большой поклонник искусства, но он улыбается, думая, что способен оценить, затем он поворачивается, чтобы улыбнуться своим подчинённым, кто, по большей части, не были ранены. Все запыхались, есть царапины, на одежде круги крови, но это всё, и Найджел гордо разводит руки, как дирижёр, держа пистолет в руке. — Обыщите их машины, может, что найдёте, — Найджел указывает пистолетом на припаркованные вокруг авто, фары ярко освещают их группу, после засовывает оружие сзади за пояс брюк, опускается на колени рядом с ближайшим трупом и достаёт пачку «Мальборо», красных, из кармана мужских джинсов.              Как ловко. Найджел прикуривает сигарету от «Зиппо» и глубоко затягивается, наслаждаясь ощущением полных от дыма лёгких после хорошей драки. «Почти лучше, чем секс», — думает Найджел, откидывая с лица мокрые от пота волосы, губы всё ещё изогнуты в ленивой ухмылке, но, когда он открывает глаза, Рауль чего-то встаёт рядом, глядя вдаль, нахмурив брови. Он намного ниже Найджела, но почти такой же страшный как зек со своим забитым тату лицом и выбритой головой.              — Что за хуйня? — спрашивает Найджел, бросая взгляд в ту сторону, куда смотрит Рауль, но ничего не видит.              — Там кто-то есть, — шепчет он, наклоняясь ближе, не отрывая взгляда от того, что видит, — ребёнок или енот.              — Чего? — голос Найджела громкий — достаточно громкий, чтобы напугать того, кто прячется за фонарным столбом и мусорными баками, и заставить его двигаться, кудри каштановых волос, и Найджел в полной боевой готовности, бросается бежать, чтобы поймать шпиона и, возможно, свидетеля всего инцидента.              Рауль присоединяется к боссу, и они огибают уличный фонарь, окружая парня с двух сторон, направив на него пистолеты, и вот он сидит на земле, дрожащий, трясущийся как осиновый лист, с широко раскрытыми от страха глазами и ртом, прижимая к груди коричневую кожаную сумку. Он маленького роста, но поразительно симпатичный, и сам факт совершенно сбивает с толку Найджела, кто стоит в нерешительности, наставив на мальчика пистолет.              — Не обижайте меня, пожалуйста, — хнычет парень, синева его глаз поражает в мерцающих тенях верфи — он плачет, по его бледным щекам текут слезы, под глазами лежат тени, но в его взгляде есть что-то странное, он как мутный, расфокусированный. На мгновение Найджелу кажется, что парень, похоже, слеп. Это действительно жалкое зрелище, но Найджел решает, что ему плевать, и хватает мальчика — он такой худой, что его ещё нельзя называть мужчиной — за ворот свитера и поднимает его на ноги, его ботинки скользят по гравию, пока он пытается найти опору, пока Найджел насильно удерживает его стоящим. Старший прижимает дуло к виску юноши с такой силой, что остаётся синяк, и тот зажмуривает глаза, дёргаясь от страха. Определенно не слепой, просто странный.              — Кто ты, блядь, такой, и что, сука, ты тут делаешь? — кричит Найджел, парень морщится от громких звуков и пытается заткнуть уши, но Найджел не позволяет. Поскольку ответа не следует, Найджел хватает пальцами шею мальчика и грубо встряхивает, прижав спиной к уличному фонарю.              — Я-а Адам, — отвечает так, словно то самая очевидная вещь на свете, и Найджел уже должен был знать его имя, — я Адам Раки. Я пришёл сюда наблюдать за звёздами. Отсюда открывается прекрасный вид… Я-а, е-сли вы… Если вы с-с-сядете там… — Адам заикается, но его голос звучит глухо, практически монотонно, поскольку он не может встретиться с разъярённым взглядом Найджела. — Я п-пр-ихожу сюда пост-оянно…              — Я, блядь, покажу тебе ёбанные звезды, если не начнёшь говорить сейчас, сукин ты сын, — настаивает Найджел, приставляя дуло пистолета к щеке Адама. Ослепительный взгляд голубых глаз на мгновение останавливается на лице старшего, и становится ясно, что он ничего не понимает, ибо его рот открывается, чтобы произнести несколько бессвязных слов.              — Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, сэр, но я могу повторить для вас, — безучастно проговаривает он. — Я только что сказал вам, что меня зовут Адам Раки, и я приехал сюда, чтобы посмотреть на звезду, я прихожу сюда постоянно, я сижу там на скамейке и я никогда никого не видел, я никогда никого здесь не видел до сегодняшнего вечера. Вам не нужно заставлять меня смотреть на звезды, я и так их прекрасно вижу — они высоко в небе, да?              — Кому, сука, ты пиздишь? — Найджел кричит прямо в лицо мальчика, но Рауль вмешивается, указывая на фургон, где бок о бок стоят Александр и Драгоша, держа между собой сумку, набитую чем-то (предпочтительно деньгами, что только что нашли), и оба нервно поглядывают на часы.              — Я не думаю, что у него крыша на месте, босс, — рычит Рауль. — Слушай, нам реально пора валить.              — Вы намерены убить меня? — голос Адама звучит тише шёпота, и Найджел поворачивается, чтобы взглянуть на него ещё раз, стиснув зубы. Рауль прав, с этим парнем что-то не так, но Найджел, похоже, не может точно определить, что именно — он выглядит нормально, как любой другой парень, который учится в колледже, получает хорошее воспитание от надёжных родителей, опрятен, его одежда чистая, но скромная. Чей-то симпатичный, идеальный маленький мальчик, у которого есть мама и папа, ожидающие его возвращения домой.              — Поторопись, чёрт дери, и прикончи его, копы могут появиться здесь в любую минуту, — говорит Драгоша, и Рауль кивает в знак согласия. — Кто-то мог услышать стрельбу.              — Сука, — Найджел чуть крепче сжимает горло парня, но его предплечье дрожит, пистолет, приставленный к щеке Адама, соскальзывает вниз, когда адреналин покидает тело Найджела, сжигая кокаин в его организме быстрее, чем обычно. Вдалеке раздаются сирены, и Найджел, как всегда, повинуясь внезапному порыву, принимает решение, опускает пистолет и начинает тащить мальчика за собой за шею. — Мы берём его с собой.              — Что?!              — Он может быть…              — Завали, мать твою! — продолжает кричать Найджел, заталкивая Адама в кузов фургона и запрыгивая следом, прежде чем отдать приказы остальным троим. — Ты… За руль, вы двое, принесите мне блядские деньги, и давайте убираться отсюда к ебенной матери.              Бросив неодобрительный взгляд на Найджела, Драгоша забирается на водительское сиденье и заводит машину, в то время как двое других садятся к Найджелу и Адаму на заднее сиденье, захлопывая дверцы. Темнота действует успокаивающе — пара пыльных окон в задней части почти не пропускают света, и Найджел прислоняется головой к стене, тяжело дыша через нос, наблюдая за тем, как парень сел перед ним, зажав уши руками, и трясётся, как лист на ветру. Его сумка стоит на полу рядом с ним, и Найджел протягивает руку, чтобы схватить ее, вытаскивая бумажник Адама и его ключи…              — Дерьмо, дерьмо, дерьмо, — без энтузиазма бормочет Найджел, роясь в вещах Адама, а затем останавливается, чтобы вытащить из бумажника удостоверение личности и проверить, убедиться, что Адам не соврал. Двадцать восемь лет, родился в Нью-Йорке. Всё, сказанное им — правда, и Найджел бросает карточку на пол, прежде чем достать книгу об астрономии. — Хуйня какая-то.              — Босс, — низкий голос Александра звучит обеспокоенно, когда обращается к Найджелу, — мне кажется, у него приступ или типа того.              Действительно, Адам продолжает пытаться заткнуть уши, впивается пальцами в кожу головы, пытаясь выдернуть волосы, бьётся спиной о металлическую поверхность фургона, на затылке видны бугры позвоночника, когда он опускает голову на колени.              — Что, блять, с тобой происходит, детка? — спрашивает Найджел, стараясь не показаться грубым, и протягивает ногу, чтобы коснуться кроссовка Адама, но мальчик игнорирует это, тихо поскуливая. — Эй, ты в порядке?              — Я не могу пошевелиться, — Адам поднимает лицо, его глаза мечутся по маленькому пространству, словно он ищет выход, в панике обшаривая каждый угол, руки дёргаются, когда он запускает их в волосы, чтобы взъерошить тёмные кудри. Он не обращает внимания на других мужчин, которые едут в фургоне, — кажется, настолько погружён в свой собственный мир, что не является такой уж обычной реакцией на то, что на него напали, а затем похитили.              — Эй, — повторяет Найджел, придвигаясь, пока не оказывается напротив меньшего парня, попытавшись заставить его встретиться взглядами, — обними себя, хорошо?              Адам делает, как ему говорят, обхватывая себя тонкими конечностями и делая большие, прерывистые вдохи через открытый рот:              — Я не должен был выходить на улицу после того, как лёг спать, я не должен был ходить в парк… Я сделал это только из-за папы… Мой п-п-папа…              — Пусти ему пулю в лоб, положи конец страданиям, — качает головой Рауль из задней части фургона, где он сидит рядом с дверью, уже теряя терпение.              — Заткнись нахуй, — старший поворачивается и свирепо смотрит на него, прежде чем снова переключить внимание на парня перед ним. Адам не смотрит ему в глаза — вместо этого его взгляд прикован к шее Найджела, где татуировка в виде женщины в нижнем белье навсегда отпечаталась на его коже. — Вот так, да, продолжай дышать.              На какое-то время становится тихо, слышны только звуки уличного движения вокруг них, машин на дороге и городской суеты. Сейчас они проезжают мост, и, зная, что им не потребуется много времени, чтобы добраться до безопасного места, Найджел одаривает мальчика кривой улыбкой.              — Меня зовут Найджел, приятно познакомиться, Адам, — заговаривает более мягким голосом, понимая, что его выводят из себя непрерывные громкие крики — Адам делает последний, хриплый вдох и заметно успокаивается, паника остаётся, или нечто подобное, черт возьми, пока… Затишье, длинные ресницы трепещут, брови в замешательстве приподнимаются. — Слушай внимательно, я очень, очень плохой человек, но я не причиню тебе вреда, Адам, если ты, блядь, делаешь так, как я говорю. Ты, блядь, понимаешь?              — Да, — говорит Адам, сжимая пальцами свои бицепсы, — я не дурак, Найджел, не нужно на меня ругаться.              — Я и не предполагал, что ты… — Найджел откидывается назад, возвращаясь в исходное положение, и достаёт пачку сигарет «Мальборо», что он достал из кармана убитого, — не хочешь курить, Адам?              — Курение вредно для тебя. Только в США от него ежегодно умирает около 480 000 человек, и на его долю приходится более девяносто процентов всех случаев рака лёгких, диагностируемых каждый день. Он также может вызывать сердечно-сосудистые заболевания, инсульты, повреждать кровеносные сосуды -…              — Ты что, блядская Википедия? — спрашивает Найджел, улыбаясь сквозь дым, который выдыхает, наслаждаясь состоянием замешательства, что мелькает в выразительных глазах Адама, когда тот обдумывает слова Найджела. Последний представляет, как звёзды отражаются в глазах мальчика — он не отличается богатым воображением, но всё же может видеть, как целые галактики пляшут на небосводе Адама. Он правда похож на человека, кто проводит много времени, глядя на звёзды.              — Я не Википедия, я Адам, — просто отвечает он, — и я думаю, что из нас двоих ты единственный глупец, если даже не можешь вспомнить моё имя.              Рауль и Александр обмениваются нервными взглядами, но Найджел, смеясь, откидывает голову назад, затягивается сигаретой и продолжает пристально наблюдать за странным человеком — должно быть, это из-за кокаина, потому что Найджел чувствует, что у него не порядок с сердцем, и он с удовольствием продолжит наблюдать за этим парнем, этим Адамом, всю оставшуюся ночь. Есть миллион вещей, о которых ему следовало бы подумать — например, как найти стукача и разобраться с ним, — но вместо этого Найджел поднимает с пола забытую сумку Адама, собирает его вещи, запихивает их внутрь и возвращает сумку ему. Адам прижимает ее к груди и смотрит в пустоту над левым плечом Найджела, покусывая нижнюю губу. Старший не замечает обеспокоенных взглядов, которые Рауль и Александр продолжают бросать в их сторону.              

☆

             Было уже больше четырёх утра, когда машина остановилась перед обшарпанным многоквартирным домом, в котором в настоящее время проживает Найджел. Они выпрыгивают из фургона с сумками, полными денег, пистолетами за поясами, и, крепко держа Адама за предплечье, Найджел ведёт его вверх по лестнице в квартиру. Ещё пара его людей встречают у двери — Найджел вежливо кивает им и направляет Адама мимо стола, на котором в беспорядке громоздятся несколько больших пачек кокаина, мимо мигающего телевизора и мини-кухни, где за последнюю неделю постепенно скапливалась гора из грязной посуды. Пальцы Адама судорожно сжимаются, когда Найджел отпускает его и заталкивает в одну из маленьких спален, с растущим беспокойством осматривая комнату, в которой его будут держать. Там почти ничего нет — односпальная кровать с одеялом и подушкой, крошечное окно и шаткая старая прикроватная тумбочка, также искусанное молью кресло. Если спросить Найджела, по его мнению, комната прилична — его держали в местах и похуже, — но Адам выглядит так, словно его бросили в канализацию и попросили поспать в куче фекалий.              — Ты останешься здесь, — режет ему Найджел, указывая на кровать, и делает пару шагов назад, чтобы выйти из комнаты. Адам выглядит ещё более испуганным, если это вообще возможно, взгляд поднимается к лицу Найджела и задерживается где-то на линии подбородка мужчины.              — Я не могу здесь спать, Найджел, не могу, — щебечет слабым голосом, хриплым от сдавленного горла.              — Блять, да с чего бы?              — Это не моя кровать, — снова легко объясняет Адам, будто Найджел уже должен был знать, — я не могу спать нигде, кроме своей кровати, мне нужна моя комната… Мне нужно… Я…              — Ты, блядь, спишь здесь, Адам, или ты, сука, сдохнешь, врубился? — Найджел вздыхает, не без злобы, его пальцы дёргаются, чтобы дотянуться до пистолета и заставить младшего подчиниться, но по какой-то причине он не может этого сделать. При обычных обстоятельствах, Найджел, не задумываясь, пустил бы пулю в лоб, но он устал — он не спал больше суток, и ему нужно хорошенько выспаться и дать разуму хотя бы пару часов ни о чем не думать. Откинув волосы с лица, Найджел отворачивается от жалкого выражения лица мальчика — что уже задевает его за живое, а он слишком взрослый для такого дерьма.              — Куда ты уходишь? — Адам спрашивает его, и на самом деле Найджел не понимает, почему Адам, кажется, уверен в своей безопасности, когда Найджел рядом, хотя это определенно не так. Другие мужчины не тронут его, но Найджел может, по сути, уже должен был выстрелить, но Адам, похоже, не в состоянии осознать реальную угрозу напротив. У него определенно не все дома, как и сказал Рауль, и Найджелу придётся докопаться до сути.              — Я, блядь, пойду в ёбанную спальню рядом с тобой, — обречённо стонет Найджел, захлопывая за собой дверь в комнату Адама, не потрудившись запереть ее.              Пока Найджел раздевается, на некоторое время воцаряется тишина — телевизор в гостиной выключен, так как некоторые из его людей, которые остались там на ночь, получают столь необходимый отдых, — и он забирается под одеяло на своей неровной кровати, прикрывая глаза рукой от солнечного света, который заливает комнату сквозь жалюзи. Сейчас грёбаное утро, и улицы за окном вот-вот начнут наполняться суетой и шумом, люди отправятся по своим рабочим местам, а здесь лежит Найджел, и пистолет, из которого сегодня ночью были убиты несколько человек, отдыхает на прикроватной тумбе, как надёжный товарищ. Кокаин стоимостью в сотни тысяч долларов в гостиной, а тут ещё этот чёртов Адам, кто совсем не похож на адеквата, заперт в соседней комнате. Найджел уже почти заснул, когда услышал тихий стук с другой стороны тонкой, как бумага, стены, затем иной, словно Адам ударил кулаком по полу. Застонав, Найджел переворачивается на другой бок и накрывает голову подушкой, чтобы заглушить звуки, которые продолжаются до тех пор, пока он, наконец, не заснёт.              

