Закат прекрасен, не так ли?

— Завтра будет дождь, — пробормотал себе под нос Люцифер, сгорбившись на лавочке в парке.       Это место обычно пустовало, и сегодняшний день не был исключением. Он сидел наедине с собой, уставившись куда-то вдаль, но в то же время глубоко в себя. Деревья, окружающие его, тихо шелестели над головой, слабый ветерок поднимал упавшие листья и игрался с ними, будто с марионетками на нитках.       Такая живность в Аду — сплошная редкость, для чего как раз-таки и были созданы специальные парки, чтобы грешники могли хотя бы попытаться насладиться кровавой природой этого места. Однако, Люцифер признавался себе, он уже давно потерял всякую веру в человечность этих потерянных душ. Все они, как на одно лицо, — пьяницы, дебоширы, убийцы, насильники. Они развили в Самаэле внутреннюю, глубоко засевшую неприязнь, смешанную с отвращением. Когда-то давно он верил, что, дав людям свободу, сделает как лучше, ведь Люцифер действительно не мог смотреть на их жизнь в божественной клетке, приторной сказке. И может, ему не стоило тогда лезть, если бы только он знал, к чему это всё приведёт...       Что он будет сидеть в Аду, потерянный, расстроенный, опустошённый, ведь единственная поддерживающая его душа ушла от него. Просто в один день она исчезла без следа, и Морнингстар подчёркивает эти слова, ведь с помощью данной ему силы он обыскал все уголки Ада и не нашёл ни одного признака её нахождения.       Он был потерян. Потом гневался, то ли сам на себя, то ли на весь свет, иногда даже проклиная отца, бормоча себе под нос. Но Люцифер устал злиться. Как долго бы он не хотел психовать и всплёскивать руками в раздражении, ресурсов у него было немного. Вскоре он был абсолютно опустошён, словно его сердце вырвали из груди, а вместо него вкрутили пустоту, прибив её молотком, да покрепче.       Всё тело его болело, разум страдал и выл, и ему было одиноко. Самаэль так устал, он даже не знал, как долго он спал, ведь потерял счёт времени. Да и не то что бы его теперь волновали подобные вещи, ведь как-никак единственный смысл его жизни покинул его.       Люцифер уставился в землю. Бордовый. Такой грязно-бордовый цвет. Его взгляд медленно поднялся вверх и остановился на деревьях, стоящих напротив. Ярко-красные. Такие простые вещи, правда?       Он начал ненавидеть красный. Этот цвет отвращал его, ему всё надоело.       Надоело, надоело, надоело       Ох, как же его тошнило от этого места, как ему хотелось всё бросить, кинуть что-нибудь в пол, разбить пару вещей, схватиться за волосы и упасть на пол. И кричать. Кричать, пока голос не сорвёт.       Однако Люцифер сидел смирно на лавочке, тело было напряжено, а руки стиснуты в замок. Он даже не заметил, что всё это время покусывал губы, пока не почувствовал металлический привкус во рту. Чёрт. — Добрый вечер, мистер! — раздался голос позади, и Самаэль понадеялся, что обращались не к нему. Он не был готов к общению с грешниками, он даже не был готов видеть их в лицо без приступа тошноты.       Послышались глухие стуки о что-то и короткий смешок. — Эта штука работает? Меня слышно? Ха-ха!       Тяжело вздохнув, Морнингстар обернулся, закидывая руку на спинку скамейки, и замер.       Что это, блять, такое?       Это что, олень? Человекоподобный олень? Или наоборот... Оленеподобный человек?..       Заметив явное непонимание и шок на лице Люцифера, собеседник коротко рассмеялся, прокрутив микрофон в руке, перекидывая его с одной руки на другую. Грешник чуть наклонился вперёд, протягивая ладонь для рукопожатия. — Позвольте представиться! Меня зовут Аластор, Радио Демон. Возможно Вы слышали мои радио-шоу?       Морнингстар будто бы завис. Этот паренёк вёл себя так фривольно и легко, а голос у него действительно был приятным и мягким. Он бы не удивился, если бы у его выступлений на радио было много слушателей и фанатов. — Нет, не слыш... — Люцифер неуверенно протянул руку, и в ответ её активно пожали, перебивая того смешком. — Хах, ну ничего! Подобные вещи легко исправимы, и, поверьте мне, Вам действительно стоит послушать парочку моих выступлений — Вы просто не сможете оторваться! — Аластор вскинул руки в восхищении, а на фоне заиграл закадровый смех.       Погодите, он что, ходит вокруг и рекламирует своё шоу? Но, честно признаться, делает он это качественно. Видно, знает толк в этом, подобные вещи Морнингстар уважает.       Люцифер уместил ладошку поверх свисающей своей, выражение его лица всё ещё серьёзное, хотя этот красноволосый грешник явно заинтересовал его. Однако, это ему не мешает сказать: — Если это всё, то я бы продолжил сидеть здесь. В тишине, — сказал он, твёрдо выговаривая слова, особенно самые последние.       Странная, сложно различимая, широкая улыбочка проскочила на лице Радио Демона, и тот моргнул, издав радио помехи. — Ох, что Вы! Я к Вам подошёл совсем не за этим, — оленечеловек наклонился ближе к лицу Люцифера и нагло ткнул самого Короля Ада в нос, оставляя Самаэля в недоумении. — Улыбочку, мистер! Вы не одеты полностью без неё, да и она, ой, куда Вас ещё приведёт! Уверен, что Вам стоит украсить своё угрюмое личико очаровательной улыбочкой, ну же, — Аластор улыбнулся во все свои жёлтые зубы, и подозрительные искры заплясали в его глазах. Его действительно всё это так забавляло?       У Люцифера вытянулось лицо. Никогда он не думал, что встретит какого-то фрика-клоуна, помешанного на имидже. Вот уж дела, зачем он вообще выходил сегодня из особняка?       