Мой Вызов Ватикану

       Царские покои московские, за окном резным красивым дребезжали блики солнца раннего. Иван Васильевич за троном царским восседает, грамоты заморских гостей об их прибытии в столицу читает. Эмблема с на краю пергамента, эмблема царская, эмблема французского рода королей.       Он сворачивает бумагу, откладывает на столик рядом где писарь обычно заседает для написания царских указов или иных бумаг.        - Ох ни свет, ни заря, - бурчит он, прикрывая лицо ладонью, почесывая переносицу.       - Так вы, царь батюшка всегда рано встаете, - осторожно и тихо говорит гонец Петр, принёсший ему грамоту. Намекая, что для него это не проблема.       Иван Васильевич вскидывает голову, смотрит на него, почесывая густую бороду и улыбается.        - Да, - он с веселыми нотками в голосе продолжает. – Но согласись на мой приказ, раз так рано утром готовы примчатся.         Петр поднес скрещенный кулак ко рту, подавив смех и кивнул головой.        - Ладно, - вальяжно, по-царски молвит Иван, махнув размашисто рукой. – Свободен Петрушка, скажи им, что могут приходить.       Юнец поклонился, шустро отрапортовал и унесся из комнаты. Наступила тишина, он повернул голову, всматриваясь в окно на дальние просторы гор, лесов и облаков, раскрашенных в свет раннего утра. Из окна, открытого ветер дул, свежий утренний.       Внезапным звуком был отвлечен Иван, когда на подоконник окна села птица гордая, огромная, бело-черная с глазами огромными умно взирающими. Он встал с трона, подошел к птице своей, погладил по клюву.       - Вернулся-таки, а птица вольная? – насмешливо, но с добротой говорит Иван.       Сокол взирает на него умно, клювом даже на секунду кивает или кажется ему? В любом случае он лишь усмехается, руку подставляет чтобы птица села.       Птица взбирается на руку, когтями покрепче хватается за царский рукав и смотрит на него голубыми глазами своими. Иван подносит ладонь к лицу сокола, гладит ласково щеку пушистую перьевую.       - Ясень, не гоже улетать из клетки своей, перепугал смотрящего за тобой и остальными зверьми, - пожурил он сокола.

***

      Маленький Иван бежит по полю, гонясь вслед за лисицей. Сзади слышно гомон голосов бояр и отца. В один момент он падает на землю, гончие псы, гнавшиеся вслед за лисицей, пробегают мимо и дальше. Лежа с распростертыми руками, он вдыхает воздух, а на лице довольное выражение. Через несколько минут пробегают мимо знатные бояре на конях с луками и стрелами в луках. Они кричат что-то про убегающую дичь и что нужно пришпорить лошадей сильнее.

      Появляется мать, запыхавшаяся и с грозным выражением на лице.       - Ты чего удумал?! А если бы лошади затоптали тебя! – нравоучительно, отчитывая говорит она.       Иван приподнимается, на землю садится, а мать возвышается над ним исполином огромным. Он улыбается ей радостно, счастливо, а глаза горят восторгом.       - Я хотел на охоту, матушка!       Она сокрушённо вздыхает, оправляет полы своего платья, сбившегося из-за бега.       - Отец переживать будет, Ванечка. Ты же знаешь, что пока нельзя, - смотрит на него ласково, нежно как на нашкодившее дите младше его возраста.       Иван вскакивает на ноги быстро, быстро, а кровь внутри вскипает от несправедливости к нему. Глаза горят, кулачки маленькие сжимаются, а царская сыновья одежда чуть большая по размеру создает еще большой детский вид.       - Другие ребята из деревень могут! Я тоже могу! – восклицает он.       Она вздыхает, улыбается и смотрит на него нежно: - Ваня ты еще слишком маленький для охоты настоящей. В будущем да.

***

      Он слушает внимательно толпу Думы боярской, не замолкающей как сверчки в летнюю ночь. Вместе с боярами купцы простые, торговцы и люд честной. Озираются, слушают и наблюдают. Иван в окно смотрит, наблюдает как суетятся конюхи Александровской слободы, загоняя кучу лошадей князьевских и боярских.  