☆

             На утро Адам выглядит ужасно. Когда Найджелу удаётся выбраться из постели, уже одиннадцатый час — достаёт сигарету из кармана брюк, куда небрежно бросил ее прошлой ночью, закуривает, натягивает брюки и рубашку, выходит из комнаты и направляется на кухню, где Рауль завтракает чашкой черного кофе и сигаретой. Деньги, которые они нашли прошлой ночью, были пересчитаны и сложены аккуратными стопками на кухонном столе. Они кивают друг другу, прежде чем Найджел бросает взгляд на дверь Адама, что остаётся закрытой.              — Твой новый питомец не спал всю ночь, — огрызается Рауль, — не мог уснуть из-за того блядского шума, что он издавал. Я думаю, он уже вырыл себе нору в земле.              Скрипя зубами от досады, Найджел прикусывает сигарету и подходит к двери Адама и распахивает ее, не утруждая себя стуком. После хорошего ночного отдыха с него хватит этого дерьма.              — Чёртов завтрак! — вопит он, ожидая увидеть Адама на кровати, но вместо этого тот сидит на полу, прислонившись спиной к дверцам шкафа, под глазами тёмные круги, и выглядит ещё более несчастным, чем когда-либо. Не подозревая, что Найджел вошёл в комнату, Адам продолжает стучать кулаком по полу — его кулак теперь в крови, костяшки пальцев в синяках от того, что он всё утро колотил по доскам. — Адам?              Мальчик не отвечает ему. Прикусив передними зубами нижнюю губу, Адам снова падает на землю, его глаза остекленели и расфокусированы. Найджел опускается на пол рядом с ним, гнев сменяется беспокойством, когда он обхватывает пальцами запястье Адама и мягко останавливает его, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони с удивительной нежностью.              — Привет… Эй, малыш, ты в порядке?              Адам хнычет, его пальцы судорожно сжимаются в руках Найджела, когда он поднимает взгляд и смотрит на скулу старшего.              — Я не могу здесь спать.              Найджел почти забыл о вчерашнем споре, но Адам явно нет. Он продолжает поглаживать тыльную сторону ладони Адама, пока тот продолжает бесцветным голосом:              — Шторы не того цвета, кровать не та, мне нужны две подушки, половицы скрипят по-разному, окно не с той стороны, — бормочет он, слегка запыхавшись, — мне нужна моя кровать, чтобы спать, а потом мне нужно встать, почистить зубы, принять душ и побриться перед завтраком. Затем мне нужно идти на работу, если я не пойду на работу, меня уволят, а мне нужно работать…              — Успокойся, — велит ему Найджел более мягким, спокойным голосом, — ты можешь позавтракать здесь. У нас есть тосты и кофе… И варенье, я думаю?              — Я всегда ем по утрам хлопья с отрубями и молоком, — восклицает Адам, вытирая глаза тыльной стороной свободной руки.              — Да, что бы ты, блядь, не захотел, Адам, как будто это ёбанный отель, — Найджел закатывает глаза, — даже если захочешь обняться.              Адам убирает руку, чтобы заглянуть в золотисто-карие глаза Найджела. На его лице отражается замешательство, и сарказм проскальзывает мимо него, когда он отвечает:              — Я думал, это твой дом, а не отель. И да, я бы очень хотел, чтобы ты меня обнял.              — Что за хуйня? — Найджел приподнимает бровь, ожидая увидеть в выражении его лица веселье или какой-либо другой признак того, что парень шутит, но ничего такого не замечает — глаза Адама до жути невинны, — и теперь у Найджела на языке вертится вопрос: «что, блять, с тобой не так?», но он не спрашивает из вежливости.              Он может быть преступником и убийцей, но не полным придурком. Вместо этого, полностью побеждённый, Найджел вздыхает и обнимает Адама за плечи, притягивая его к своей груди и не отпуская. Пальцы Адама находят путь к воротнику рубашки Найджела, впиваясь в ткань, он прижимает свою копну темных кудрей к подбородку Найджела и остаётся там, как блядская коала, его дыхание выравнивается, когда одна из рук Найджела поднимается, чтобы провести пальцами по его волосам. Они такие мягкие на ощупь, что Найджел позволяет себе расслабиться, зарываясь носом в кудряшки на макушке Адама и вдыхая его аромат. Сладкий.       На пороге появляется Рауль, заглядывает в комнату, и Найджел поднимает взгляд, чтобы поманить его жестом.              — Сходи за чёртовыми хлопьями с отрубями, ладно? И купи блядского молока, — говорит он мужчине, пытаясь придать своему голосу обычную твёрдость, но это сложно из-за ситуации, в которой он очутился.              К счастью, Рауль, похоже, не возражает и кивает, оставляя Найджела наедине с младшим. Адам дышит тихими вздохами, но его хватка за рубашку Найджела не ослабевает — он заснул, и Найджел чувствует себя хозяином, запертым под любимым котом, не желающим сдвинуться с места, чтобы не разбудить крошечное создание. Его пальцы скользят по мочке уха Адама, по его скуле, по его острому, но маленькому и дерзкому подбородку, и это совершенно обезоруживает — когда так доверяют, когда любой другой человек в здравом уме пришёл бы в ужас от близости с таким мужчиной, как Найджел. Но только не Адам.       Длинные ресницы отбрасывают тени на его щёки, Адам ёрзает в объятиях и устраивается поудобнее, наконец отпуская рубашку Найджела, чтобы положить руку ему на бедро. Найджел остаётся совершенно неподвижным, прислонившись головой к дверце шкафа и стараясь не дышать, пока Адам не успокоится. Громкий звонок мобильного телефона предупреждает его, и Найджел достаёт устройство Адама из переднего кармана своей сумки, чтобы отключить звонок, не желая будить мальчика. Он смотрит на звонившего — некто по имени Харлан — и ждёт, пока тот закончит, прежде чем свободной рукой начать просматривать содержимое смартфона Адама. Ему следовало забрать у Адама телефон прошлой ночью — парень мог позвонить в службу спасения и рассказать об местонахождении, но Найджел не подумал об этом вчера — это могло закончить всю его банду, он чувствует укол вины, думая о двух друзьях, которых потерял вчера. В телефоне Адама только два контакта. Один номер указан под именем Харлан, а другой — под именем «папа». Странное чувство одиночества наполняет его сердце, которое не имеет ничего общего с тем, что сейчас чувствует Найджел, и он неосознанно крепче сжимает плечи Адама, проверяя сообщения, полученные прошлой ночью.       «Ты в порядке?» — от Харлана и другое, «Мне так жаль, Адам», от того же отправителя. Оба отправлены сегодня рано утром. Найджел убирает телефон в карман и продолжает рассеянно гладить Адама по волосам, прижимая кончики пальцев к голове спящего мужчины и перебирая густые кудри. Найджелу действительно нужно отлить, и ему ужасно хочется закурить, но он остаётся там ещё на мгновение, прежде чем медленно взять Адама на руки и подняться с пола. Адам не просыпается, его голова покоится на плече Найджела, пока он несёт его к кровати и укладывает поверх одеяла, медленно, как всегда осторожно, после достаёт из шкафа ещё одно одеяло, чтобы накинуть его на маленького человека. Он слышит, как открывается входная дверь в квартиру — вероятно, возвращается Рауль, — и, как ни странно, чувствуя себя так, словно он затеял что-то неподобающее, Найджел выходит из комнаты и тихо, беззвучно закрывает за собой дверь.              — Ты купил чёртовы хлопья? — спрашивает Найджел у мужчины, пока Рауль выкладывает пакеты с покупками на стол, его пальцы дрожат, когда он сует в рот очередную сигарету.              

☆

             Найджел сидит за кухонным столом с Раулем, Александром и Паоло (братом Рауля, кто звонил им вчера вечером, чтобы предупредить) и рассказывает обо всем, что произошло той ночью. Он разговаривал по телефону с Дарко (человеком, ответственным за распространение наркотиков, которые Найджел отправляет в Европу), сделал несколько звонков с угрозами, пообещав несколько недружественных визитов, если дела пойдут не по его плану, и съел пару унций кокаина, просто чтобы снять напряжение. Рауль и Паоло увлечённо беседуют на испанском, хотя ни Найджел, ни Александр его не понимают, когда дверь в спальню открывается и выходит Адам, выглядящий немного более отдохнувшим, чем сегодня утром. Его внезапное появление немедленно вызывает тяжёлую тишину, когда четыре пары глаз поворачиваются, чтобы посмотреть на Адама, чьи пальцы подёргиваются по бокам, прежде чем он вытирает вспотевшие ладони о ткань джинсов. Он делает несколько неуверенных шагов вперёд, затем присоединяется к ним за столом, где сидит в окружении группы преступников и выглядит так неуместно, как антилопа, пытающаяся затеряться в стае львов.       Странная атмосфера не рассеивается до тех пор, пока Найджел не встаёт из-за стола, не берет коробку хлопьев, пакет молока, миску и ложку с полки над раковиной и не ставит всё на стол перед Адамом, прежде чем вернуться на своё место. Они все наблюдают, как Адам насыпает хлопья в миску и начинает есть, стараясь не смотреть никому в глаза.              — Честно говоря, босс… — начинает Александр, но Найджел бросает на него холодный взгляд, которого достаточно, чтобы тот заткнулся.              — А это кто? — спрашивает Паоло, наклоняя голову набок, чтобы получше разглядеть Адама.              — Любовник Найджела, — услужливо мурчит Рауль, на что получает иной убийственный взгляд от Найджела, остальные хихикают — он спешит поправиться, когда правая рука Найджела дёргается, чтобы дотянуться до пистолета, — парень, которого мы нашли слоняющимся без дела по парку прошлой ночью, он свидетель.              — На самом деле, я не слонялся без дела, я был там, чтобы наблюдать за «Волосами Вероники», — Адам открывает рот, чтобы заговорить с набитым хлопьями ртом. — Прошлой ночью было особенно ясно. Они расположены в четвёртом галактическом квадранте, трое из звёзд видны невооружённым глазом: Альфа Волос Вероники, Бета Волос Вероники и Гамма Волос Вероники…              Пока Адам говорит, у Паоло отвисает челюсть, Рауль выглядит смущённым, Александр, кажется, ничего не понимает, но Найджел слушает.              — Бета Волос Вероники — самая яркая звезда в созвездии с главной последовательностью 4,2 звёздной величины и высоким собственным движением. На расстоянии 29,78 световых лет от Земли, это фактически единственное современное созвездие, названное в честь исторической личности, название означает «пряди Вероники» и отсылает к египетской царице Беренике II, — Адам улыбается, делая паузу на мгновение, чтобы втянуть воздух.              — Чёрт, малыш, — мурчит Найджел себе под нос, — ты что, действительно блядски умный или типа того?              — Я не совсем понимаю, что ты имеешь ввиду, и я не ребёнок, мне двадцать восемь лет, — Адам накладывает себе ещё хлопьев, — но мой IQ выше среднего, если ты спрашиваешь об этом.              — Да, именно об этом, — ухмыляется Найджел, обмениваясь удивлёнными взглядами со своими людьми.              — Могу я сегодня пойти домой, Найджел? — Адам уставился на дно миски, стоящей перед ним, пытаясь поймать несколько кусочков хлопьев, оставшихся плавать в молоке.              — Ты останешься здесь, пока я, блядь, не передумаю, — Найджел откидывается на спинку стула и рычит строго, не желая показаться слабым перед своими подчинёнными.              

☆

             К девяти часам вечера Найджел все ещё не решил, что делать с ребёнком. Он развалился на одном из обшарпанных диванов в гостиной с сигаретой в руке и пепельницей на животе, чтобы было удобнее доставать, и он размышлял об инциденте, он действительно обдумывал его, но голова Найджела начала раскалываться, ибо он всегда был человеком дела, а не слова, тем более тщательного мозгования. Адам сидит за кухонным столом и читает книгу, что носил с собой в сумке, и, похоже, уже смирился со своей судьбой, потому как с утра у него больше не было приступов. Люди старшего весь день приходили и уходили, выполняя приказы Найджела, но Рауль, как обычно, на месте, сейчас дремлет в кресле рядом с Найджелом, скрестив руки на груди. После ужина, состоявшего из макарон с сыром, по просьбе Адама, вечер прошёл спокойно, что есть облегчение для Найджела, так как главной целью его подчинённых сейчас является залечь на дно. После вчерашней перестрелки они не хотят дополнительного внимания. Найджел поднимается с дивана, чтобы взять пива из холодильника, и усаживается перед телевизором, включает его и бездумно просматривает каналы. Он останавливается на канале, где показывают документальный фильм о космосе, и смотрит на Адама, который с интересом отрывает взгляд от книги, услышав голос ведущего.              — Ты… Ты хочешь посмотреть это дерьмо? — Найджел неуверенно указывает на экран пультом дистанционного управления и кладёт его на кофейный столик.              — Да, — взволнованно говорит Адам, вставая из-за стола и садясь на пол перед диваном, прислонившись к нему спиной. — Я видел сам фильм уже много раз.              — Ах, да? Хочешь, чтобы я переключил канал?              — Нет, это не значит, что я не хочу посмотреть его снова, — Адам бросает взгляд через плечо на Найджела — он выглядит почти счастливым, и желудок Найджела странно сжимается, что ассоциируется у него с тем, что кто-то наставляет на него пистолет или нож.              Найджел поворачивается на бок лицом к телевизору, для большего удобства, согнув руку под голову, отвлекаясь на профиль Адама, на то, как губы мальчика двигаются в такт речи диктора, как будто он знает документалку наизусть и всё то, что в ней описывается; эмоции мелькают на его лице в мерцающем свете экрана; волнение, восторг, растерянность, когда он не помнит, что будет дальше.       Найджел смотрит на свои пальцы, сцепленные на ковре, костяшки которых все ещё в синяках и ссадинах, он смотрит на шею Адама, на то, какая она тонкая, на кончики его розовых ушек, на тени от ресниц на щеке, на цвет его глаз, который, опять же, поражает в люминесцентном свете. Глотнув больше пива, Найджел с усилием отводит взгляд от собеседника и поворачивается к телевизору, где определенно происходит что-то захватывающее, потому что Адам издаёт тихий, сдержанный смешок, поглядывая на Найджела, чтобы понять, находит ли он это также забавным, как сам младший, и Найджел лениво улыбается, хотя совершенно не понимает смысла шутки — если это вообще изначально задумывалось как юмор. Адам, видимо, не очень-то понимает юмор. Рауль громко храпит в кресле, его голова теперь низко опущена, подбородок прижат к груди, и Адам снова смеётся, встречаясь глазами с Найджелом, который тоже смеётся, чувствуя странную стеснённость в груди от момента близости — Адам слишком невинен, для его же блага.       Начинаются финальные титры, и Адам внимательно следит за ними до последнего имени, после теряет интерес, когда экран заполняют рекламные ролики. Он не поворачивается, чтобы посмотреть на Найджела, когда говорит.              — Почему ты убил тех людей? — его голос звучит так же мрачно, как и прежде — Найджел не ожидал подобного вопроса, он замирает, размышляя, не лучше ли будет, если парень останется в неведении. Адам прижимает кончики пальцев к ковру, словно гладит шерсть собаки.              — Они пытались украсть у нас деньги, — честно признается Найджел. — Они были кучкой кретинов. Убили двух моих людей.              — И ты убил их для мести? — Адам, кажется, тщательно подбирает слова, когда говорит, — они тебе лгали? Я тоже очень злюсь, когда кто-то лжёт мне.              — Всё верно, чёрт побери, — вздыхает Найджел, сползая с дивана и садясь на пол рядом с Адамом. — Ты сказал, что тогда не пошёл спать, как должен был, почему?              — Я возвращался домой из больницы, потому что умер мой отец, — голос Адама остаётся нейтральным, как и всегда, — я не уверен, зачем я туда поехал, правда тяжело было думать. Всё перепуталось, и я не знал, что делать. Харлан предложил подвезти меня домой, но я хотел прогуляться.              Сердце Найджела внезапно холодеет, его брови удивлённо приподнимаются:              — О, блядь, Адам, мне так жаль.              — Почему ты жалеешь меня? — Адам переводит взгляд на нос Найджела, выглядя крайне смущённым. — Ты не обязан. Ты не должен сочувствовать тому, к чему не имеешь отношения.              — Потому что мне тебя чертовски жаль, вот почему, — тихо отвечает Найджел. — Эй, Адам… Посмотри мне в глаза, ладно?              — Я не могу, мне очень неловко.              — Ладно, да сука, как хочешь, — Найджел смущённо отводит взгляд, откидывает волосы с глаз и трёт виски большим и указательным пальцами. Должно быть, слишком много кокаина, ибо Найджел не привык к тревожной слабости. Адам только что потерял своего грёбаного отца.              — Я понимаю, Найджел, ты хочешь, чтобы я остался здесь, но мне нужно вернуться домой до похорон. Харлан тоже будет там, и я сказал, что пойду с ним, если я не пойду, то сам солгу.              Найджел берет с кофейного столика пачку сигарет и закуривает, упираясь предплечьем в колено, пока дымит со стоическим выражением лица. Блядство. Ему следовало пристрелить Адама прямо там, в парке, покончить с этим, не дав ему даже мельком увидеть лицо парня. Найджел не сможет убить его теперь.              — Я, блядь, не могу позволить тебе уйти, Адам, — говорит он мальчику, не сводя с него взгляда, зная, что выражение лица Адама — то, чего он не захочет видеть.              