Радио Демон сузил глаза на недостаток ответа со стороны Самаэля и отряхнул свой костюм, вновь прокручивая микрофон между пальцев. Морнингстар пристально его рассматривал, пытаясь понять, что же за человек стоял перед ним. Он казался достаточно ухоженным, помимо тех жёлтых зубов, которые кто-то уже несколько лет не чистил, фу. Аластор был весь одет в красное, будто бы пытаясь слиться со окружающей средой, и получалось бы у него это хорошо, если бы его личность не была столь заметной. В руках тот то и дело крутил странную зубочистку, похожую на микрофон, а ещё он носил моноколь, тоже красный. Люциферу хотелось цокнуть и закатить глаза. — Мистер, Вас учили манерам?       Морнингстар выгнул бровь, удивляясь такой незамутнённой наглости в общении с ним. Этот олень точно понимал, с кем сейчас разговаривал?       Люцифер окинул его взглядом с ног до головы. — К твоему сведению, учили. Могу быть уверен, что обставлю тебя в любой викторине по этикету, — Самаэль хмыкнул.       Аластор облокотился о спинку скамейки, и, о отец, от него пахнет мертвечиной. — Тогда, как насчёт того, чтобы Вы продемонстрировали свои навыки в ближайшем ресторане, м?       Люцифер зажал себе нос двумя пальцами и скривился. — Только после того, как ты почистишь зубы, — прямо в лоб выдал Самаэль, отчего живая улыбка Аластора будто бы замерла.       Однако тот лишь отсмеялся, махнув рукой и покачав головой. — Ну что за манеры! Кто же говорит о таком на публике? — Радио Демон усмехнулся, то ли подмечая своё мнимое превосходство, то ли чисто играясь с ним. Ни то, ни другое Морнингстара совершенно не заботило.       Только вот парк был до сих пор пуст, не единой души вокруг, лишь кроваво-красные деревья, сухая трава и туман. — Мы здесь одни.       Аластор в очередной раз рассмеялся, и Люцифер задумался, как тот ещё не устал постоянно лыбиться. А затем этот грешник похлопал его по причёске, как какого-то ребёнка, выкидывая Самаэля в очередной нокаут своим поведением. — Что Вы, Вы никогда не можете знать, кто бродит вне Вашего поля зрения или что находится в Вашей тени, — чётко и с расстановкой проговорил Радио Демон, с каждым словом понижая тон до более зловещего.       Морнингстар медленно моргнул. — О-окей...       На пару секунд повисла тяжёлая тишина, оседая на их плечах, и впервые Люцифер почувствовал себя несколько неловко. Ему изначально не хотелось общаться с кем-либо, тем более с грешниками, а теперь вся эта ситуация неприятно щекотала его нервы.       Вмиг Аластор пропал, и Самаэль распахнул глаза. Первой мыслью было, что уже от одиночества ему всякое чудится, выдумал себе какого-то странноватого человека, похожего на оленя. Но фантазия у него тогда просто ебанутая.       Однако только он обернулся, этот красноволосый возвышался над ним, заложив руки за спину и всё так же довольно улыбаясь. Морнингстар даже немного вздрогнул от неожиданности. — Ты всё ещё тут.       Аластор рассмеялся. — Ну конечно, дорогуша! Я жду Вас, Вы мне пообещали ужин. ***       И куда его завели?       Люцифер оглядывался по сторонам. Он редко выходил настолько далеко, предпочитая находиться либо в особняке, либо максимум прогуливаться до парка, чтобы подышать воздухом и якобы сменить обстановку. По самому городу Самаэль уже очень давно не ходил, не разглядывал. Всё обустройство было в интересах самих грешников, а Люциферу не было дела до таких вещей.       Но он и не представлял, что такое место, как Ад, может выглядеть довольно... цивилизованно? Ладно, может быть, было сложно назвать порядочными некоторых грешников, поедающих человеческие конечности на тротуаре, но инфраструктура этой части Пентаграмм Сити казалась ему более-менее организованной. Да и несмотря на жестокость в поведении жителей, многие из прохожих носили чистые вещи, выряжались, словно собирались на бал, и общались вежливо и в какой-то мере галантно, что поражало Самаэля.       Противоречиво восхитительное место, однако.       Зазвенел колокольчик над дверью, и они вошли в опрятное заведение. Ближайший официант сразу же проводил их до свободного столика и разложил меню перед каждым, затем оставляя их в покое.       Открыв меню в кожаном переплёте, Люцифер шокированно проморгался. Либо он настолько давно не интересовался делами грешников, либо они стали поадекватнее?       Самаэль старался незаметно оглядываться по сторонам, пытаясь заприметить хоть что-то подозрительное, отличающееся. Должен был в этом всём быть какой-то подвох, потому что в Аду не может быть настолько цивилизованно. Он не верит. — Никогда не были в ресторанах? — Аластор ехидно улыбался, чуть сощурив глаза. Он раскрыл меню и беспечно пролистал пару страниц. — Был, конечно, — Морнингстар сделал вид, будто был больше заинтересован в составе блюда из человечины, дабы скрыть смущение от того, что его поймали с поличным. Секундочку...       Выражение лица Люцифера преобразилось, скривившись и нахмурившись. Он, словно не веря, выпрямил руки, отодвигая меню подальше от лица, а потом снова придвинулся, дважды перепроверяя, что только что прочитал. Человечина?!       Самаэль пролистал пару страничек, на каждой из них в составе было человеческое мясо, хотя на картинках выглядело даже неплохо. Но есть это он явно не собирался. Он отложил меню и прикрыл рот ладонью. — Я не голоден.       Аластор вскинул брови в удивлении и сложил руки на столе. — Ничего не приглянулось? — Люцифер хмыкнул на вопрос, словно тот был дурацким, и Радио Демон уместил свой подбородок на ладошке. — Не стоит так сразу отвергать любое блюдо. Поверьте, я здесь постоянный клиент и могу с уверенностью заявить, что за всё это время ни обслуживание, ни подача не подвели мои ожидания. Да и, тем более, я бы не привёл такую интересную личность в захудалую забегаловку, — Аластор глаз не спускал с Люцифера, будто пытаясь вывернуть его наизнанку и прочитать его сущность вдоль и поперёк. — Между прочим Вы не представились.       