      Когда один из купцов делает вдох собираясь продолжить свой длинный монолог, он властно ладонь поднимает и останавливает его. Мужчина старичок замолкает, смотрит на него с надеждой, что понял их проблему.       - Значит согласны стало бы, - тянет он слова медленно, вкладывая всю мощь своей натуры и силы. – Пагубно вам без меня, что я не на троне.       А в глазах его сквозит ехидство, предвкушение от того что его план притворяется в жизнь. Рассчитал все правильно.       Тут же взвился гомон голосов беспокойных всех начиная с бояр до купцов. Он брови сдвинул к переносице, зорко посмотрел на них, одним взглядом заставив их замолчать.       - Раз так меня просят, - он тянет слова ехидно, ноги вытягивает и складывает один на другой. Красные, острые ботинки виднеются из-под царского одеяния. – Поеду, взойду на престол свой законный.       Весть что царь отрекся от престола из-за изменников, предателей и убийц разлетелась по стране быстро-быстро. Люди бунтовать, голосить начали о несправедливости, о том, что вернуть своего царя хотят. Окружили они митрополичий двор в Кремле, заставили бояр склонится к своим требованиям, ультиматумам.       Иван руки потирал едва-едва в нетерпение скрываемом. Ставил он по-крупному, ставил на свой страх и риск, но все окупилось, оправдалось. Простой люд поступил так как ему нужно было, так как он хотел.       «Не оставляй нас государь на расхищение волкам этим, а кто будет государским лиходеем и изменником они за тех не стоят и сами тех не потребуют».       Вот главные, ключевые слова, которые он хотел услышать, слова, которые развязывали бы ему руки. Дума боярская продажная погань на землях его, но народ-народ главное за него вступается.       Они встали на защиту царю, встали и сказали, что не отступят от данной присяги. Бояри из Думы вынуждены были согласится на условия, вынуждены были приехать сюда в слободу.       Простой люд взрывается гомон радостным, восклицает, Бога благодарит и кланяется царю до самых пят. Иван слегка отводит взгляд, на лице спокойная уверенность и на бояр посматривает, реакцию их вылавливает. Кто-то мрачнее тучи, кто-то рад новости. Идеально, как он и предполагал.       - Стало быть царствуйте как вам угодно, государь наш, - говорит ближний самый боярин к трону, а на лице плохо скрываемое пренебрежение.       Подписание указа происходит быстро, один из бояр достает скрученный пергамент бумаги и протягивает ему. Он раскрывает, медленно и вдумчиво пробегается глазами по тексту. Простой люд кажется дыхание затаил, надеясь, что не отставит бумагу.       Когда подписал, передал бумагу, и он с трона поднимается быстро, вопрошает громко и четко:       - Петр прикажи всем собираться!              К вечеру после спешных сборов, поездки длинной и непрекращающееся гомона голосов разной степени молодости и старости, они прибывают в Кремль. Спешно выскочив из кареты, он приказал разобрать вещи, а сам длинными, размашистыми шагами направился к лобному месту. Экая оказия всплывает, когда на площади видит толпы людей простых.       Иван твердым шагом идет, кто-то расступается, кто-то, шепнув соседу о царе вслед тоже расступается и глазеют на него в мольбе простой, человеческой и усталости. Он поднимается и вслед за ним горстка бояр и встают за спиной его.       Он вздергивает голову, смотрит на них всех и громко, четко начинает свою речь:       - Государство не оставлю, на расхищение волкам не отдам, - чувствует Иван взгляды скрытые, прожигающие его спину. – А кто будет государским лиходеем и изменником, они за тех не стоят и сами тех потребят.       Не прошло дольше двух дней как царь выносил указ, подписанный тотчас и посланный один из боярских сынов, зачитывал пергамент на общее обозрение. Люди толпились, суетились и шептались беспокойно. Лобное место окружила толпа зевак, крестьян и людей побогаче.              - Что, что он там сказал? – прохрипела старого вида женщина, слабо слышащая.       Внучок лет десяти склонился к бабуле и заговорил быстро, объясняя сказанное.       Одно ясно было начиналась времена новые, хорошие и бояре самовольничать больше так не будут.