☆

             Всё начинается сначала, когда Найджел решает, что пора пришло время сна. Он провожает Адама до его комнаты, вталкивает его внутрь и с растущим раздражением наблюдает, как Адам ходит вокруг кровати, хватает с тумбочки лампу, которая не работает, сколько Найджел себя помнит, и разбивает ее об пол. Адам не оборачивается, чтобы посмотреть, как отреагирует Найджел — вместо этого он сдёргивает простыни с кровати и тоже бросает их на пол, крича:              — Я не буду здесь спать, я не буду здесь спать!              — Мне плевать, будешь ли ты спать на ёбанном полу, лишь бы ты, блядь, спал! — рычит в ответ Найджел, теряя терпение с угрожающей скоростью. — Я вырублю тебя, если ты, блядь, не прекратишь ходить туда-сюда!              — Я ненавижу тебя, Найджел! Я ненавижу тебя! — кричит Адам, и гнев искажает его хорошенькое личико, придавая ему выражение, которое Найджел не совсем понимает. — Я ненавижу твой дурацкий дом! Я ненавижу твою дурацкую татуировку!              — Умолкни нахуй, — скрипит зубами Найджел — с него просто хватит — он хватает Адама за загривок и толкает на матрас лицом вниз, удерживая его там, как непослушного пса, и Адам вырывается из сильных рук, извиваясь, но Найджел сжимает его чуть крепче — сжимает до тех пор, пока его пальцы не начинают дрожать, и он не теряет силу воли, чтобы обращаться с мальчиком грубо, после отпускает его. Адам остаётся на кровати, закрыв уши руками, и являет собой такую трогательную картину непроизвольного подчинения, что Найджел чувствует, как к горлу подкатывает желчь. Не сразу распознав чувство сожаления, Найджел отступает от постели и на мгновение сильно презирает себя. Когда он очнётся, весь в гневе, ярости и агрессии — ему нужно, блять, выпить — с громким стуком захлопывает дверь в комнату Адама. — Смотри, чтобы тебя не покусали блядские клопы, придурок! — Кричит Найджел в сторону двери и бьёт кулаком по ее деревянной поверхности, плечи напряжены, его поза напоминает натянутый лук. Рауль смотрит на него из гостиной с непроницаемым выражением лица, может быть, с жалостью, может быть, с состраданием.              Стоя там и пытаясь отдышаться, Найджел сует сигарету в рот, прикуривает и понимает, что всё идёт неправильно, ведь он поджарил фильтр — тогда старший бросает сигарету на пол и резким движением хватает другую, глубоко затягиваясь дымом, чтобы наполнить лёгкие как можно быстрее. Из комнаты Адама доносится громкий хлопок и звон бьющегося стекла — Рауль встаёт, а Найджел поворачивается, чтобы быстро открыть дверь ещё раз.       Адам стоит у дверей шкафа, прижав кулаки к бокам, его лоб в крови, а зеркало, что висело на стене, разбито вдребезги на полу вокруг. Его глаза расфокусированы — возможно, от боли — и он неуверенно стоит на ногах, Адам покачивается, открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег. Найджел перестаёт злиться, бросается к мальчику, хватает Адама за руки и удерживает его в вертикальном положении, грубой ладонью смахивает кровь с его бровей, чтобы лучше осмотреть рану на голове.              — Что ты наделал, Адам? — Найджел пытается успокоить его, расчёсывая кудри Адама, чтобы они не испачкались плазмой.              — Я ударился головой о зеркало, — объясняет Адам, словно отстраняясь от реальности, и хотя Найджелу это очевидно, он никак не комментирует. С трудом сглотнув, его взгляд блуждает где-то за бровями Найджела, Адам хватает его за рубашку, чтобы не упасть, и продолжает говорить. — Я не это имел ввиду, я не испытываю к тебе ненависти, Найджел… Только не оставляй меня одного, пожалуйста. Прости меня.              — Да, да, всё блядски хорошо, — Найджел отмахивается от его просьбы и начинает выводить Адама из комнаты в туалет, стараясь не дать ему наступить на осколки стекла. — Убери это дерьмо, — инструктируя Рауля.              Лампа в ванной мигает, издавая электрический треск, когда Найджел щёлкает включателем, прежде чем помочь Адаму сесть на сиденье унитаза. Порывшись в аптечке, старший находит дезинфицирующее средство, но нет ваты, и тогда он решает, что мягкие салфетки здесь в самый раз. Найджел щедро смачивает водой несколько и промокает ими лицо Адама, вытирая следы крови и проследив, чтобы в ране не осталось осколков. Взгляд Адама подобен лазерному лучу, направленному на мужчину — Найджел чувствует, как мальчик смотрит ему в глаза, теперь, когда светловолосый отвернулся, — и он изо всех сил старается не обращать внимания, как и на боль вины, грызущую изнутри. Порез не так уж плох — Найджел знает, что раны на голове всегда сильно кровоточат, — он достаёт большой пластырь, чтобы заклеить лоб ребёнка, разглаживает пластырь большими пальцами, и их взгляды на мгновение встречаются, небосвод Адама ещё затуманен, и Найджел первым отводит глаза, опускаясь, чтобы взглянуть на приоткрытые губы Адама. Неожиданная волна возбуждения прокатывается по телу Найджела, и, ужасаясь самому себе, он снова поднимает взгляд, на этот раз обхватывая ладонями щеки Адама.              — Всё хорошо, — Найджел слышит, как заикается, его английский почти подводит его, чего давно не происходило с тех пор, как он переехал в Штаты; грубые подушечки его пальцев ласкают лицо мальчика, — всё хорошо, да, красавчик?              Адам кивает, и теперь его грёбаные глаза блестят — этого Найджел вынести не может — он поднимается с пола, где стоял на коленях, дабы стать на одном уровне с Адамом, уставившись на заплесневелую занавеску для душа, не видя ее толком. Миллион мыслей проносятся в его голове со скоростью света, и Найджел, стиснув зубы, убирает волосы, чтобы очистить поле зрения. Не в силах понять его внезапную слабость — он не просто назвал Адама «красавчиком», — но младший, казалось, не обратил особого внимания на слова Найджела, что само по себе оказалось облегчением.              — Ты, блядь, можешь не ложиться спать, если хочешь, — Найджелу удаётся придать голосу твёрдости, — что бы ты, блядь, ни захотел, Адам, только больше так не делай, ладно?              — Да, — пищит Адам, и его взгляд теперь направлен в сторону, где его сцепленные на коленях руки, и Найджел, наконец, может повернуться и посмотреть снова, не боясь увидеть слезы в глазах ребёнка. Они долго молчат, Найджел прислоняется к раковине, а Адам сидит на унитазе. Входная дверь в квартиру открывается, тишину нарушают пьяные голоса Драгоша и Александра, и Адам вздрагивает от громких звуков, выводящих его из себя.              — Можно мне поспать в твоей комнате, Найджел? — тихо спрашивает Адам, в тревоге широко раскрыв глаза, будто боится, что Найджел снова запрёт его в той комнате. Будто старший совершенно бессердечный.              — Шторы нужного цвета? — на губах Найджела появляется ленивая усмешка, — окно с правильной стороны?              Как обычно, шутка не доходит до ребёнка. Он поднимает глаза, явно довольный тем, что Найджел понимает, о чём малой кричал и требовал ранее.              — Да, — с энтузиазмом соглашается Адам, и кудри рассыпались по его лицу, когда тот покачивает головой в одобрении. — Не то же самое, но лучше.              — Тогда двигаем, я ахуенно устал.              Найджел рад, что они пришли к согласию — по крайней мере, так он сможет немного отдохнуть, не беспокоясь о том, что Адам разобьёт чёртово окно лицом – старший направляется в свою спальню, Адам следует за ним по пятам, не обращая внимания на группу мужчин, увлечённых бурной пьяной беседой за бутылочкой пива. Он впускает парня в комнату, закрывает дверь и по привычке запирает ее на ключ. Адам выглядит совершенно неуместно, сидя на краю кровати Найджела, он на мгновение колеблется, прежде чем наклониться, чтобы развязать шнурки на ботинках и аккуратно положить их на пол рядом с кроватью. Найджел не обращает на него особого внимания, хватает рубашку сзади и стягивает ее через голову, не утруждая себя расстёгиванием пуговиц, вытаскивает ремень и бросает брюки на ближайший стул вместе с остальной одеждой. Скользнув под одеяло, он обнаруживает, что Адам уже лежит на спине, уставившись в потолок над собой, одетый в футболку, которую он носил под шерстяным джемпером.              — Я не думаю, что смогу здесь заснуть, — начинает он с дрожью в голосе.              – Ты, блядь, можешь поговорить со мной о звёздах или ещё о какой-нибудь хуйне, пока не заснёшь, — сокрушённо стонет Найджел, ибо его веки уже отяжелели после всего лишь пару часов сна прошлой ночью. — Вырубись.              — О, — промурлыкал Адам, устраиваясь поудобнее на простынях и натягивая одеяло до подбородка, — о чем бы ты хотел послушать?              — Я, блядь, не знаю, о полярном сиянии или что-то в этом роде, — Найджел прикрывает глаза рукой, открыв рот и тяжело сонно дыша.              – Полярное сияние само по себе не имеет большого отношения к космосу, — хихикает Адам, словно Найджел сказал что-то невероятно глупое. – Это естественное световое явление, при котором магнитосфера достаточно сильно возмущается солнечным ветром, чтобы траектории заряженных частиц как в солнечном ветре, так и в магнитосферной плазме, в основном образуют электроны и протоны, выбрасывая их в верхние слои атмосферы под действием магнитного поля Земли.              — О, да? – Найджел стонет, улыбаясь, – не уверен, что я прямо всё понял.              — Хочешь, я повторю ещё раз?              — Да.              — Да?              — Я, сука, не учёный, Адам, я ни хрена не понял, — Найджел наслаждается недоверчивым энтузиазмом Адама, — тебе нужно объяснить более подробно, с самого начала, блядь.              — Полярное сияние — естественное световое явление… – Адам открывает рот, чтобы повторить, и бесцветный звук его бесконечной болтовни — лучшее снотворное, которым Найджел когда-либо имел удовольствие злоупотреблять.              

☆

             Когда Найджел просыпается, на улице ещё темно. Адам крепко спит на боку, лицом к Найджелу, его щека прижата к подушке, волосы валяются на лбу, на его юном лице нет ни единого признака огорчения. Приоткрытые губы блестят от слюны, и Найджел с трудом сглатывает, перекатываясь на спину и уставившись в потрескавшийся потолок. И вот оно снова — грёбаное возбуждение, и Найджел думает, что это просто потому, что прошло много времени, и Адам крайне близко, к нему легко добраться, но есть слишком много причин, почему он не должен делать этого, и Найджел прокручивает каждую из них в голове по нескольку раз. Он старше его на десять с лишним лет. Он даже не уверен, что Адам на самом деле понимает, что происходит большую часть времени. Адам никогда бы не захотел, чтобы кто-то похожий был рядом — человек, кто забрал его из дома и от друзей в самый неподходящий момент и не позволил ему даже принять участие в похоронах собственного отца. И самое главное, Найджел не гей. Должно быть, он стареет или что-то этакое, потому как Найджел всегда просто брал то, что хотел, не задумываясь — всегда был безумно страстным человеком, как в хорошем, так и в плохом смысле, — но сейчас всё странно по-другому.       Прижавшись щекой к подушке, чтобы ещё немного понаблюдать за Адамом, Найджел складывает руки на животе и пытается снова заснуть. Его мысли блуждают, и когда Найджел ловит себя на том, что размышляет, похож ли Адам на девушку, когда его трахают, он вскакивает, тянется к своей сброшенной одежде и тихо одевается. Его пальцы дрожат, когда он прикуривает сигарету, оставляет ее торчать из расслабленных губ и кладёт зажигалку в карман, сжимая и разжимая кулаки в глубокой задумчивости. Телефон Адама лежит в другом кармане, но батарейка пуста, и Найджел оставляет его на прикроватной тумбочке, бесшумно выходя из комнаты. В квартире царит полная тишина, хотя Найджел слышит низкий рокот чьего-то храпа в гостиной, когда выходит из дома подышать свежим воздухом. На улице немного прохладно, и Найджел ёжится, думая, что следовало бы захватить куртку с собой, и некоторое время просто стоит и курит, прежде чем решить, что делать дальше.       Кассир в ближайшем магазине на углу дремал, когда Найджел входит в магазин, предупредив продавца звоном колокольчика. Думая, что он и так слишком усложнил Адаму жизнь, Найджел хватает корзину и яростно начинает наполнять ее вещами: зубной щёткой и пастой, упаковкой бритв, дезодорантом, шампунем, тремя белыми боксёрами размера «S». Он берет несколько упаковок макарон с сыром, хлопьев и молока, возвращается в отдел гигиены и стоит там целую минуту, чувствуя себя ужасно виноватым, прежде чем взять тюбик смазки и засунуть его под продукты, что уже находились в корзине. Он швыряет ее на прилавок и, выуживая из кармана пару смятых купюр, замечает упаковку презервативов и добавляет к своей стопке и их, затем указывает на пачку красных «Мальборо». Кассир никак не комментирует, ведь Найджел говорит ему оставить сдачу себе и уходит с покупками.              Когда Найджел возвращается, в квартире также тихо — от него пахнет дымом и прохладным воздухом на улице, но Адам не шевелится, когда Найджел забирается под одеяло рядом. У него мёрзнут ноги, а Адам — чудесный источник тепла, но старший остаётся на своей стороне и поворачивается спиной к спящему человеку. На тумбочке со стороны Адама аккуратно сложен небольшой набор необходимых вещей. Найджел чувствует себя немного меньшим засранцем, когда зажмуривает глаза, заставляя своё тело заснуть.              