Морнингстар выгнул бровь. — Разве ты не пригласил меня из-за того, кем я являюсь?       Радио Демон откинулся на спинку стула, и мягко постучал по поверхности деревянного стола когтями, такими же острыми, какими казались и его жёлтые зубы. — Что ж, вынужден признаться, меня ловко раскусили, — Аластор беспечно пожал плечами. — Но знаете, не каждый знает Короля Ада в лицо, особенно новоприбывшие души. Мне лишь довелось распознать Вас, всё-таки я здесь уже давно, и мне много что известно.       Этот грешник постоянно так много болтает? Как у него язык не отсох? Но ему стоит отдать должное — тот умеет говорить много и уклончиво избегать деталей. Ненароком вызывает интерес, словно перед ним сидела живая загадка, которую руки так и норовились самостоятельно разгадать, понять этот шифр, под которым лежит голая правда. — Говоришь, ведёшь радиоэфиры?       Аластор слегка раскрыл глаза от приятного ему вопроса и слабо кивнул. — Именно! Не только запускаю качественную музыку в эфире, но и делюсь впечатлениями о некоторых местах, что я посещаю в Аду. Скажем, оставляю небольшую рецензию, — его улыбка приняла заговорщический оттенок, и Люцифер решил не уделять этому внимания. Радио Демон наклонился вперёд. — Очень жаль, что Вы ни разу не слушали моих радиоэфиров, подобные недочёты стоит исправить.       А ведь Аластор действительно имел это в виду, хотя Самаэль и не подумал, что тот был серьёзен. Потому что несколько дней спустя, когда Морнингстар только разлепил веки и в полудрёме пытался заварить себе кофе, раздался стук в дверь. Ему потребовалось пару секунд, чтобы обработать информацию, ведь жил он в особняке, а гостей не намечалось. Тем более настолько рано утром, он не самоубийца, чтобы ещё планировать какие-то социальные взаимодействия сразу после пробуждения.       Поэтому Люцифер со смесью раздражения и некоего интереса открыл входную дверь, за которой оказался Аластор, держащий радио в руках. Самаэль завис на некоторое время, пытаясь только проснувшимся мозгом понять, что этому красному пятну перед его глазами нужно от него, пока в голове не кликает. — Доброе утречко, Ваше Высочество! — всё с таким же быстрым и энергичным голосом заговорил Радио Демон. Он сдвинулся с места словно пружина и зашёл внутрь особняка, поворачиваясь к Люциферу. — Куда я мог бы поставить эту прекрасную вещицу?       Морнингстар моргнул пару раз, после чего указал пальцем в сторону гостиной. — Ээм... Туда. — Великолепно!       С этими словами Аластор удалился в позволенном направлении, пихая дверь бедром. Вёл тот себя уж чересчур энергично, слишком громко для чувствительных ушей Люцифера, который всё продолжал стоять посередине коридора.       Этот грешник чувствовал себя как дома, так нагло и свободно расхаживая по особняку. Даже не постеснялся вломиться к самому Королю Ада домой, чтобы принести какое-то радио, которое Люцифер вообще вряд ли будет слушать. Ему как не были интересны дела грешников, так и не будут, он не поменяет своего мнения.       А ещё ему начинало надоедать это красное назойливое пятно.       Самаэль подошёл к гостиной, останавливаясь в дверном проёме и облокачиваясь на него, окидывая взглядом Аластора, что, по всей видимости, уже заканчивал устанавливать радио. — Знаешь, не особо вежливо так влезать в чужое пространство.       Голова Радио Демона повернулась на 180 градусов, и Люцифер вскинул брови со смесью недоумения и лёгкого отвращения. — М? — следом повернулось и тело, Аластор выпрямился, издав короткий смешок, отряхивая своё пальто. — Ох, что Вы, я лишь занимаюсь благотворительностью! Просвещаю Вас, ведь очень легко потерять связь с окружающим миром, а Вам такое вряд ли понравится. Вдруг кто-то начнёт дворцовый переворот, а Вы об этом и знать не знаете, ха-ха!       Самаэль хмыкнул. Он пиздец какой странный.       Аластор приблизился к Морнингстару и похлопал того по плечу, проходя мимо. — Но не думаю, что Вам стоит переживать. Нет никого в Аду настолько смелого, кто захотел бы пойти против Вас, — ехидная ухмылка сверкнула напоследок, и прежде чем уйти, тот махнул ладошкой в знак прощания. — Не забывайте слушать радио! ***       Само собой Люцифер ни разу не включал это дурацкое радио. Он стал воспринимать эту вещицу не больше, чем декор в гостиной, нежели прибор для использования. Да даже от мысли, что он включит какую-нибудь частоту, чтобы послушать, что там у грешников происходит, ему становилось тошно. Может быть потому, что эти потерянные души раздражали его своей испорченностью, а может быть потому, что слыша о происшествиях в чужих жизнях, подчёркивалось его одиночество. Напоминало ему, что Лилит ушла, и теперь особняк пустовал, хоть и был забит до отвала.       Кровать теперь всегда была холодной, хотя Люцифер из неё особо не вылезал, зарываясь в одеяло с головой, словно хотел скрыться от собственных мыслей. Всё вокруг ему было противно, каждая мысль вызывала рвотный позыв, и всё чаще ему хотелось отключить свой мозг хотя бы на секундочку, чтобы вздохнуть в спокойствии.       В одну из самых беспокойных ночей, когда не только голова страдала от буйных штормов, но и всё тело будто разрывалось на части, его чуткий слух подцепил странное шуршание на нижнем этаже. Ему действительно не хотелось вставать с постели, но это было лучше, чем продолжать лежать в мучениях, когда он мог чем-то отвлечься. Даже если бы это была просто мышь.       