☆

             Найджел просыпается от звука льющейся воды, доносящегося из его маленькой ванной комнаты. Широко зевая, Найджел оглядывается через плечо и обнаруживает, что половина Адама пуста, на матрасе видна вмятина в форме человека, но несколько предметов, которые Найджел положил на прикроватную тумбочку, исчезли. Он перекидывает руку через пустое пространство и переворачивается на живот, прижимаясь лицом к подушке, которая хранит отчётливый запах волос Адама. Найджел стонет, приподнимается и кладёт одеяло на колени, прежде чем достать из кармана брюк сигарету и зажигалку. Душ прекращается, раздвигается занавеска, и Найджел слушает, лениво покуривая, как Адам суетится в ванной. Когда Адам появляется из-за приоткрытой двери в ванную, он свежевыбрит, с мокрыми волосами, одет в футболку и белые боксёры, которые Найджел купил вчера вечером, на шее у него висит полотенце.              — Доброе утро, Найджел, — говорит младший, его голос ещё хриплый со сна.              — Доброе утро, Адам, — выдыхает Найджел, отчаянно пытаясь подавить внезапное желание обнять малыша и затащить его к себе в постель. Адам неловко стоит, потирая указательный палец левой руки о большой, его взгляд прикован к ключице Найджела.              — Разве тебе не пора вставать с постели? Уже больше девяти, — бормочет Адам, странно рассеянный. Если бы не его неспособность смотреть людям в глаза, Найджел подумал бы, что он его разглядывает.              Найджел бросает недокуренную сигарету в почти пустой стакан с водой, стоящий на прикроватном столике, встаёт, поднимает с пола брюки и натягивает их. Адам продолжает пристально смотреть на него широко открытыми глазами, что напоминают Найджелу блядского Бэмби или что-то в этом роде — он наблюдает, как Найджел застёгивает молнию на брюках, следит за его пальцами, закрывающими рубашку, бросает быстрый взгляд на его лицо, когда Найджел убирает волосы с глаз, пытаясь пригладить их, чтобы выглядеть более презентабельным. Зрительный контакт есть, и Адам в крайнем замешательстве хмурит брови, уголки его губ опускаются вниз, образуя недовольную гримасу. Он снова смотрит куда угодно, только не на Найджела, но к этому времени тот уже привык к чертовски странному поведению, и просто проходит мимо, на кухню. Звуки шагов босых ног Адама по доскам пола преследуют его, когда Найджел хватает свой телефон с круглого обеденного стола, где он забыл его прошлой ночью, замечает дюжину пропущенных звонков и начинает набирать в ответ, в то время как Адам берет со стола хлопья и садится есть, не сводя глаз с Найджела, кто меряет шагами комнату, расхаживает по комнате, возбуждённо бормоча что-то по-румынски в свой мобильный телефон.              

☆

             — Дарко сучий педик, — объясняет Найджел своим людям тем вечером, когда все собрались за маленьким кухонным столом. — Он направляется в Нью-Йорк, чтобы огрести, его человек сдал нас.              — Думаю, — закатывает глаза Паоло, — мы больше не можем позволить себе терять людей, та чёртова сделка, итак, обошлась недёшево для нас.              — Хотя его башка принесёт нам кучу денег.              — Нам просто нужно найти нового покупателя, — Рауль постукивает пальцами по столу, — и убедиться, что никто не пиздит лишнего.              Все поворачиваются посмотреть на Адама, кто сидит на диване в гостиной, не отрывая глаз от телевизора и смотрит «Актёрскую студию» с детским энтузиазмом на лице.              — Он, блядь, не станет базарить, — уверяет Найджел, указывая рукой, — сука, взгляните на него. Он всего лишь ребёнок.              — Он не ребёнок, босс, — голос Александра полон беспокойства. — Мы знаем, что он умный — возможно, умнее всех нас вместе взятых. Мы все знаем, что ты… Что ты к нему… Он нравится…              — Захлопни свой чёртов рот, Александр, — Найджел встаёт из-за стола, ударяет кулаками по поверхности и наклоняется ближе к названному мужчине, ухмыляясь от злости. — Ты, покрасишь хуевы стены кровью, если не прекратишь ныть и не начнёшь, блядь, заниматься делом.              — Это и есть моё дело! Он раскатает нас при первом же удобном случае!              Найджел тянется к своему пистолету, вытаскивает его из штанов и направляет в лицо Александру, не обращая внимания на то, что остальные сдвигают стулья, пытаясь убраться дальше от дула.              — Давай не будем наставлять оружие, — пытается успокоить его Рауль, поднимая обе руки в знак капитуляции. — Не стреляй, Найджел, ты здесь главный. Ты главный, да?              — Вот это, блядь, правильно! — ревёт Найджел, крепче сжимая пистолет, но затем его взгляд натыкается на Адама, кто повернулся, дабы посмотреть на них, с бледным лицом, закрывая уши руками, и Найджел опускает оружие. Александр откидывается на спинку стула, закуривает сигарету и старается не смотреть никому в глаза, пока люди снова рассаживаются, теперь уже в состоянии повышенной готовности на случай, если Найджел снова решит взорваться. Засунув пистолет обратно за пояс, Найджел не садится, а подходит к младшему, кладёт руки на дрожащие плечи и разглаживает ткань его рубашки.              — Эй, прости, нет причин бояться, — тихо говорит Найджел, осторожно убирая руки Адама от его ушей и прижимая их к себе, — смотри? Ничего не случилось, ты в порядке, мы в порядке.              Адам переводит взгляд с группы мужчин, сидящих на кухне, на скулу Найджела и обратно. Он приоткрывает губы, затем снова их закрывает, и свет от телевизора отбрасывает на его лицо нежное освещение, от которого у Найджела внутри всё наливается свинцом. Он блядски симпатичен, до упора и дальше.              — Хочешь выйти на улицу? — пальцы Найджела сами по себе обхватывают запястья Адама. — Подышать свежим воздухом?              — Да, — безучастно отвечает Адам, поднимаясь с дивана, когда Найджел тянет его за собой, не оборачиваясь, чтобы посмотреть на своих потрясённых подчинённых, собравшихся за столом. Он хватает два пальто с вешалки возле входной двери — свою кожаную куртку и большую стёганую кофту, Найджел не помнит, кому она принадлежала, и сует ее в руки Адама, прежде чем выйти с ним из квартиры. Они спускаются по лестнице и молча выходят из здания.              Воздух костляво-морозный, ещё холоднее, чем накануне вечером, и на улице отчётливо чувствуется запах надвигающейся осени, обещающий ледяной дождь и скользкие улицы. Адам всё ещё борется с молнией на кофте, когда Найджел поворачивается, чтобы заговорить с ним, глядя сверху-вниз на невысокую фигуру парня, его слегка покрасневшие щеки и розовые губы.              — Куда, чёрт, ты хочешь пойти?              — Домой. Сегодня пятница, верно? Похороны состоятся в воскресенье в полдень.              — Я не могу вернуть тебя домой, Адам, — повторяет Найджел в сотый раз, но без тени гнева в голосе. — Прекрати, блять, спрашивать меня об этом.              — Тогда в Центральный парк? — предлагает Адам, не обращая внимания на очередной отказ, но Найджел соглашается, сурово кивает Адаму и выходит вперёд, чтобы поймать им такси.              Они делят заднее сиденье и сидят в тишине, Адам наблюдает за видом из запотевшего окна, а Найджел изо всех сил старается не пялиться на ребёнка. Он мог бы просто отпустить Адама и сказать остальным, что застрелил его и выбросил тело в океан, но Найджел не очень хороший лжец, и его люди, вероятно, не поверили бы легенде. От одной только мысли о том, что свет в глазах Адама тускнеет и постепенно гаснет совсем, у него сводит живот — Найджел смотрит на руку Адама, лежащую на кожаном сиденье, ему хочется протянуть руку и взять ее, но сама идея нелепа, даже смехотворна, и Найджел превосходит его желание, которое он уже испытывал много раз до этого. Такси резко поворачивает, заставляя Адама поёрзать на сиденье, их пальцы соприкасаются, пока Найджел не убирает свои и не кладёт их себе на колени, уставившись на спинку водительского сиденья перед собой. Адам смотрит на него, знает, что чувствует, как его кожу жалят пчелы, но, решив не отвечать на его взгляд, Найджел сохраняет каменное выражение лица, лишённое каких-либо эмоций.       Такси добирается до места назначения, и Найджел расплачивается, прежде чем выйти из машины — Адам уже стоит на тротуаре с несчастным видом, когда Найджел присоединяется к нему, засунув руки в карманы и нервно теребя пачку сигарет. На улице совершенно темно, в парке безлюдно, прохладный вечер заставляет большинство людей уходить сидеть в тёплых, уютных кофейнях с дымящимися чашечками чая-латте или какао. Ветер треплет кудри Адама, и он ещё глубже зарывается подбородком в шерстяную кофту, отказываясь двигаться, когда Найджел жестом приглашает идти.              — Ты злишься на меня? — Адам говорит в меховой воротник, голос почти не слышен из-за пуха.              — Я не злюсь на тебя, Адам, — Найджел ступает на шаг к нему, останавливаясь на расстоянии поцелуя от невысокой персоны. — Что, блять, заставило тебя предположить?              — Я должен тебе кое-что сказать, — Адам поднимает подбородок, но не смотрит Найджелу в глаза. — У меня синдром Аспергера — в основном, я не знаю, что думают люди. Я знаю, что они молчат, когда злятся на меня — иногда я говорю странные вещи, и это выводит их из себя, и мне очень трудно понять, то ли я сделал что-то не так, то ли просто раздражаю их… Я лишь не хочу, чтобы ты на меня сердился, Найджел.              — О, — просто говорит Найджел, — это многое объясняет, — и хотя он не до конца понимает болезнь Адама, общую идею старший уловил. — Слушай, что бы ты там ни видел, чёрт возьми… Я не такой, когда я с тобой, ясно? К хуям синдром Аспергера. Просто знай, я не причиню тебе вреда, Адам.              — О, — повторяет Адам, уголок его губ подёргиваются в подобии улыбки — он сильно краснеет, и Найджелу нужно как можно быстрее отвернуться. — Я бы хотел тебе кое-что показать.              — Хм? Что?              — Пойдём, — Адам хватает Найджела за рукав куртки и тянет его за собой. Найджел не останавливается, чтобы закурить, а следует за Адамом по пятам, и они идут больше пятнадцати минут, прежде чем младший находит место, которое ему нравится, и садится на скамейку. Найджел тоже садится, их бедра соприкасаются, и он ждёт, за чем же, сука, Адам хотел, чтобы они понаблюдали. Прислонившись спиной к холодной скамейке, Найджел смотрит в ночное небо, но звёзды едва видны из-за веток деревьев, что тянутся к небу, а слегка пожелтевшие и красные листья сливаются над ними в черную массу. Значит, не звёзды.              — Эта скамейка чем-то, блядь, лучше других? — усмехается Найджел, поворачиваясь улыбнуться Адаму, кто качает головой и прикладывает палец к губам, призывая его замолчать.              — Смотри, — шепчет он, и цвет его глаз напоминает глубокий омут мутной воды, — посмотри туда.              Найджел вглядывается в темноту перед ними, ближайший уличный фонарь слишком тусклый, чтобы как следует осветить местность, и он замечает, как что-то движется в кустах, какое-то животное, и выпрямляется, ухмыляясь, когда в поле зрения появляется полосатый хвост енота. Он бросает взгляд на Адама, который отвечает ему таким же восторженным выражением, и они улыбаются друг другу, прежде чем снова повернуться и смотреть на суетливую пару животных, которые, похоже, нашли на земле нечто интересное для обнюхивания. Найджел понятия не имеет, как Адам узнал, что еноты будут здесь, но, тем не менее, он по-детски рад. Старший так сосредоточен на животных, что рука Адама, скользящая в его раскрытую ладонь, становится огромным сюрпризом. Его пальцы просовываются между фалангами Найджела, удобно сжимая его кисть, и улыбка застывает на губах Найджела, когда он украдкой бросает взгляд на профиль Адама. Другой мужчина слегка запыхался, вероятно, собрав всё своё мужество для данного жеста, и его глаза были пустыми, невидящими, но полностью прикованными к сцене, разворачивающейся впереди.       Найджел не убирает руку. Поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони Адама, он отводит ее назад, чувствуя, как напряжение в позе Адама немного спадает, и это, безусловно, самый невинный из возможных способов соприкоснуться кожей, но всё равно заставляет замурлыкать что-то в груди у Найджела. Не в силах устоять перед искушением, последний снова бросает взгляд на другого и видит, что Адам такой же, каким был раньше, с красными щеками и вдруг слегка запыхавшийся. Это уже слишком, и Найджел решает, что лучше сосредоточиться на двух енотах — ему до боли хочется закурить, и он свободной рукой достаёт сигарету из кармана, упрямо отказываясь перестать держать кисть Адама. Он зажимает сигарету пухлыми губами, прикуривает от «Зиппо», делает столь необходимую затяжку и снова сжимает руку Адама, пытаясь заверить его, что не делает ничего плохого.              — Знаешь… — начинает Найджел, глядя на пару животных, которые заняты тем, что валяется возле мусорного бака, — тот чёртов малыш чем-то похож на тебя.              Адам поворачивается, чтобы посмотреть на мужчину, хмурится и бросает невозмутимый взгляд:              — Ты понимаешь, что то, что ты только что сказал, не имеет никакого смысла. Как человек может быть похож на енота?              — Не знаю, как-то, — ухмыляется Найджел, наслаждаясь тем, что Адам его полностью игнорирует. — Этот большой — я. Посмотри на этот хуев хвост. Красавчик.              — У тебя нет хвоста, Найджел, у людей нет хвостов, — декламирует Адам, его голос звучит одновременно оскорблённо и взволнованно. — В процессе эволюции некоторые черты утратили большую часть или все свои первоначальные функции, есть множество примеров рудиментарности человека, таких как зубы мудрости или копец, также известный как копчик, который является остатком хвоста, но утратил свою первоначальную функцию поддержания равновесия и подвижности, хотя всё ещё служит местом крепления сухожилий, связок…              — Притормози, блядь, Адам, — перебивает его Найджел, ухмыляясь и куря, — я не такой умный, как ты, помнишь?              — Хочешь, ещё раз объясню?              — Да, — Найджел крепче сжимает его руку, — но веди себя тихо, иначе ты их вспугнёшь.              

☆

             Парни, решившие остаться на ночь, бездельничают в гостиной, когда Адам и Найджел возвращаются пару часов спустя. Телевизор включён, но звук приглушен, ибо кто-то в ближайшем кресле тихо сопит, повёрнутый спиной к пришедшей паре, двое других лениво кивают, приветствуя возвращение Найджела домой. Они пробираются в спальню, Адам начинает раздеваться, как он делал накануне вечером после чистки зубов — не веря самому себе, Найджел запирается в ванной и принимает долгий душ в надежде найти младшего спящим, когда он вернётся к мальчику в постель. «Прошло много времени с последнего бритья», — думает Найджел, проводя рукой по своему неряшливому подбородку, но сейчас он всяко не планирует бриться, потому быстро чистит зубы и входит в бесшумную спальню. Адам лежит в постели спиной к Найджелу, кто вытирается, затем достаёт из шкафа нижнее белье, бесшумно одевается и, откинув одеяло, забирается под.       По напряженным плечам парня Найджел понимает, что тот не спит. Он теребит угол подушки под щекой, и Найджел поворачивается на бок, чтобы посмотреть на тёмный кудрявый затылок Адама, на молочно-белую кожу шеи.              — Адам? Ты, это… Ну, знаешь, если ты не можешь заснуть, то, блядь, снова поболтай о космосе, да, красавчик? — ласково говорит старший, протягивая руку, чтобы коснуться плеча Адама, который поворачивается лицом к нему. «Черт, блядь, он не просто так снова назвал Адама красавчиком», — думает Найджел, когда Адам смотрит ему в лицо, тревожно опуская макушку на подушку — Найджел практически чувствует его мятное дыхание на своих губах. — Адам?              Но Адам не отвечает. Вместо этого он подаётся вперёд, дрожа всем телом, и прижимается к губам Найджела, не в силах полностью контролировать себя от нетерпения. Найджел замечает две вещи: Адам ужасно целуется — он вообще понятия не имеет как, — и всё же это лучший поцелуй, который Найджел когда-либо имел удовольствие испытать. Последний настолько растерян, что не знает, что делать, пока Адам обхватывает ладонями его лицо, притягивает ближе, тяжело дыша в приоткрытый рот Найджела, и дарит ему ещё один небрежный поцелуй за другим, в своём безумном исступлении, не замечая того, что Найджел даже не отвечает. Адам на мгновение останавливается, трётся губами о губы Найджела, их носы соприкасаются, и он, блядь, всхлипывает — и это всё, что может вынести Найджел, он хватает Адама за шею и притягивает его рот к своему, захватывая парня в поцелуе, что словно приливная волна накрывает его с головой. Желание, охватывающее тело Найджела, не что иное, как безумие — сводящее с ума чувство удовлетворения после того, как он так долго подавлял себя, — и Адам изо всех сил старается не отставать от пожирающих душу поцелуев, его руки находят путь к шее Найджела, а затем спускаются, чтобы зарыться в волосы на груди. Губы Адама удивительно расслаблены, когда он приоткрывает рот, чтобы высунуть язык навстречу губам Найджела, и Найджел стонет, пытаясь замедлиться, но это оказывается невозможным из-за того, что Адам облизывает его рот, как грёбанный котёнок.       Когда Адам отрывается от старшего во второй раз, он совсем запыхался, его розовые щеки стали похожи на пару персиков, и он, кажется, пытается заглянуть Найджелу в глаза, но вместо этого говорит в кончик его носа.              — Ты взволнован? Ты… Ну, знаешь, сексуально… Возбуждён? — Адам задыхается, гуще краснея. Найджел не знает, что сказать — всё должно быть очевидно, — но Адам, похоже, искренне не понимает, в чем иная составляющая очарования этого мальчишки.              — А ты? — голос Найджела звучит как низкий рокот — ему следовало бы избавить беднягу от страданий, но он слишком наслаждается происходящим, чувствует себя более живым, чем когда стрелял людям в голову.              — Да, — выдыхает Адам, — я был таким, когда держал тебя за руку.              — В парке?              — Да, — продолжает Адам, — я был таким, когда ты заклеивал мне лоб пластырем. А ты?              — Да, — вздыхает Найджел, обхватывая пальцами запястье Адама и притягивая его ближе.              — А ты?.. С-сейчас? — спрашивает Адам, и его губы складываются в идеальную букву «о», когда Найджел опускает руку ниже и прижимает раскрытую ладонь к выпуклости в нижнем белье, чтобы Адам почувствовал, брови парня исчезают под кудрявой чёлкой в знак понимания. — Ты твёрдый.              — Угу, — промычал Найджел, уткнувшись лицом в плечо Адама и глубоко вдыхая, его голос превратился в низкий стон, когда он провёл кистью Адама по себе, двигая ею вверх-вниз по скрытой тканью эрекции.                     Пальцы Адама обхватывают форму его члена, беря контроль, и Найджел отпускает его, дабы скользнуть рукой под футболку и дотронуться до его груди, прежде чем понять, что Адам — не девушка и трогать там особо нечего. Тогда, мужчина задирает ткань до подмышек и обхватывает ртом сосок, вызывая у Адама недоверчивый стон, когда он с большим энтузиазмом посасывает кусочек кожи, оставляя на груди крошечные красные отметины. Их губы находят друг друга в ещё одном жадном поцелуе, и Найджелу уже безразлично, что он подавляет Адама, больше нет, и он перекатывается через мальчика, накрывая большим телом, заставив обхватить ногой талию Найджела. Форма члена Адама отчётливо ощущается на бедре Найджела, это странно, но не неприятно, и когда Найджел опускает бедро вниз, Адам приподнимается в поисках трения — они оба стонут друг другу в рот, удивлённые внезапным всплеском удовольствия.       Он мог бы кончить вот так, лишь от этого — когда их бедра начинают двигаться в едином ритме, пальцы Адама скользят по волосам Найджела, их потные лбы прижимаются друг к другу, дыхание смешивается между поцелуями, эрекция пульсирует между животами. Ногти Адама впиваются в кожу головы, его короткие всхлипы становятся громче, и Найджел засовывает руку прямо под нижнее белье Адама и берет его основание в кулак, сжимая, после поднявшись, в то время как большой палец скользит по головке, вдавливаясь во влажную щель и размазывая сперму. Найджел никогда раньше не прикасался к члену другого мужчины, но ему кажется, что это легко — бёдра Адама начинают подрагивать вокруг Найджела, тот смотрит прямо, прикрыв глаза тяжёлыми веками, безудержное удовольствие отражается на его лице, когда Адам даже не пытается скрыть, насколько ему приятно. Ресницы трепещут, веки медленно закрываются, голова запрокидывается, рот приоткрывается в довольно громком стоне, когда он толкается в руку Найджела и кончает, сперма стекает на живот и между пальцами мужчины.       Найджел не ждёт, пока Адам успокоится — он стягивает с себя нижнее белье и хватает руку мальчика, чтобы снова воспользоваться ею, пальцы обхватывают член Найджела, кто накрывает его кисть своей, помогая двигаться, его бедра покачиваются, чтобы трахнуть ладонь Адама, пока Найджел уткнулся лицом в изгиб шеи парня. Всё его тело содрогается, когда Адам касается губами его уха, мягкие поползновения воздуха щекочут кожу Найджела, когда Адам напрягается под ним, его свободная рука обхватывает старшего за талию и хватает за ягодицу. Яростно дёргая бёдрами, Найджел вонзается в месиво на животе Адама, их соединённые руки сжимают член, и Найджел тоже кончает с тихим стоном, впиваясь зубами в место соединения шеи и плеча Адама. Их губы встречаются в беспорядочном, прерывистом поцелуе, руки обвиваются вокруг друг друга, когда они переворачиваются — Адам скользит сверху по Найджелу, кто немедленно пользуется возможностью полапать его за мягкий зад. Адам прерывает поцелуй, когда пальцы Найджела скользят к его ягодицам, грубые подушечки исследуют податливую кожу сфинктера, и Найджел рычит, наблюдая, как на лице Адама появляется растерянное выражение. Ясно, что он не понимает происходящего, но не говорит Найджелу прекратить — лишь остаётся неподвижным, когда Найджел наклоняет голову и покрывает нежными поцелуями приоткрытые губы Адама, пытаясь заставить его раствориться, когда он проникает внутрь кончиком указательного пальца.       Пальцы Адама сжимаются в кулак на груди Найджела, дёргая за волосы, он издаёт озадаченный звук, что становится более и более вопрошающим по мере того, как палец полностью проникает внутрь. Найджел может сказать, что с его губ вот-вот сорвётся дюжина вопросов, и поэтому он хватает Адама за затылок и притягивает его ближе, заставляя их губы соприкоснуться, чтобы заставить его замолчать, Адам хнычет ему в рот, когда Найджел начинает двигать им, вынимая палец и вдавливая обратно. Они оба снова возбуждены, но Найджел не собирается трахать его сегодня вечером — просто хочет посмотреть, как отреагирует Адам, — и, похоже, ему совсем непротивно, судя по мурашкам удовольствия, которые пробегают по его спине, заставляя мальчика дрожать в объятиях Найджела. Поцелуй прерывается меньше чем на секунду — этого времени Адаму предостаточно, чтобы выпалить сдавленный поток вопросов:              — Ч-что ты делаешь, Найджел? Почему ты трогаешь меня там? — Адам всхлипывает, ресницы его трепещут, и Найджел переворачивает Адама на спину, наполовину нависая над дрожащим телом, вталкивает палец снова, не в силах оторвать взгляд приоткрывающихся губ Адама при каждом толчке. Как было бы чертовски хорошо трахнуть его. — Тебя это заводит? Тебе это не кажется неприличным? Ты находишь это сексуально возбуждающим?              Найджел отвечает стоном и кивком — он прячет лицо в сладко пахнущих волосах Адама и неохотно покидает тело, решив просто прижать малыша к себе. Когда Адам в таком состоянии, он не собирается замолкать. Откинувшись на бугристый матрас своей кровати, Найджел ложится на бок лицом к мальчику, обхватывает ладонями лицо Адама и приподнимает, их глаза встречаются, когда Найджел пытается разгладить складку между нахмуренными бровями младшего большим пальцем.              — Адам, — чётко произносит Найджел, пристально глядя в широко раскрытые глаза с длинными ресницами, — знаешь, как происходит секс между парнями?              На мгновение Найджелу кажется, что тот вообще не в курсе, но затем брови Адама удивлённо приподнимаются, на его лице появляется осознание, и он краснеет, если это возможно, ещё сильнее, становясь более темным.              — О, — произносит Адам, моргая, после улыбается, отводя взгляд, чтобы посмотреть на кончик носа Найджела, изгиб его верхней губы, скулу, лоб. Найджел делает то же самое, продолжая поглаживать щеку Адама, их головы лежат лицом друг к другу на одной подушке. — Кажется, я знаю.              На какое-то время воцаряется тишина — Адам, кажется, о многом думает, но его веки начинают казаться тяжёлыми, и Найджел продолжает гладить брови ребёнка, его лоб, пока их дыхание не замедляется до комфортного ритма, вызывающего сон.              — Спокойной ночи, Найджел, — умудряется пробормотать Адам, придвигаясь ближе и утыкаясь носом в щеку Найджела.              — Спокойной ночи, Адам, — говорит Найджел в ответ, но долго не засыпает, потому что гораздо приятнее наблюдать, как сны играют на нежных чертах лица Адама, когда он тихо сопит.              

☆

             Было ещё раннее утро, когда Найджел проснулся первым. Они оказались практически приклеены друг к другу — Найджел умудрился обслюнявить щеку Адама и теперь небрежно вытирает ее открытой ладонью, прежде чем прижаться ближе, крепче обхватив руками талию юноши, а губами найдя уголок рта Адама, чтобы сонно поцеловать. Едва приоткрыв глаза, Адам поворачивается для поцелуя и охотно приоткрывает губы, и прошло много времени с тех пор, как Найджел в последний раз, проснувшись, хотел первым делом трахаться гораздо сильнее, чем закурить. Он обхватывает шею Адама и посасывает участок кожи, внутри у него что-то урчит от сонного стона, который издаёт младший, рука скользит вниз по плоскому животу, по засохшим пятнам спермы, и опускается, чтобы стянуть нижнее белье. Адам помогает ему, приподнимая бедра и устраиваясь спиной к Найджелу, позволяя повернуть себя на бок, в то время как Найджел накрывает его спину грудью, одной рукой обхватывая его торс, другой сжав его зад, располагая парня так, как ему заблагорассудится.       Тяжело дыша в подушки, Адам не говорит ему остановиться, когда Найджел скользит пальцами к его ягодицам. Он начинает играться с телом Адама, слегка надавливая, затем медлит, чтобы снова потереть кожу, обводя ее кругами, прежде чем убрать пальцы, спустить свои боксеры и вынуть член. Адам ахает, когда чувствует это — твёрдость другого мужчины касается его зада, — Найджел тоже издаёт стон, скользя концом члена по расщелине. Просто чтобы посмотреть, поддастся ли мышца, он направляет головку к входу Адама и толкается, естественно, находя мальчика слишком тугим, и вместо этого проникает двумя пальцами. Адам хнычет и отталкивается — внезапно он становится дрожащим, потным, маленьким суккубом, — Найджел перестаёт контролировать ситуацию, хочет оказаться внутри как можно быстрее и, не дав Адаму времени привыкнуть, начинает двигать пальцами туда-сюда в нетерпеливом темпе. Из гостиной напротив доносится шум, но Найджел не обращает внимания ни на что, кроме выражения лица Адама, как его глаза закатываются к затылку, рот открывается в сдавленных стонах.              — Я собираюсь так жёстко тебя трахнуть, — шепчет Найджел ему на ухо, сжимая пальцы и умудряясь найти то, что возбуждает Адама. Повернув голову через плечо, чтобы дотянуться до губ Найджела, Адам просит о поцелуе, и их губы беспорядочно соприкасаются, старший собирается добавить третий палец, когда раздаётся громкий, настойчивый стук в дверь.              Найджел поворачивается, чтобы посмотреть на проход, его глаза сверкают молниями, он переводит взгляд на мальчика в своих объятиях, а затем снова на дверь. Раздаётся иной стук, и босс колеблется, кажется, что это не самый лучший момент в его жизни… Найджел испускает поток проклятий на родном языке и неохотно отстраняется от Адама.              — Надеюсь, это чертовски важно, — бормочет он себе под нос, дрожа всем телом, когда спускает ноги с кровати и натягивает штаны, с большим трудом, учитывая его нынешнее возбуждённое состояние, и, не потрудившись застегнуть молнию, подходит к двери. Убедившись, что Адам целиком укрыт, Найджел бросает на него взгляд и обнаруживает, что тот всё также затаил дыхание, прижимает одеяло к груди, широко распахивает глаза и снова вздрагивает просто потому, что сейчас действительно самый неподходящий момент из возможных.              — Что? — Найджел кричит на человека, стоящего у двери — Рауля, как обычно, должно быть, вид у него устрашающий, ибо Рауль заметно съёживается, проверяя, где пистолет Найджела, лежит ли предмет на своём обычном месте на прикроватной тумбочке.              — Просто… Дарко в Нью-Йорке, — неприязненно объясняет он, — встреча с ним, после с новым потенциальным покупателем. У него всё расписано — твой телефон звонил всё утро.              — Сука, — Найджел чешет затылок, — дай мне, блядь, минутку.              Найджел подходит к шкафу и надевает свежую рубашку — на душ нет времени, но Найджел не против пахнуть Адамом весь день — и, прежде чем выйти из комнаты, он повторно смотрит на парня, внезапно обнаруживая, что ему трудно адекватную речь сформулировать — как будто его мозг был сведён к первобытному, к чему-то, где лишь Адам с его манящим, худым маленьким телом — наиважнейшая ситуация, у которой есть значение.              — Ты, — начинает он, обращаясь к парню и прочищая горло, — позавтракай, чёрт, а потом… Блядь. Знаешь, почитай свою книгу или ещё что-нибудь, я скоро вернусь, да, красивый?              Адам кивает, закутанный в одеяло — его волосы торчат во все стороны, и Найджелу хочется пригладить их ладонью, но у него нет времени. Сунув сигарету в рот, Найджел закуривает и решает уладить дело как можно быстрее, выходя из квартиры, надеясь, что Адам будет в безопасности тут, с Раулем.              