Запахнув халат, Люцифер медленно спустился вниз, лестница скрипела, будто ей было несколько тысяч лет, и она вот-вот развалилась бы под его весом. Глаза смыкались, но в темноте он видел достаточно хорошо даже сквозь полуприкрытые веки. Вот проведёте недели в зашторенной комнате безвылазно, обзаведётесь таким же навыком. Да и не то что бы адские утро и день были столь яркими. Обычно всё застилал густой туман. Красный. Всё красное.       Шум исходил из радио, которое притащил ему Аластор и заботливо оставил на кофейном столике. Самаэль плюхнулся на мягкий диван и упёрся локтями в колени, сгорбившись. Он сфокусировал взгляд на предмете напротив, словно из него должно было что-то выползти. Только сейчас Люцифер заметил дизайн — видно было высеченные рога, ветки, а сам прибор окружали блестящие листочки. Креативненько — угадывается стиль автора.       Радио издало ещё один треск. — Добрый вечер, Ваше Высочество, — раздался знакомый ему голос.       Самаэль уместил подбородок в ладони. Значит, Аластор мог не только вести эфиры, но и непосредственно связываться с любым обладателем радио? Что только делает ситуацию более раздражающей. — Добрый. — Вы же знаете, я чувствую, когда кто-то не пользуется радио. Очень-очень печально, что Вы даже не притронулись.       Морнингстар хмыкнул. — Возмутительно, правда? — его тон был пропитан сарказмом, и собеседник это явно уловил. — Вынужден согласиться с Вами, нет предела моему возмущению. Я ведь ради Вас стараюсь, всё-таки нужно быть на высоте в любой момент, раз меня может слушать сам Король Ада, верно? — то ли Аластор так шутил, то ли был серьёзен, Люцифер так и не понял.       Самаэль пожал плечами, и только спустя некоторое время понял, что этот жест грешник увидеть не мог. — Не подлизывайся.       С другой стороны послышался жизнерадостный смех. Люцифер даже представил, как радиоведущий приложил ладонь к груди и слегка вскинул голову. — Уж поверьте, этого даже близко нет в моих интересах. — Отлично, не люблю подлиз. — Хо-хо, так значит Король Ада у нас очень принципиальная личность, мм? Вам, наверное, сложно угодить.       Люцифер закатил глаза и фыркнул, откидываясь на спинку дивана и закидывая на неё руку. — Тебе лишь бы угодить кому-нибудь. — Ха-ха, ну уж нет. Я лучше дважды умру, чем буду следовать чьим-то прихотям. Особенно чьим-то, вроде Ваших, авторитетной особы.       Самаэль заинтересованно вскинул брови. Редко встретишь такой экземпляр, который будет так нагло восставать против кого-то могущественного. — Не признаешь авторитетов? — Несомненно, — Люцифер мог бы поклясться, что увидел, как Аластор расплылся в довольной улыбке, шире чеширской.       И снова с той стороны послышались реки слов, длинные речи и потоки объяснений тем же энергичным тоном, который всегда приветствовал Морнингстара каждый раз, когда между ними завязывалась беседа.       Самаэль не заметил, как ненароком вовлёкся в разговор, задавая вопросы, внимательно выслушивая собеседника, то коротко посмеиваясь, что было редким явлением в последнее время, то хмыкая в раздумьях.       Он так увлёкся общением, что не обратил внимания, как тело перестало ныть от боли, а в голове немного прояснилось. Шторм утих, сменяясь штилем, предвещая временное умиротворение. И, действительно, Люцифер умудрился спокойно вздохнуть и расслабить тело, давая Аластору болтать без умолку, словно тот был заведённой машинкой. ***       Самаэль часто совершал ошибки. Можно даже сказать постоянно. Вся его жизнь была построена на огромных бесповоротных ошибках. Иногда он сожалел, иногда он, хотя и понимая свою неправоту, препирался, подпитываясь гордостью. А иногда не понимал, что же такого он сделал не так. Как, например, было с Лилит. Всё это время Люцифер бился головой об стену, пытаясь понять, что пошло не так, ведь он действительно старался, чтобы всё шло гладко.       Может быть, некоторые вещи просто не поддаются контролю.       Может быть, им было суждено разойтись разными путями.       Может быть, это было его великим наказанием. Последним и самым болезненным. Быть брошенным.       Больно, когда уходят и не оставляют ни слова на прощание. Словно само существование этого человека растворяется, и невольно задумываешься, а было ли всё до этого реальным? Имело ли это смысл?       Больно сидеть в комнате, которую вы раньше разделяли по ночам. Больно сидеть за столом и слышать фантомный смех или видеть знакомые улыбки в других людях.       Больно остывать и скучать по родному теплу.       Люцифер думал, что он совершил очередную ошибку, когда Аластор появился на пороге его дома, держа бутылку вина в руке, и Самаэль впустил его. Позволил себе выпить. Бокал. Второй. Третий.       Казалось, даже алкоголя было недостаточно, чтобы смыть из груди ощущение пустоты и одиночества. Но в то же время его собеседник вызывал волнующий трепет где-то глубоко внутри.       Морнингстар упёрся щекой в ладошку, другой рукой он держал стеклянный бокал меж двух пальцев и слегка крутил его, наблюдая, как бултыхается красная кровавая жидкость внутри. Красный, везде красный.       Самаэль поднял взгляд и встретил изучающие глаза напротив. — Алкоголь Вас, видимо, погружает в состояние транса, Ваше Высочество, — даже после нескольких бокалов вина Аластор чётко и ровно выговаривал слова, словно алкоголь для него был обычной водой.       Люцифер беспечно пожал плечами. — Может быть. Воспользуешься удобным случаем?       Радио Демон кротко усмехнулся. — У меня есть репутация, которой я бы хотел придерживаться, — проговорил Аластор и пригубил вина. — Но, если честно, не вижу в этом какой-либо выгоды. Сплошной риск! — Часто выпиваешь?       Радиоведущий лишь помотал головой с мягкой улыбкой на лице. — Ох, нет. Сейчас особо не увлекаюсь подобным, однако при жизни очень любил захаживать в бар. Было у меня одно любимое местечко — музыка всегда качественная, вышколенный персонал, люди приветливые, вежливые. Большая потеря не выпить там парочку стаканов виски и вдоволь потанцевать! — Аластор рассмеялся, и ностальгия проступила на его лице, словно он был пропитан ею, как губка.       И он всё говорил и говорил, вспоминая былое. Может, Аластор и делал это чётко и с расстановкой, но явно выдавал информации чуть больше, нежели будучи трезвым. А Люцифер слушал, внимательно погружаясь в истории грешника. Как тот с подругой, вроде её звали Мимзи, чуть не сломал танцпол. Или как какой-то щедрый посетитель решил угостить всех за свой счёт. Или как у бармена оказалось огнестрельное оружие. Аластор почему-то сказал, что "это Америка, нормальное явление", и Самаэль решил не переспрашивать.       И всё же, почему он продолжал его слушать? Пару месяцев назад Морнингстар не выносил и взгляда в сторону грешников, одна мысль об общении с ними вызывала позывы рвоты, а сейчас он сидел перед одним из них и слушал рассказы из прошлого. Тем более ни с кем иным, а с каннибалом и серийным убийцей.       Почему-то ему было всё равно. Не то что бы Люцифер ожидал пушистого зайчика в Аду, да и он сам, честно говоря, хорош собой. Не зря его называют самим Дьяволом.       Однако надо было всю эту заварушку заканчивать. Прикрывать лавочку, как люди говорят. Люцифер стал думать об этом грешнике чаще, чем стоило, поэтому стоит зарубить всё на корню. — Не хочешь остаться у меня?       Совершенно не то, что надо было.       Как у него вообще язык повернулся это сказать?       Оба в момент зависли, явно не ожидая, что прозвучит такой вопрос. Люцифер мысленно материл себя, не понимая, как это вообще вырвалось, а Аластор взвешивал все "за" и "против".       Деваться в любом случае было некуда, и, раз он уже сказал, нужно было придерживаться предложения. Морнингстар тяжело вздохнул и сгорбился, прикрывая лицо ладонью. — Ничего такого, просто на ночёвку, — пояснил Люцифер, и Аластор пожал плечами. — Не вижу причин отказаться.       Самаэль приподнял ладонь, ставя её в позу "козырька", и выгнул бровь. — Серьёзно?       Радиоведущий кивнул, и в его глазах вновь плясали весёлые искорки. Люцифер не хотел об этом думать. ***       Самаэль не понимал, как получилось так, что в итоге Аластор перебрался к нему в особняк. Из раза в раз Радио Демон оставался на ночь, и чьё-то присутствие в доме удивительно расслабляло Люцифера, хоть и ненадолго. Конечно, спали они в раздельных комнатах и на разных этажах, но ощущение, что кто-то снова был неподалёку, заполняя пустоту здания, вызывало чувство комфорта.       Поэтому Морнингстар был не против, когда в следующий раз Аластор снова остался на ночь в особняке после того, как они оба в очередной раз напились и отключились прямо за столом. И в следующий раз, просто почему бы и нет? Бог любит троицу, или как там люди говорят. Люцифер ещё не разобрался.       И потом, когда Аластор неожиданно появился на пороге с бледным лицом и исходящим от него запахом крови, Самаэль просто предложил остаться жить. Точнее делить пространство. А радиоведущий легко согласился, объясняя это тем, что ему как раз нужно было залечь на дно. Люцифер не спрашивал почему и что произошло, потому что по виду Аластора можно было сказать, что что-то было не так. Но его это не касалось. Если бы Аластор хотел об этом поговорить, он бы сказал.       Одним из плюсов нахождения в одном пространстве — Люцифер заставил Радио Демона чистить зубы. Тот настолько препирался, что ему пришлось даже сделку с ним заключить. Порой ведёт себя как ребёнок, хотя Самаэль и не мог его осуждать.       Но вообще это всё шутки. Реальным плюсом была готовка Аластора. Тот явно знал толк в кулинарии сам он был мастером своего дела. Что бы радиоведущий не готовил, всё было мягким, приятным, таяло на языке. Морнингстар уже давно забыл, что такое вкусная еда, и теперь его желудок ликовал каждый раз, когда с кухни доносился пряный аромат приправ и выраженный запах мяса.       Люцифер даже попросил Аластора научить его готовить так же, на что радиоведущий коротко посмеялся и махнул сковородкой, подкидывая нарезанные овощи в воздух и ловя их обратно на шкворчащую поверхность. Конечно, Самаэль не мог провернуть такие же трюки, но он мог хотя бы попробовать.       И обжёг себе запястья, когда овощи разлетелись в стороны и упали ему на руку.       Аластор, само собой, расхохотался, явно используя время с пользой, дабы посмеяться до отвалу над ничтожной попыткой Люцифера в готовку, но в итоге всё равно помог ему обработать небольшие ожоги, достав пакетик со льдом из морозилки и приложив к его запястью. И оба стояли посреди кухни среди разбросанных тушёных овощей на полу, посмеиваясь над абсурдной ситуацией.       Не стоит говорить, что больше Самаэль не подходил близко к плите, предпочитая наблюдать из-за стола. Человеческая кухня казалась ему непостижимой и сложной, но когда-нибудь, он сам себе пообещал, он научится готовить самое простое блюдо.       