☆

      

      Как выясняется, дело не решается за пару часов. Поскольку новый клиент кажется достаточно надёжным, Найджел соглашается на первоначальный взнос и назначает встречу, но в итоге задерживается на некоторое время, занимая очередь и знакомясь с новой группой деловых партнёров. Он весь день на ногах, с утра с Дарко и его людьми, и к ночи обнаруживает, что, когда парень из банды клиента везёт его, на улице уже темно. Мысль о тихой квартире, где только едва гудит телевизор, его люди спят в гостиной, Адам смотрит документальный фильм о космосе или, возможно, даже ждёт его в постели — приятная мысль, домашняя, и за то время, что Найджел жил в Нью-Йорке, он ни разу не чувствовал себя дома, но не сейчас. Наркотики почти полностью выветрились из его организма, когда машина подъезжает к многоквартирному дому — фары все ещё горят, и у Найджела сразу же возникает ощущение, что что-то не так. Поблагодарив водителя, он выскакивает из авто и торопливо поднимается по ступенькам, чтобы попасть в коридор, его сердце колотится в груди от растущего беспокойства — в основном за Адама.              Сцена, открывшаяся его глазам, стала для него полной неожиданностью, когда Найджел рывком распахивает входную дверь и входит в квартиру. Дарко здесь с парой уебков, кто работают на него, третий человек привязан к стулу, руки за спинкой, его окровавленная и разбитая рожа низко опущена, слюна с кровью стекает из открытого рта, когда он невнятно умоляет. Дарко целится ему в голову из пистолета, что-то тихо говорит, но Найджел не может расслышать со своего места у входной двери — он с грохотом захлопывает ее, гнев нарастает с каждым шагом, и оглядывает квартиру в поисках Адама, который стоит, прислонившись к стене кухни, и в ужасе следит.              — А, Найджел, — мурчит Дарко, поворачиваясь с улыбкой на губах и разводя руки в дружеском жесте, — не окажешь ли честь? В конце концов, твоих же людей ёбнули.              Достав пистолет из-за спины, Найджел гневно вдыхает, осматривая дрожащего Адама с головы до ног, пытаясь обнаружить какие-либо повреждения. По большей части с ним всё в порядке, но в его голове что-то щелкает, когда Найджел поднимает оружие и целится в старого друга, а не в предателя.              — Ты привёл его сюда, — усмехается Найджел, угрожающе скривив рот, — в мой грёбанный дом.              — Найджел, — повторяет Дарко, словно рассказывает шутку, — считай это взяткой. В качестве извинения за то, что доверил этому куску дерьма такую важную работу. Я знаю, как ты относишься к стукачам, чувак.              Найджел не опускает пистолет. Он поворачивается, чтобы посмотреть на Рауля, у которого хватает порядочности выглядеть испуганным.              — Они что, блядь, избили его здесь? Перед… Перед ним?              — С Адамом всё хорошо, его не тронули, клянусь могилой моей матери, — Рауль поднимает ладони в знак капитуляции, оглядываясь по сторонам в поисках поддержки у Александра или Драгоша, кто тоже стоят с напряженными и встревоженными лицами. — Опусти пистолет, Найджел.              — Только не перед Адамом, — Найджел медленно качает головой, сжимая пальцами оружие, — не перед чёртовым Адамом.              — Никто не должен умереть здесь этой ночью, — пытается урезонить его Рауль, единственный из его людей, у кого хватает смелости спорить. Дарко выглядит так, словно в него уже стреляли, на его лице написано крайнее недоверие, когда он переводит взгляд в угол, где Адам прижался к стене, просто чтобы посмотреть, из-за чего весь сыр-бор. Он не понимает, в чём дело.              — Не смей, блядь, смотреть на него, — продолжает Найджел, прижимая холодное дуло пистолета к виску Дарко. — Не смей, блядь, смотреть на него, или я сделаю из твоего черепа кашу.              — Что за хуйня? — Дарко хрипит, встречаясь взглядом с Найджелом. — Нет причин так нервничать — мы ведь уходим, да? Бля, Найджел, тебе правда нужно поменьше пылесосить кокс.              — Ты убираешься отсюда к чёртовой матери и забираешь его с собой, — командует Найджел, указывая пистолетом на избитого мужчину, который смог поднять голову, чтобы понаблюдать за стычкой.              — Чёрт, — качает головой Дарко, — мы же уходим, просто спросил, что, блять, на тебя нашло, Найджел?              — Сьебись с глаз моих! — ревёт Найджел, его палец на спусковом крючке опасно дрожит, когда люди Дарко перерезают стяжки на запястьях избитого, дабы освободить его и поднять на ноги.              Вытирая рот тыльной стороной ладони, Найджел следит за процессом, за недоверчивым выражением лица Дарко и за ужасающей неумелостью его людей. Их лидер бросает иной взгляд на Адама, кто до сих пор прижат к стене, и, кажется, складывает воедино два и два — его брови взлетают вверх, когда на лице появляется понимание.              — Найджел, — нежно говорит Дарко, — я не думал о тебе, как о членососе. Прости, чувак.              Ну, и всё. Найджел подбрасывает пистолет в руке и вместо того, чтобы выстрелить в мужчину, просто со всей дури бьёт по голове. Колени Дарко подкашиваются — кто-то ловит его, но Найджел набрасывается на мужчину как маньяк, швыряя оружие на пол, испытывая внезапную потребность пустить в ход голые кулаки. Раздаются крики, люди растаскивают их в разные стороны, пока Найджел бездумно сражается, вкладывая весь гнев в кулаки, что врезаются Дарко в лицо. Он, должно быть, двигается как блядская ветряная мельница, у него длинные руки и грубая сила, но каким-то образом им удаётся разнять их — Рауль стоит позади него, обхватив Найджела за шею, а Александр прижимает правую руку всем телом. Один глаз Дарко уже начал опухать, густая струйка крови стекает по лбу с макушки, куда Найджел ударил его, когда они тащили его прочь; их голоса едва различимы, пока его люди пытаются убедить Найджела успокоиться.              — Отпусти, мать твою, — он вырывает руку, но не идёт за Дарко, стукачом и группой парней, которые, конечно же, никогда больше не придут в квартиру Найджела, выгибаясь в борцовском захвате Рауля, как разъярённый бык. Все запыхались — кровоточащий нос Драгоши — единственный побочный ущерб, но Найджел видит только Адама, кто ни на дюйм не сдвинулся со своего места. — Я и не собираюсь… Сука… Просто, блядь, уймись, не собираюсь я никого избивать…              — Спокойной ночи, босс, — говорит Рауль, отказываясь отпускать Найджела, пока тот не отдышится хотя бы. Проходит, как ему кажется, целая вечность, прежде чем Рауль ослабляет хватку — Найджел потирает рукой шею в том месте, где его держали, и оглядывает комнату, стараясь не выглядеть смущённым своей неожиданной вспышкой гнева.              Найджел не ждёт — он подходит прямо к Адаму и осторожно берет его лицо в ладони. Глаза мальчика расширены от страха, зрачки надуты, когда он смотрит на Найджела из-под темных ресниц.              — Мне так жаль, ангел, — голос Найджела теперь тих, — я не хотел, чтобы ты, блядь, видел такое дерьмо, мне так жаль, красивый.              — Я почти ничего не видел, я держал глаза закрытыми, когда они его били, — с болезненной невинностью говорит Адам, пока большие пальцы Найджела ласкают его скулы.              — Хороший мальчик, — выдыхает Найджел, запрокидывая лицо, зажатое в ладонях, и наслаждаясь тем, как доверчиво Адам позволяет ему это делать. Пребывая под кайфом адреналина, Найджел наклоняется и почти целует его, прежде чем опомнится, внезапно осознавая, что в комнате есть другие мужчины. — Иди в спальню, ладно?              Он не дожидается ответа Адама, прежде чем отпустить его и повернуться лицом к Раулю, Александру, Драгоше и Паоло, кто стоят тут, ожидая распоряжений. Когда удаляющиеся шаги Адама начинают отдаваться эхом по половицам, Найджел открывает рот и снова закрывает его, не в силах подобрать нужных слов. Он откидывает волосы с лица и смущённо отводит глаза, желая извиниться за то, что так сильно вспылил, но ему трудно подавить свою гордость.              — Выходной, — говорит Найджел, — возьмите денег из заначки. Сходите в блядский стриптиз-клуб, куда захотите.              Найджел не задерживается здесь надолго, чтобы увидеть весёлые выражения на лицах своих людей. Он разворачивается, чтобы войти в спальню, и закрывает за собой дверь, ожидая увидеть Адама, готовящегося ко сну, но вместо этого обнаруживает его стоящим на пороге и ожидающим, когда Найджел присоединится к нему. Когда дверь закрывается с отчётливым щелчком замка, Адам подходит к Найджелу и кладёт руку ему на пах. Его сексуальные намёки столь же неловки, как и любое другое социальное взаимодействие, но Найджел не позволяет себе расплыться в улыбке, ибо это только добавило бы больше вопросов к бесконечному списку Адама, а сейчас не время для болтовни. Протянув руку, чтобы обхватить лицо Найджела, Адам притягивает его к себе, чтобы дотянуться до губ, и запечатлевает неуклюжий поцелуй с открытым ртом на губах Найджела, прерывисто дыша от волнения, когда Найджел немедленно отвечает. Руки старшего обвиваются вокруг талии Адама, из-за того, что ниже, вынужден приподняться на цыпочки, чтобы их губы не отрывались друг от друга, а передние части тел были полностью прижаты друг к другу.              — Я… — пытается заговорить Адам между поцелуями, пока Найджел ведёт их к кровати, — я хочу, чтобы ты..... Ты можешь повторить то, что делал прошлой ночью…              Положив крепкие руки Адаму на плечи, Найджел толкает его на покрывало и забирается сверху, покрывая небрежными, торопливыми поцелуями открытую кожу, видневшуюся в вырезе рубашки. Желание волнами разливается по его телу, бедра начинают непроизвольно покачиваться, пальцы касаются пуговицы и молнии на джинсах Адама.              — Ты можешь… Прошлой ночью ты… Твои пальцы, ха-а, — Адам хнычет, хмурясь, пытаясь сосредоточиться на словах, слетающих с его губ, — было так странно, когда ты… Когда ты… Э-э… Вошёл в меня…              — Адам, — решительно прерывает его Найджел, забывая о своей задаче — обхватить ладонями лицо Адама и внятно заговорить. — Мне нужно, чтобы ты заткнулся, красавчик, можешь? — Адам медленно кивает. — Хорошо, — стонет Найджел и погружается в поцелуй ещё раз.              Он стягивает с Адама брюки вместе с боксёрами, уверенный в себе благодаря многолетнему опыту раздевать других, снимает с мальчика ботинки и носки, чтобы столкнуть их с кровати, затем снимает свою рубашку. Адам приподнимается ровно настолько, чтобы в ответ снять верх, и ложится обратно, прежде чем Найджел оказывается сверху, их губы неистово встречаются, Найджела заводит обнажённая кожа, внезапно оказавшаяся под ним. Когда мужчина опускает бедра, Адам приподнимает свои, и они стонут друг другу в рты — становится ясно, что Адам хочет этого также отчаянно, как и Найджел, его руки блуждают по всему телу старшего, пальцы проникают под пояс брюк.       Когда Найджел покидает тепло Адама, всего на мгновение — тянется за смазкой, спрятанной под матрасом, и чувствует, как пальцы Адама лихорадочно тянутся к ремню, расстёгивая пряжку и молнию, — после он снова оказывается сверху на нём, просовывая скользкие пальцы между разведённых ног, он пускает внутрь указательный и средний пальцы. С добавлением смазки всё по-другому, и губы Адама приоткрываются в громком вздохе, он не готов к проникновению, но тем не менее ему нравится. Поцелуй становится более настойчивым, беспорядочным из-за отсутствия практики, губы Адама забывают, что они делают с каждым движением пальцев Найджела. Последний добавляет безымянный палец, и Адам хнычет — он слишком тугой, Найджел это знает, но он достиг своего предела и хочет оказаться внутри до того, как Адам кончит, — двигая ими внутрь и наружу с растущим возбуждением. Выражение лица Адама возбуждает его больше, чем что-либо, что он когда-либо имел удовольствие видеть — и без того рассеянные глаза молодого человека с тяжёлыми веками затуманены, щеки в глубоких красных пятнах — Найджел утыкается лицом в изгиб шеи Адама, на секунду касается его плеча, тяжело дыша.       Теперь, когда губы Найджела не заглушают звук, стоны Адама становятся громче. Они не похожи на те, что Найджел когда-либо слышал раньше, безудержные, он не пытается придать им красивое звучание, и в каком-то смысле полная искренность его удовольствия ошеломляет — настолько, что у Найджела щемит в груди. Мальчику не место здесь, не в мире Найджела, полном насилия, наркотиков и предательств, и всё же он — лучшее, с чем он когда-либо сталкивался на своём пути нарушения закона. Найджел прижимается лбом к лбу Адама, прикусывая губу, и убирает пальцы, чтобы достать из заднего кармана брюк презерватив. Ему нужно это, нужно больше, чем воздух, — дрожащие пальцы Адама зарываются в его волосы, сильнее поощряя его, и Найджел стягивает нижнее белье, чтобы вытащить член, прежде чем разорвать упаковку зубами. Он отворачивается, чтобы выплюнуть кусочек пластика, застрявший у него между зубами, и надевает презерватив, после обхватывает колено Адама сзади и закидывает одну ногу себе на плечо, прежде чем их тела оказываются на одном уровне.              Первый толчок — просто божественный. Тело Адама крепче сжатого кулака — такое ощущение, что его нельзя сломать, — и пальцы Найджела впиваются в заднюю часть бедра Адама, когда он полностью входит, после делает паузу, чтобы они оба могли набрать полную грудь воздуха. Он поднимает взгляд на лицо Адама и видит на нем лёгкую панику, глаза и рот широко открыты, но Адам не расслабляется, несмотря на боль.       Адам действительно выглядит как девчонка, когда его трахают. Найджел отстраняется и толкается, его бедра находят устойчивый ритм, даже малейшее движение заставляет Адама стонать, его губы прижимаются к уху Найджела, отчего по спине мужчины пробегают приятные мурашки. Пальцы свободной ноги Адама зарываются в простыни и сбрасывают бумажник Найджела с кровати, монеты громко стучат по полу, и Найджел хватает его за лодыжку и подтягивает другую ногу вверх, а сам начинает двигаться быстрее, в голове блаженная пустота, когда он вбивает Адама в матрас.       Не в силах отвести глаз от лица Адама, Найджел не поддаётся желанию поцеловать его, хотя Адам пытается приподняться, чтобы поймать его губы — он не хочет упустить ни единого момента на выражение, мелькающее на невинном, обычно таком бесстрастном лице Адама, на то, как его рот никогда не закрывается, а глаза начинают закатываться к затылку по мере приближения кульминации. Найджел понимает, что сегодня он даже не прикоснулся к члену Адама, и поспешно просовывает руку ему между ног, чтобы обхватить пальцами его эрекцию, но уже слишком поздно, потому как Адам издаёт жалобный вопль и кончает прямо на руку Найджела, его тело сотрясается в конвульсиях, которые вырывают стон или два слова из хриплого горла Найджела. Адам выглядит так, будто понятия не имеет о том, что произошло — его брови приподняты от замешательства, смешанного с удовольствием, верхняя губа приподнята, и Найджел ничего не может с собой поделать, когда наклоняется, чтобы облизать надутые губы Адама. Он жалеет о презервативе — было бы здорово наполнить мальчика спермой, — но Найджел решает, что сделает это позже, а сейчас яростно двигает бёдрами с явным намерением.       Ноги Адама соскальзывают с плеч Найджела и обхватывают его за талию, их скользкие от пота тела двигаются в унисон, и он чувствует себя удивительно расслабленным под Найджелом, таким податливым и тёплым, что первые волны оргазма просто заставляют старшего двигаться быстрее. Найджел едва замечает, как его губы шепчут что-то глупое, вроде «ангел», в горячий рот Адама, когда он кончает, кончиками пальцев впиваясь в мягкую плоть задницы Адама, оставляя полумесяцы на млечном пути его кожи. Тонкие руки обвиваются вокруг его шеи и притягивают его в объятия, их дыхание одинаково прерывистое, оба приходят в себя после совместного мгновения экстаза. Найджел скалится, и Адам радостно улыбается в ответ, вероятно, думая, что он тоже должен повторить — в этот момент Найджел понимает, что по уши влюблён в этого человека, увязает в болоте по макушку, и он не прочь утонуть, ибо Найджел всегда был персоной, кто любит сильно, без всяких границ. Но быть с Найджелом вредно для Адама. Небезопасно.              — Потрясающие ощущения, — шепчет Адам, словно не уверен, можно ему уже говорить или нет, — правда… Очень приятно, Найджел.              — М-м-м, — стонет Найджел, пряча лицо в растрёпанных кудрях Адама, не желая, чтобы ребёнок видел выражение его растерянности, хотя Адам и не знает, как это понять. Он наполовину твёрд и внутри Адама, вроде как хочет продолжить, но дыхание Адама превратилось в тихие вздохи, и Найджел неохотно опускает руку, чтобы убедиться, что презерватив не соскальзывает, когда он вынимает его. Едва заметно поморщившись, Адам откидывается на подушки, Найджел завязывает пластик и бросает его в мусорную корзину, но промахивается больше чем на пару дюймов. Будильник на прикроватной тумбочке показывает, что сейчас почти час ночи — воскресенье, — и, чувствуя, как внутри у него нарастает страх, Найджел вспоминает, что сегодня день похорон отца Адама. Взглянув на спящего рядом парня, Найджел с мрачной уверенностью заводит будильник, после ложится обратно, чтобы заключить Адама в объятия и вдохнуть аромат его волос. Чёртов Адам.              

☆

             Найджел не привык к трели. Обычно он просыпается, когда ему, блядь, заблагорассудится, ест, что ему, блядь, захочется, трахается с кем и когда угодно, стреляет в людей и нюхает кокаин, не задумываясь о том, что правильно и что нет. Первое, что делает Адам утром, открыв глаза, — это улыбается ему, чёрт возьми, глупой, сонной улыбкой на пухлых губах, и впервые за много лет Найджелу хочется заплакать, но, конечно же, нет. Он дарит мальчику долгий, тягучий поцелуй на прощание, просовывая одну ногу между ног Адама, но запрещая себе перекатиться по стройной фигуре младшего.              — Сделай снова, — названный выдыхает ему в губы, — сделай то, что ты делал прошлой ночью, ещё раз.              — Не сейчас, красавчик, — говорит Найджел, ему действительно требуется вся сила воли, чтобы отказаться, и, сука, было бы прекрасно окунуться в это идеальное тепло сразу после пробуждения.              Вместо этого Найджел поднимается, не обращая внимания на растерянное выражение лица Адама, и шагает в ванную за быстрым душем. Он сбривает щетину с лица, желая выглядеть сегодня более презентабельно и не так походить на преступника, брызгает лосьоном после бритья и возвращается в спальню, обернув бедра полотенцем.              — Приведи себя в порядок, — говорит Найджел, не желая видеть лицо Адама — чем больше смотрит, тем тяжелее будет — закуривает сигарету сразу после того, как за младшим закрывается дверь в ванную.              Когда он выходит из душа, Найджел сидит на кровати, одетый во всё черное, и курит свою третью сигарету за утро. Адам, кажется, догадывается, что что-то происходит, — застывает в дверях и прямо-таки таращится на мужчину, открывая и закрывая рот, как рыба, попавшая на сушу. Его щеки слегка порозовели после душа, и это вызывает приятное, тупое ощущение возбуждения внизу живота у Найджела, прежде чем ему удаётся снова отвернуться.              — Почему ты так одет?              — Адам, переоденься.              — Мы куда-нибудь идем?              — Просто надень что-нибудь из одежды, бля, Адам. — Найджел затягивается сигаретой, затем выдыхает дым, его пальцы дрожат, сердце в груди ощущается тяжёлым, ледяным камнем. Адам некоторое время ничего не делает — неподвижно стоит, вероятно, такой же растерянный, как и всегда, но у Найджела нет сил что-либо объяснять. Он только хочет, чтобы Адам делал то, что ему говорят.              — Отлично! — Адам вскрикивает, перебегая на другую сторону кровати, где его одежда разбросана по полу, и начинает неуклюже натягивать штаны. Найджел снова чувствует себя ужасно — чувство вины гложет его изнутри, как стая стервятников добычу, и он встаёт с кровати, когда Адам почти закончил надевать свитер, в котором появился здесь.              — Мы идём на эти грёбанные похороны, ясно? — Найджел стонет, туша сигарету о пепельницу на прикроватной тумбочке. — Сейчас полдень, верно?              — Оу. — Адам моргает, глядя на него, одна из его рук как раз просовывается в рукав свитера. — Я думал, ты не хотел, чтобы я пошёл. Ты сказал, что собираешься оставить меня здесь.              — Ну, я, блядь, передумал, — продолжает Найджел, — а теперь поторопись, блядь, нам всё равно нужно заехать к тебе домой, чтобы взять тебе подходящий костюм.              — Да, Найджел, — улыбается ему Адам, совершенно не замечая напряженного тона в словах Найджела. — Я рад, что ты передумал.              — Да, я тоже блядски рад, — бормочет Найджел себе под нос, обходя комнату и начиная собирать вещи Адама и запихивать их в сумку. Они вместе выходят из комнаты, Адам следует за ним по пятам, а Найджел будит Рауля, кто спал на диване в гостиной, и говорит ему подвезти их.              Они не берут фургон — в основном из-за пулевых отверстий в двух передних дверях. В итоге они выбирают простой, выцветший черный легковой автомобиль, который не привлечёт ненужного внимания. Найджел и Адам садятся на заднее сиденье, Рауль берет на себя обязанности водителя, и становится тихо, даже радио не включено, когда Найджел толкает Адама локтем в бок, чтобы заставить его сообщить им адрес своего дома. Чувствуя себя крайне раздосадованным, Найджел ощущает тяжесть на плечах от вины за то, что всё утро вёл себя как придурок, хотя ему следовало бы пожалеть Адама, а не себя, но Адам, похоже, не испытывает большего эмоционального потрясения от того, что едет попрощаться с отцом, чем за последние пару дней. С глубоким сожалением в сердце Найджел протягивает руку, чтобы взять Адама и ободряюще сжать кисть — он должен был попытаться лучше понять ситуацию, должен был быть добрее к мальчику. Адам не заслужил ни одного резкого слова, ни одного плохого взгляда, к чему Найджел так привык, что позабыл, что не все такие, как он, — озлобленные и избитые миром. Даже если бы у него не было синдрома Аспергера, Адам, вероятно, был бы таким же чистым.       Здесь нет пробок, и поездка до дома Адама занимает чуть больше получаса. Пока младший переодевается, Найджел обходит квартиру и осматривает огромное помещение — книжные полки, заполненные книгами по астрономии, естественным наукам, никакой художественной литературы, заглядывает в хорошо расставленные кухонные шкафы, просматривает стопку писем, которые были брошены в его почтовый ящик на двери. На холодильнике есть какой-то список, прикреплённый скотчем; «Домашние дела Адама и папы», Найджел сухо сглатывает, внезапно становится невыносимо грустно, когда он представляет себе его парня, живущего здесь в полном одиночестве и проводящего свои дни до скончания веков за нудным чтением и поеданием макарон с сыром. Когда Адам на минутку заходит в ванную, Найджел осматривает спальню: темно-синее детское постельное белье, занавески со звёздами, шкаф, полный аккуратно сложенной одежды, стопка порно-дисков, чему Найджел улыбается, и, как ни странно, что-то похожее на космический костюм. Найджел разворачивается, когда Адам выходит из ванной, одеревеневшими пальцами поправляя галстук, и преодолевает расстояние между ними, чтобы помочь.       Адам в этом костюме выглядит ещё великолепнее, его волосы зачёсаны назад и убраны со лба, и Найджел проводит ладонями по плечам мальчика, не в силах перестать прикасаться.              — Много космических штучек, да? — Найджел мурчит это просто для того, чтобы разрядить странную атмосферу, на которую Адам совершенно не обращает внимания.              — Да. Позже, если хочешь, я могу показать тебе свой телескоп, — взволнованно говорит ему Адам. — Это 11-дюймовый телескоп Шмидта-Кассегрена с целыми передаточными числами и постоянно программируемой периодической коррекцией ошибок. 11-дюймовый SCT улавливает на 41% больше света, чем 9,25-дюймовая модель. Увеличенный диапазон широты…              Найджел улыбается энтузиазму Адама, но не велит ему заткнуться.              — Прости, я слишком много болтаю, когда волнуюсь, — выдыхает он, затем смотрит на часы. — Это в пятнадцати минутах езды, не пора ли нам ехать?              — Да, скоро, — говорит Найджел, внезапно осознавая, что это последний раз, когда он может поцеловать Адама, и это наполняет его ужасом, заставляя его пальцы крепче сжимать бицепсы Адама. — Ещё чуток, Рауль может превысить ёбаное ограничение скорости или типа того.              — Противозаконно, — радостно напоминает ему Адам, расплываясь в улыбке, когда Найджел наклоняется, чтобы поцеловать его.              Их губы соприкасаются, и Найджел в отчаянии, горячий, как огонь, в то время как Адам, совершенно не замечая серьёзности ситуации, просто прижимается ближе и хихикает. Он издаёт приглушенный звук, пытаясь что-то сказать, но Найджел игнорирует его, обхватывая ладонями лицо Адама и удерживая его там, где ему хочется, продолжая целовать его губы с растущей настойчивостью.              — Ты заставляешь меня волноваться, — умудряется произнести Адам между поцелуями, его хихиканье, наконец, затихает и переходит в тихое сопение, — Найджел… Найджел… Нам нужно… Ха… Нам нужно идти.              — Да, хорошо, красавчик, — мурчит Найджел, и его голос звучит смущающе слабым. Адам стоит рядом, и выражение его лица постепенно становится мрачнее, когда Найджел отстраняется. Взяв Найджела за руку, он на мгновение прикусывает нижнюю губу, прежде чем заговорить.              — Я нервничаю из-за похорон. Там будет много людей, — говорит Адам, когда они выходят из дома, но Найджел едва слушает из-за сильной боли, внезапно охватившей его грудь. — Странно, что я больше никогда не смогу увидеть своего отца.              — Там будут все твои друзья, да? Как того зовут?.. Харлан? Разве ты не рад его видеть? — Найджел говорит ему, открывая дверь, чтобы Адам сел в машину. — С тобой будет полный порядок.              — О, конечно, — Адам кивает в знак согласия. — Я знаю, что со мной всё будет хорошо, теперь у меня есть ты.              Найджел некоторое время молчит. Он сжимает руку Адама, смотрит на его профиль, в то время как Адам смотрит в окно на проплывающий мимо пейзаж, наблюдает, как ветер срывает листья с деревьев и закручивает их в спираль в воздухе.              — Просто сосредоточься на том, чтобы пережить этот день, — тихо бормочет Найджел, ненавидя себя, но зная, что то, что он планирует, — правильное решение.              

☆

             Машина подъезжает к кладбищу за четыре минуты до полудня. Они выходят из машины, а с тротуара стекаются люди, и Адам машет рукой крупному пожилому чернокожему мужчине, который ждёт у ворот. Тот, кажется, удивлён, увидев Адама, на его лице смесь замешательства и беспокойства, когда он издалека смотрит на Найджела, кто отказывается двигаться, когда Адам дёргает его руку. Ещё пара нетерпеливых рывков, и Адам поворачивается к нему лицом, ветер трогает его волосы и растрёпывает тщательно уложенные локоны, глаза требуют ответа. Мужчина уже приближается к ним, но Найджел не обращает внимания, поскольку фокус сосредоточен только на Адаме.              — Служба вот-вот начнётся, поторопись, Найджел, — уговаривает его Адам, дёргая повторно. — Нам нельзя опаздывать.              — Я не его друг и не его семья, я не должен ходить, — тихо отвечает ему Найджел, теперь беспокоясь, что мужчина подойдёт и прервёт их, — ты иди. Я подожду прямо здесь, да, ангел?              — Почему ты продолжаешь меня так называть? Ангелов не существует, — парирует Адам, как будто Найджел снова ведёт себя глупо и ему нужно, чтобы кто-то поправил его. — Научных доказательств нет.              — Я знаю, что они, блядь, есть, — Найджел улыбается Адаму, — я знаю, потому что прямо сейчас держу одного из них за руку.              — Ты ведёшь себя глупо, — начинает Адам, расплываясь в улыбке, прежде чем звук его имени заставляет его обернуться. Его рука выскальзывает из хватки Найджела, когда он подходит ближе, чтобы поприветствовать человека, который, должно быть, не кто иной, как Харлан, единственный, с кем Адам мог связаться по телефону.              — Где, чёрт возьми, ты был? — мужчина обнимает его за плечи.              — Это своего рода секрет, — Найджел слышит слова Адама, — я расскажу тебе позже.              Адам оборачивается, чтобы бросить взгляд через плечо на Найджела, когда тот ободряюще кивает. Зная, что Адам просто не в состоянии прочитать выражение его лица, парень, похоже, воспринимает эмоции, как того хочет Найджел.              — Но сейчас нам нужно поторопиться, — голос Адама тонет в уличной суете, когда они проходят через ворота на территорию церкви.              Найджел прислоняется к дверце машины, закуривает сигарету и смотрит на его удаляющуюся спину, на его тёмные кудри, пока они не исчезают из виду. Бросив последний, долгий взгляд на кладбище, Найджел садится в машину и велит Раулю уезжать.              

☆

             Найджел выживает ровно трое суток без Адама. Три дня он бухает, употребляет слишком много кокаина и выкуривает пачку сигарет за период, в который он обычно выкуривает полпачки. Три слишком долгих, до боли в груди, одиноких дня, пока Найджел не садится в машину и не едет к дому Адама. Однако внутрь не заходит — сам по себе приезд сюда уже достаточно неприятен, — и поэтому Найджел сидит в машине и агрессивно смотрит в окно Адама, полностью сосредоточившись на жёлтых занавесках, будто он уверен, что те вот-вот загорятся. Закурив сигарету, Найджел опускает стекло машины, чтобы выдохнуть дым, и думает о том, что ему определенно не следует тут находиться, что это самая ужасная идея из всех возможных. У него есть веская причина не подпускать Адама к себе — парень не заслуживает той жизни, которую Найджел выбрал для себя, Адам слишком ангельски воспитан для этого, — но Найджел ничего не может с собой поделать, он просто хочет убедиться, что Адам жив и невредим, хотя прошло всего три дня с тех пор, как Найджел в последний раз видел его, целовал, держал за руку. За это время многое могло произойти.              — Чёрт возьми, — сокрушённо стонет Найджел, ударяясь лбом о руль. За занавесками происходит какое-то движение, и Найджел поднимает взгляд, но ткань снова неподвижна, должно быть, показалось, ведь он выпил несколько глотков виски, прежде чем ехать сюда. Сигарета на вкус как дерьмо, и Найджел выбрасывает ее в окно, барабаня пальцами по рулю, челюсть напряжена, сухожилия на шее натянуты. Мысль о том, что Адам возвращается из церкви, ожидая найти там Найджела, вызывает у него удушающую агонию, он бродит по улицам, зовёт Найджела по имени, пытается найти его, но в конце концов сдаётся и возвращается домой. Сидит перед телевизором, читает свои книги по астрономии, ест свои ужасные макароны с сыром и думает, что Найджела не волнует, что с ним, хотя на самом деле это совсем не так. Найджел слишком сильно переживает, и именно по этой причине ему не следует этого делать. Бросив другой взгляд на окно, Найджел заводит машину и уезжает.              

☆

             Он возвращается на следующий день. Ненавидя себя немного меньше, чем прошлым вечером, сегодня Найджел пришёл сюда ближе к полуночи, что, если подумать, и вполовину не так плохо — улицы пусты, никого не побеспокоит припаркованная там незнакомая машина, похожая на подозрительного грабителя, планирующего взлом и проникновение в дом. Он знает, что Адам ложится спать около одиннадцати, но свет все ещё горит — Найджел несколько минут смотрит в окно, прежде чем чья-то тень мелькает за занавесками, и в квартире становится темно. Его сердце совершает такой неприятный скачок, что Найджел обнаруживает, что достаёт пачку красных «Мальборо» из переднего кармана своей безвкусной рубашки с собачьим принтом и трясущимися руками закуривает — он не понимает, действительно не понимает, что такого есть в Адаме, что делает старшего таким слабым и уязвимым, когда ни одно из этих двух слов никогда не было бы использовано для описания того, какой он человек. Ни намёка на волосы, ни на бледную кожу Адама, просто тень, и у Найджела учащается сердцебиение, что не может быть нормальным в его возрасте. Он думает об Адаме в пижаме, скользящем под тёплое одеяло, и с замиранием сердца понимает, что Адаму он здесь не нужен. Адам снова может позволить себе роскошь спать в своей собственной постели, ему больше не нужно спать в кровати Найджела — он вернулся к привычному, заносчивому распорядку дня, где нет свободного места ни для Найджела, ни для кого-либо ещё, если уж на то пошло. Весьма вероятно, что Адам даже не страдает от одиночества так, как большинство людей. Вероятно, он не проронил ни слезинки из-за Найджела.              