Вечерами, порой, они слушали музыку на пластинке. Аластор раздобыл где-то граммофон, и их вечера с того момента окрасились красочными нотами, а то и короткими намёками на медленные танцы, подхваченные вдохновением. Когда они находились так близко друг другу, сердце то и дело замирало, а дыхание застревало в горле. Люцифер прекрасно всё понимал, даже слишком хорошо, но давил в себе как тараканов. Мягкая улыбка Аластора только ухудшала ситуацию, заставляя мысли роиться в голове. Всё это неправильно.       Но красный уже не казался таким противным цветом. Скорее, теперь казался чем-то привычным, приятным глазу. Так думал Самаэль, пока они сидели на балконе, наблюдая за закатом и попивая самодельные коктейли. Он кидал короткие, быстрые взгляды в сторону Радио Демона, а сам внутри разрывался на части, моля самого себя прекратить заниматься ерундой.       Золотое кольцо блеснуло под тлеющими лучами адского солнца, и Люцифер крепко стиснул ладонь. ***       Время от времени состояние Самаэля сильно ухудшалось до точки, когда он мог спать несколько месяцев подряд, совсем не вылезая из постели. Когда ты лежишь день за днём на одном и том же месте с практически одними и теми же мыслями, осознание прошедшего времени теряется, особенно когда большую его часть ты проводишь во сне.       Случалось подобное достаточно редко, но если и происходило, то надолго. Из самых недавних случаев — около трёх месяцев или же целый сезон. Люцифер открывал глаза, ощущая, как его тело превратилось в твёрдое дерево, ноющее и скрипящее при малейшем движении. Мышцы закаменели и будто разучились работать после стольких дней отдыха. Голова, по ощущениям, расходилась по швам, и тот приложил холодную ладонь к горящей щеке, отчего мурашки пробежали по коже. Он медленно поднялся, игнорируя зашторенные окна, и вышел из комнаты, сразу же направляясь в сторону кухни. Уже в дверном проёме Морнингстар приметил знакомую фигуру, что виляла хвостом и напевала себе песню под нос. Люцифер вскинул руки вверх, потягиваясь и зевая. — Доброе утро.       Аластор обернулся на звук, вскинув брови, после чего улыбнулся. — Доброе, соня, — радиоведущий подошёл к столу, за который как раз сел Самаэль, и поставил две кружки горячего, свежесваренного кофе.       Один кофе был очень крепким американо без каких-либо добавок — это для Аластора; а другой был смешан с молоком, небольшой порцией сахара и несколькими маршмеллоу сверху — это для Люцифера. И Самаэль никогда не будет знать, что Радио Демон каждое утро делал ему свежий кофе в надежде, что именно в этот день он наконец-то проснётся.       Улыбка озарила уставшее лицо Морнингстара, и тот потянулся за своей кружкой, сразу же отхлёбывая. — Мм, как всегда великолепно, спасибо.       Аластор лишь коротко кивнул, принимая благодарность, и выпил своего кофе. Некоторое время они сидели в тишине, наслаждаясь напитками и ранним утром. Окна всегда были закрыты в особняке, ведь Люциферу не хотелось слушать чужие крики и вопли, раздающиеся с улиц Пентаграмм Сити. В Аду всегда было жестоко на каждом углу, куда не посмотри, и Самаэль уже не мог это выносить. Так же как и общество грешников.       Но Аластор был исключением. — Сколько я спал? — Тридцать два дня.       Люцифер вскинул брови и усмехнулся, поставив кружку на стол. — Оо, так ты считал, бамби?       Радиоведущий закатил глаза. Явное раздражение сквозило в его выражении лица, но он не был обижен. Если честно, Самаэль и припомнить не мог, чтобы Аластор когда-либо обижался на него. Тот привык к прозвищу, и без него уже всё казалось бы не тем. — Лучше бы продолжил спать, а то проснулся что-то чересчур задиристым, — поддел его Радио Демон с игривой улыбочкой на лице, на что Люцифер шутливо фыркнул. Он знал, что Аластор не всерьёз. — Я всегда задиристый, или ты только заметил? — Такое сложно не заметить, — радиоведущий отпил, прячась за кружкой, и сощурился. Его ухо слегка дрогнуло. — Да ладно тебе, я же знаю, что ты соскучился, — хитро, но тепло улыбнулся Морнингстар, получив в ответ тёплый смешок.       В такие моменты Самаэлю нравилось рассматривать Аластора. Его прямая, выверенная осанка, выражение лица постоянно под контролем, хотя глаза всегда его выдавали с потрохами, его манеры, привычки, стиль в одежде. Радио Демону явно нравился красный. И с недавних пор красный стал любимым цветом Люцифера. ***       Хуже всего было, когда Чарли звонила ему. Неважно, в каком состоянии до этого находился Самаэль. Всё его тело сразу напрягалось как натянутая пружина, как только он слышал характерный рингтон. Конечно, Морнингстар моментально схватывал мобильный, крепко стискивая его пальцами, но не отвечал на звонок, пялясь на экран и надпись "Дочурка".       Он не был уверен, что смог бы составить ей компанию, в которой она так нуждалась. Он скрипел зубами, понимая, что только отдалялся от дочери, изолировался после того, как её мать ушла.       Телефон вибрировал в его руках, и каждая секунда будто утекала между его пальцев словно вода, исчезая навсегда. А что бы он мог ей сказать? Как он объяснит, куда делась Лилит? Всё было хорошо, прекрасно, а потом она ушла?       Чарли заслуживала лучшего. Заслуживала отца, который ответил бы ей сейчас на звонок, который бы выслушал её, успокоил и поддержал, даже если и сам в этом нуждался. Она заслуживала отца, который не был бы таким неудачником, скрывающимся в тени.       И Чарли заслуживала мать рядом с собой, неважно, через что она проходила. Будь то самое тяжёлое испытание или прекрасные воспоминания.       Чья-то рука мягко легла на плечо, выводя Люцифера из потока самоуничижительных мыслей. Он вскинул взгляд вверх, обнаруживая Аластора сбоку от себя. Радиоведущий лишь указал на входящий звонок и коротко кивнул.       Может быть, стоило попробовать ответить. Прошло столько лет, а они едва общались. Люцифер мог бы попытаться сохранить те остатки отношений с дочерью, которые между ними остались. Поэтому он глубоко вдохнул и, сжав губы, принял звонок. ***       Он помнил, как часто ему приходилось листать историю звонков и видеть одни только пропущенные от дочери. Один за одним. Напоминание ему, насколько он жалок.       А потом она перестала ему звонить. Наверное, устала пытаться установить с ним нормальный контакт или поддерживать то мнимое, что между ними оставалось. Чарли всегда была доброй и светлой душой, отчего легко ранимой, и Люцифер знал, что причинял ей боль своим молчанием и отсутствием. Они как никогда должны были стать ближе после ухода Лилит, после такой общей потери, а он сбегал.       Самаэль всегда сбегал, и это было его главной проблемой.       Даже во время бессонницы, когда его мучили изнывающие мысли, он вставал с кровати и шёл. Ходил по пустым, тёмным коридорам, словно бледный потерянный призрак былых дней. Ходил, пока ноги не начинали болеть, пока веки, наконец, не начинали слипаться, а голова проситься на подушку. Он бормотал себе что-то под нос, слегка пошатываясь, а половицы скрипели под его весом.       Люцифер остановился напротив огромной занавешенной картины, руки свисали по бокам, и он чуть вскинул голову. Медленно и аккуратно Самаэль стащил ткань, и перед ним засияли три счастливых лица. Он, Лилит и Чарли. Так близко друг к другу, такие радостные, не подозревающие, что их ждёт в будущем. Наслаждающимися тем, что у них было. Как же быстро утекают хорошие воспоминания и какими же удушающими порой они бывают, затягивая в вихрь и толкая тебя на дно, выбивая воздух из лёгких.       Ком встал поперёк горла, и Люцифер не знал, куда ему деться. Слишком... тяжело. Словно ему набросали камней на спину и заставили карабкаться в гору.       Он обхватил ладонями свои плечи и насильно отвернулся от картины, делая шаги подальше от этого места. Казалось, его ноги стали деревянными, но через силу Самаэль заставил себя уйти и вернуться в главную комнату. Он подошёл к перилам и облокотился на них, сгорбившись и опустив голову. — Люцифер?       Морнингстар не сдвинулся, да и не видел в этом смысла. Его лицо было скрыто тенью, и пусть так и оставалось. Ему не нужно было сочувствия. Но вскоре он почувствовал, как кто-то встал рядом. — Снова бессонница? Я слышал, как ты сновал туда-сюда по коридорам, не смог не выйти и не проверить, — пробормотал Аластор, облокачиваясь спиной о перила и слегка наклоняясь в сторону Люцифера. Самаэль чувствовал на себе пристальный, изучающий взгляд красных глаз, но ему не было некомфортно. Скорее наоборот. Ощущение видимости.       Морнингстар тяжело вздохнул и провёл ладонью по своему лицу, прикрывая глаза. В полутьме мешки под его глазами казались более выраженными, чем раньше. — Да, бессонница.       Радиоведущий скрестил руки на груди и задумчиво промычал. После небольшой паузы на тишину тот подхватил ладонь Люцифера в свою и слабо сжал. — Как насчёт специального радио эфира? Только сегодня, только этой ночью. Ради одного-единственного Короля Ада. Что думаешь?       Самаэль поднял голову, глянув на Аластора, и его встретили мягкий взгляд и тёплая улыбка. Не дожидаясь ответа, радиоведущий потянул Люцифера за собой, не давая тому опомниться, и плюхнулся на ближайшее кресло, размещая Самаэля на бедре. Одним щелчком пальцев Аластор призвал книжку в кожаном переплёте, на которой красовалась надпись "Сказки". Морнингстар лишь вскинул брови на такой жест, но ничего не сказал в возражение.       Свободной рукой Радио Демон раскрыл книгу, страницы мягко упали по сторонам, и тот начал читать. Сначала Люцифер внимательно слушал, что же такого выбрал для него Аластор, потом монотонный, шёлковый голос радиоведущего начинал действовать на него, как снотворное, расслабляя тело и разум. Веки слипались, а голова очищалась от любых назойливых мыслей, ведь единственное, о чём думал в тот момент Самаэль, какой приятный у Аластора голос.       И, как только Морнингстар провалился в царство Морфея, Радио Демон аккуратно закрыл книжку, откладывая её в сторону, и мягко подхватил обеими руками Люцифера, прижимая к себе, дабы не уронить. Аластор отнёс его в кровать, позаботившись накрыть одеялом и, в странном порыве пригладить выпавшие пряди волос.       С тех пор радиоведущий захаживал в комнату к Самаэлю, чтобы почитать ему что-то на ночь, ведь бессонница была безжалостным противником, с которым Люцифер сражался уже очень долго и постоянно терпел поражение. Однако подобное чтение действовало как лекарство, и признаться, Морнингстар уже давно не спал так сладко, как сейчас.       Одной ночью, закончив читать, Аластор встал с места, собираясь покинуть комнату, когда Люцифер схватил того за запястье в полудрёме и потянул на себя. — Не уходи...       Радиоведущий замер на месте, рассматривая сонливое выражение лица Самаэля, который так крепко вцепился ему в руку и всё продолжал тянуть на себя. Тот лишь вздохнул и сел обратно на край кровати. — Хорошо.       И так как Люцифер, видимо, отказывался его отпускать, Аластору пришлось перебраться через него и лечь с другой стороны, накрываясь одним одеялом. Сразу же почувствовав тепло, Самаэль придвинулся ближе, вряд ли осознавая свои действия. Его рука легла поверх Радио Демона и твёрдо сжала его тело.       