☆

             На пятый день терпение Найджела почти лопнуло. Никогда прежде он не проводил столько дней, одержимый кем-то, вместо того чтобы просто заявиться к ним домой — он представляет, как стучится в дверь Адама, целует его и, даже не доходя до спальни, они трахаются, может быть, прямо на полу в гостиной, — и эта мысль заставляет его издать раздражённый стон и грубо провести рукой по паху. Он не может так поступить, он не должен так поступать, но причины, по которым Найджел бросил его в воскресенье после похорон теперь кажутся незначительными, чем-то, что на самом деле не имеет смысла по большому счету, и кем должен быть Найджел, чтобы определять, что хорошо, а что нет для Адама — он взрослый человек, способный самостоятельно принимать решения, хотя его мозг работает не так, как у Найджела, что, по правде говоря, не так уж плохо.       Воздух в машине кажется удушливым, как в ненастную погоду перед грозой, и он выходит, пошатываясь, откидывая волосы с глаз, закуривает сигарету и прислоняется к капоту, продолжая смотреть на окно дома Адама, как и много дней назад. Уже двенадцатый час, и в квартире темно — время его прихода не имеет никакого смысла, Найджел это знает, ибо сверлить взглядом входную дверь — занятие не совсем продуктивное, — но вот он снова здесь, снова надеется на что-то, борясь с собственной совестью и потребностью быть рядом с его мальчиком. Когда входная дверь в дом Адама открывается, Найджел не ожидает, что там будет он. Он одет в джинсы и мягкий свитер, плотное пальто с большим капюшоном, что он натянул на голову, и его лицо частично остаётся в тени, когда он захлопывает входную дверь и спускается по обледенелым каменным ступеням, чтобы пересечь тротуар и подойти к Найджелу, кто в изумлении роняет сигарету из губ.              — Почему ты продолжаешь приходить сюда, Найджел? — Адам кричит, Найджел никогда раньше не слышал, чтобы он так кричал; капюшон падает с его головы, открывая взъерошенную шевелюру. — Я не понимаю, что это значит, когда ты приходишь сюда и просто куришь! Я не могу уснуть, когда знаю, что ты где-то здесь!              — Адам… — начинает Найджел, но взгляд Адама слегка задумчивый, его голубые глаза ярко светятся в свете уличного фонаря.              — Глупый Адам, глупый Адам! — кричит он, в отчаянии вскидывая руки. — Давай просто соврём ему и оставим его там, он ничего не заметит, он такой тупой! Ты лжец, Найджел!              — Я не лгал тебе, — пытается сказать ему Найджел, избегая рук Адама, которые раскачиваются, напоминая короткую капризную ветряную мельницу.              — Ты не говорил мне, что уедешь, это считается ложью! — Адам продолжает вопить — в окне здания на противоположной стороне улицы загорается свет, и кто-то выглядывает из-за занавесок, чтобы проследить за сценой, происходящей на улице внизу. — Почему ты оставил меня там? Ты сказал, что не отпустишь меня домой!              — Ну, я… — заикается Найджел, внезапно обнаруживая, что ему чрезвычайно трудно объяснить свои доводы, — я думал, это то, чего ты, блять, хотел. Ты всё время говорил о том, что хочешь вернуться домой.              — Я не хотел возвращаться домой таким образом, ты всё неправильно понял, совсем неверно, — голос Адама срывается, его руки опускаются и скользят в карманы, мышцы лица подёргиваются от давления, кое он прилагает, пытаясь подобрать нужные слова, — я… Я… Я искал тебя. Я не понимал, я не понимаю…              Какое-то время они стоят молча, потом Адам отводит остекленевшие глаза и смотрит поверх плеча Найджела, но ничего не видит. Слезы собираются на его ресницах, когда он пытается их смахнуть.              — Ты больше не хочешь… — Адам на мгновение замолкает, прежде чем с его губ слетает ругательство, — поиметь меня?              — Э-э-э, — запинается старший, и его щеки вспыхивают, честно сказать, Найджел чертовски краснеет, — я хочу трахаться с тобой больше всего на свете. Если бы у меня был хуев выбор, я бы никогда не перестал иметь тебя.              — Правда? — он недоуменно хмурит брови, — это физически невозможно, если бы ты продолжал трахать меня все время, твои жизненные функции в конечном итоге нарушились бы, и ты бы…              — Мы бы делали перерывы между ними, — перебивает его Найджел, не в силах перестать ухмыляться, поскольку ситуация, несмотря на всю ее неловкость, становится ещё и чрезвычайно глупой, — я имел в виду, что, если ты, блядь, позволишь, я мог бы приходить и трахать тебя каждый день, пока я тебе не надоем и ты, чёрт, не порвёшь со мной.              — Почему я должен?              — Я, блядь, не знаю, — фыркает Найджел, подходя на шаг ближе, — потому что я, например, перестрелял кучу людей, торговал наркотиками и похитил тебя. Большинство людей сочли бы это полной лажей.              — О, — просто информирует Адам, озабоченно прикусывая губу, — но я не такой, как большинство людей.              — Да, — Найджел делает последний шаг, чтобы подойти достаточно близко и провести костяшками пальцев по щеке Адама. — Ты не такой, как большинство людей, и мне это блядски нравится.              Прижимаясь к прикосновению, Адам закрывает глаза и выдыхает. Когда он снова открывает их, те кажутся ещё прекраснее, чем когда-либо: длинные ресницы отбрасывают тени на его щёки, тёмные круги под глазами, в голубизне его глаз отражаются звёзды на безоблачном ночном небе, они невероятно большие, до боли невинные.              — Хочешь чай?              — Хм?              — Я спросил, не хочешь ли ты чай, Найджел, — терпеливо повторяет Адам, убирая руку Найджела от щеки и вплетает свои пальцы в его, чтобы потянуть старшего за собой. — Я всегда пью чай перед сном.              Они не доходят до спальни. Как только входная дверь закрывается, Найджел разворачивает парня и целует, их губы соприкасаются, как у пары хищников, дерущихся за добычу, и оба, сняв куртки, в нетерпении хватают друг друга за лица. У Адама перехватывает дыхание, когда Найджел толкает его к дверному проёму, ведущему на кухню, его ноги отрываются от земли, руки мужчины обхватывают его за зад, чтобы прижать к стене, и от этого удара ближайший шкаф, наполненный фарфором, дребезжит. Прикосновение кожи Адама вызывает больший кайф, чем все вместе взятые наркотики, что Найджел вводил в свой организм, он наслаждается этим; ощущение жилистых рук Адама, обвивающих его шею, податливая сила его маленького тела, его губы, которые уступают Найджелу и позволяют ему получить это, всё это, и Найджел берет и перенимает всё, что Адам готов ему дать.       Он сажает парня на кухонный стол, опрокидывая при этом коробку с отрубями, и пальцы Адама тянутся к его паху, расстёгивают ширинку Найджела, скользя тёплой ладонью, обхватывая выпуклость в нижнем белье Найджела. Снимая джинсы Адама с привычной лёгкостью, Найджел делает то же самое и запускает руки за пояс его боксеров, оба тяжело дышат друг другу в рот, пока их руки выполняют всю работу, прижимаясь лбами друг к другу, трепещущие ресницы Адама щекочут переносицу Найджела. Он хочет, чтобы Адам разделся как можно быстрее, но рука в его штанах сильно отвлекает его, и Найджел стонет, когда губы Адама касаются татуировки на его шее, а пальцы сжимают ствол крепче.              — Мне так жаль, малыш, — Найджел прижимается губами к скуле Адама, ощущает лёгкую щетину на подбородке и вздрагивает от удовольствия, — так жаль, что я оставил тебя там.              — Хм, — рассеянно мычит Адам, убирая руки и начиная расстёгивать рубашку Найджела. Его пальцы на удивление проворны в спешке, когда он стаскивает ткань с плеч, проводит ладонями по груди Найджела, по волосам на ней, затем хватает его за бёдра и притягивает ближе.              — Я блядский придурок, ясно? Я просто хочу для тебя самого лучшего, — бормочет Найджел, позволяя всему этому изливаться из него, — ты чертовски хорош для меня, ты самый лучший… Идеальный… Я так хочу тебя…              — Найджел, — Адам нетерпеливо фыркает, обхватывает лицо обеими руками и, удерживая его на месте, безучастно произносит: — Ты не мог бы заткнуться?              Они смотрят друг другу в глаза — Найджел беспокоится, что найдёт что-то во взгляде Адама, доказательство того, что он все-таки этого не хочет, но Адам одаривает его самой широкой, искренней улыбкой, довольный тем, что ему удалось заставить мужчину замолчать.              — Отведи меня в спальню, — велит он, и Найджел с радостью подчиняется, снова берет Адама на руки и, спотыкаясь, шлёпает через кухню в комнату Адама.              Переступая порог, он щелкает выключателем, не желая делать это в темноте, и опускает Адама на покрывало, забираясь на него, одновременно снимая остальную одежду: носки с ног, джинсы с ног, целуя грудь, когда из-под рубашки открывается кожа. Дыхание Адама переходит в прерывистое всхлипывание, когда губы Найджела добираются до его пресса, до лобка и ткани боксеров, где он останавливается, целуя очертания члена Адама сквозь нижнее белье. Найджел никогда раньше не делал ничего подобного, но реакция, что он получает, оправдывает все усилия — обхватив пальцами основание эрекции Адама, он вытаскивает ее и прижимается кончиком языка к головке, после просто позволяет ей скользнуть в рот.              — Ха-а, хах, — в голосе Адама слышится удивлённое хныканье, его руки взлетают, чтобы схватить Найджела за волосы, и он резко выдыхает через нос.              Мышцы его живота напрягаются от удовольствия, бедра дрожат в том месте, где они обхватывают плечи Найджела, последний может распознать такие признаки где угодно, потому он выпускает член Адама изо рта, прежде чем тот успевает кончить, и поднимает взгляд на красное лицо, смотрящее на него в ответ. Кажется, впервые за всё время Адам понимает, чего хочет Найджел, без слов — он протягивает руку к прикроватному столику, роется в ящике, после протягивает ему что-то, маленький тюбик смазки, и Найджел умелыми пальцами снимает с него колпачок, прежде чем продолжить отсасывать Адаму. На этот раз он делает это медленно, просто водя языком по выпуклости, полностью снимая боксеры Адама, чтобы дать ему возможность развести ноги.       Зная, что Адам легко справится с этим, Найджел пускает два пальца, чтобы подготовить его. Бедра Адама приподнимаются над кроватью, головка его члена касается нёба Найджела, но он не давится — наполовину ожидал этого — он глотает его в последний раз, прежде чем провести языком по венке на нижней стороне члена Адама, опускаясь ниже, пока не раздается тихое скуление. Адам явно не верил в то, в каком направлении движется язык Найджела. Названный не думает дважды, просто действует, сгибая одну из ног Адама, чтобы дотянуться до того места, где его пальцы проникают в него, и облизывает край, ногти Адама довольно больно впиваются ему в кожу головы. Он смутно слышит, как Адам что-то бормочет, но не обращает внимания, находя себя в безумной жаре, ощутив влагу на внутренней стороне кожи Адама, двигая пальцами, пытаясь найти то место, которое возбудит его. Кто-то давит ему на макушку, и Найджел, подняв глаза, видит, что Адам пытается оттолкнуть его — всё его лицо покраснело, кудри от пота прилипли ко лбу — и Найджел подчиняется, позволяя Адаму уложить его на спину и снять последнюю одежду между их телами — брюки Найджела вместе с его боксерами.       Адам оседлал его — садится на таз Найджела и, заведя руку за спину, берёт член скользкой ладонью, проводит пару раз вверх и вниз по всей длине, прежде чем попытаться ввести его в себя. Он неопытен, неуклюж и не знает, как это делается, но Найджел всё равно позволяет ему, не желая лишать его новообретённой уверенности. Взгляд Адама, как всегда, рассеянный, но в нем есть решимость, и ему каким-то образом удаётся, головка члена Найджела проскальзывает сквозь плотное кольцо мышц, когда Адам опускается, приоткрывая рот от напряжения, ища, за что бы ухватиться, и останавливаясь на том, чтобы насаживаться, прижав ладони к животу Найджела. Адам не даёт себе времени привыкнуть к тому, что в него проникают, и сразу же начинает двигаться — Найджел нисколько не возражает, он берёт Адама за бёдра и помогает ему, приподнимаясь, когда Адам опускается, заставляя их обоих стонать. Их ритм неровный, повсюду, но это их не сковывает — так даже лучше, без презерватива Найджел может чувствовать всё; он может чувствовать, как сильно Адам этого хочет, как это заводит его также сильно, как и Найджела, это плотное тепло вокруг него лучше, чем любой секс, что у него был раньше.       Найджел приподнимается в сидячем положении, чтобы обнять Адама за талию, чтобы ему было удобнее, запрокидывает голову и тут же получает горячий поцелуй в губы, язык Адама проскальзывает в рот, он тяжело дышит, сопит, постоянно всхлипывает, заглушая скрип кровати. Адам запрокидывает голову, когда Найджел сильнее прижимает его к себе, вдавливает лицо Найджела в свою грудь и напрягается, выгибая спину — на мгновение Найджелу кажется, что он зашёл слишком глубоко и причинил боль, но Адам качает головой, его движения становятся более неистовыми — желудок Найджела неожиданно скручивает при осознание того, что Адам хочет грубости. Он собирается кончить раньше Адама — Найджел понимает это и зарывается лицом в шею мальчика, касаясь губами потной кожи, и энергично двигается вверх, пытаясь сдержать удовольствие, но Адам просто наслаждается.              — Я собираюсь… Хах-х, — кричит он, дёргаясь в объятиях Найджела, и вот оно — горячая сперма разбрызгивается по всему животу Найджела, тело Адама сотрясается, старший отпускает его, входя так глубоко, как только может, прежде чем его глаза закрываются в пик оргазма.              Проходит много времени, прежде чем Найджел очнётся — его руки блуждают по всему телу Адама, в основном по заду, кончики пальцев задевают то место, где их тела соединены, словно он греется на солнце, не заботясь о том, что руки Адама, обившиеся вокруг его шеи, держат его так туго и крепко, что он едва может дышать. Их губы находят друг друга, как только Адам немного расслабляется, пожатие его рук постепенно переходит в изящный танец пальцев на плечах Найджела, и они целуются нежно, без спешки.              — Ты останешься на ночь? — Адам шепчет ему в губы. — Я не мог заснуть, когда тебя не было рядом. Должно быть, потому что я привык спать с тобой.              — Я буду проводить здесь все ночи, если ты этого хочешь, красавчик, — лениво улыбается Найджел, потираясь кончиком носа о щеку Адама. К чёрту Дарко. К чёрту торговлю наркотиками. К чёрту всё, кроме происходящего.              — Это то, чего я хочу, — чётко отвечает Адам, прерывая поцелуй, чтобы посмотреть на брови Найджела и погладить его синяки под глазами большими пальцами. Он слегка сдвигается, показывая жестом, что хочет разъединить их тела, и Найджел помогает, следя за тем, чтобы ему не было больно, когда они отстраняются друг от друга.              Неуверенными шагами Адам направляется к выключателю, затем роется в одном из шкафов, пытаясь что-то найти. Устраиваясь поудобнее под одеялом и находя, что кровать Адама гораздо качественнее, чем его собственная, Найджел расслабляется и ждёт, когда Адам вернётся и закончит свои дела. Комната внезапно наполняется вращающимися огнями, исходящими от какого-то устройства, подключённого Адамом, и расписывающего стены звёздными созвездиями, от которых у Найджела кружится голова.              — Я-я сделал это. Я же говорил тебе, что я инженер-электрик.              — Чёрт, — улыбается Найджел, освобождая Адаму место, чтобы он мог лечь рядом с ним. — ахуительно красиво, Адам.              — Спасибо тебе, Найджел. Сейчас я собираюсь рассказать тебе кое-что о звёздах, — объясняет бесцветным голосом, явно ничуть не уставшим. — Завтра мы пойдём в обсерваторию, чтобы посмотреть на них по-настоящему.              — О, — приятно хмыкает Найджел, настолько довольный, что, вероятно, согласился бы полететь на Луну, предложи Адам это.              — Все звезды, кроме одной, нашего солнца, могут быть связаны с созвездием МАС. Всего 88 созвездий МАС, но на самом деле небо разделено на 89 прямоугольников неправильной формы… — Адам начинает объяснять, и, хотя Найджел уже блядски устал, он внимательно слушает каждое слово Адама. За неделю до похорон отца Адама Найджел и представить себе не мог ничего подобного.              Оказывается, Найджел обладает величайшим терпением в мире, когда дело касается Адама.