А по пробуждении, открыв глаза, Люцифер моментально отлип, приподнимаясь на локтях и в отрицании пялясь на спящего рядом с ним. В его кровати.       Сердце бешено колотилось, и жар подступил к щекам, но он лишь помотал головой, пытаясь сбросить с себя эти ощущения, после чего отвернулся в сторону, свесив ноги. Самаэль обхватил ладонями свои щёки и сгорбился. Неловкость странно щекотала его грудь изнутри, а чувство дискомфорта затягивало узлы на его сердце, заставляя всё тело напрягаться. Он крепко зажмурился и сжал губы, кончики пальцев впивались в кожу, и ему хотелось яростно мотать головой. Всё это было неправильно. Неправильно.       Ему казалось, словно он предал Лилит, даже если между ним и Аластором ничего не было. Ничего же не было, верно? Самаэль обернулся в сторону радиоведущего, что всё также тихо посапывал, и все внутренности Морнингстара сжались.       Язык не поворачивался сказать, что ничего не было. Если бы действительно было так, Аластора бы подавно не было в его особняке. Он бы на корню оборвал все контакты, однако не мог отрицать, как сначала его интриговал Радио Демон. Такой энергичный, болтливый и харизматичный, Аластор явно легко зацепил внимание Люцифера и даже сумел его удержать.       Удержать настолько, что теперь они были здесь.       Морнингстар снова отвернулся и прикрыл лицо ладонями. Одна его сторона говорила ему, что в этом нет ничего плохого. Прошло уже столько лет, никакой весточки от Лилит, даже намёка. Сердце изнывало по ней, скучало и всё равно было предано ей. Было же? Должно было. Обязано.       А другая сторона твердила прекратить. Что всё это было неправильным, что он вёл себя как подонок, предавая свою жену. Люцифер должен её дождаться, а он тут развлекается.       Самаэль разрывался между двумя частями и раздражённо мычал. Ему нужно было поговорить с кем-то, высказаться, но никого не было, кроме Аластора. Чарли у него рука не поднимется позвонить.       А нужно было что-то решить.       На прикроватной тумбочке загорелся экран, и завибрировал телефон, издавая давно забытый рингтон. ***       Люцифер нервно теребил в руках книжку, стоя у окна. Слишком много мыслей проносилось в его голове в тот момент, и сосредоточиться на чём-то одном было сложно. Он пытался успокоить свои нервы, медленно вдыхая и выдыхая, прикрыв глаза. Но любой прогресс пошёл насмарку, когда дверь открылась. — Люцифер? Ты хотел меня видеть?       Самаэль тихо и глубоко вздохнул, собираясь с силами, и повернулся лицом к Аластору, который сразу же уловил, что что-то было не так. Не только по тому, как напряжённо стоял Морнингстар или как сильно тот вцепился в края книжки, а скорее по просьбе придти. Предчувствие плохого гложет под рёбрами, и Радио Демон аккуратно прикрывает дверь за спиной, не сводя взгляда с Люцифера. — Да, верно. Я бы хотел заключить с тобой сделку.       Аластор вскинул брови в удивлении. — Сделку? — он переспросил, словно не веря своим ушам. Это не могло значить что-то хорошее.       Самаэль робко кивнул, продумывая следующие слова. Он сделал короткий шаг вперёд навстречу радиоведущему и стал плавно жестикулировать ладонью, подкрепляя свои слова мягкими движениями. — Мне нужно, чтобы ты помог Чарли с её идеей. Она построила отель по реабилитации грешников, и я хотел бы, чтобы ты был там, — начал Люцифер, останавливаясь в паре шагов от Аластора. Только так он мог бы участвовать в жизни дочери, ведь присутствовать там сам не мог. Боялся. — Взамен я поделюсь с тобой своей силой в любой необходимый тебе момент.       В комнате повисла тяжёлая тишина. Не моргая Аластор пялился на Самаэля и на протянутую в его сторону руку. Люцифер уже подумал, что Радио Демон не согласится и сама сделка была абсурдной, не нужно было даже предлагать, но вдруг тот подал звук. — Почему бы тебе самому не помогать дочери? Я уверен, что она бы всё отдала, чтобы её отец поинтересовался её жизнью и постарался сделать всё, что в его силах, чтобы её мечты сбылись, — следом за этим Аластор хмыкнул и махнул ладонью. — Хотя... Реабилитация грешников? Звучит нелепо.       Самаэль поднял руки к вискам и вздохнул. — Я знаю, знаю, я не могу, просто не могу. Ты знаешь.       Радио Демон слегка склонил голову и сощурил глаза. — Не можешь или не хочешь?       Люцифер завис на месте, уставившись в красные глаза Аластора. Он был прав, Самаэль просто не хотел. Конечно, он мог быть рядом с Чарли, помогать ей всячески, поддерживать, да отца ради, Люцифер вообще мог построить этот дурацкий отель щелчком пальцев. Единственное, что останавливало его, — представление о встрече с ней. Вот Морнингстар встанет напротив неё, взглянет в её глаза и увидит годы изоляции, игнорирования, и вина будет сжирать его изнутри, даже если Чарли скажет, что всё нормально.       Самаэль помотал головой, отбрасывая мысли. — Сейчас это неважно, я озвучил сделку. Заключаем или нет? — твёрдо проговорил Люцифер и снова протянул руку.       Аластор некоторое время молчал, после чего вздохнул и пожал руку, закрепляя договор. Затем Самаэль разорвал контакт и сделал пару шагов назад, хватая книгу обеими руками теперь. В глазах его пронеслась неуверенность и сомнения, но исчезли они так же быстро, как и появились. — И... Есть ещё одна вещь, — плечи Люцифера напряглись, и тот отвернулся, боясь встретиться лицом к лицу с Аластором. Его пальцы царапали переплёт книги, а губы сжались в тонкую линию.       Он долго думал над принятием решения. Снова не спал, мучаясь мыслями о будущем, о себе, о Лилит, об Аласторе. Что бы было правильным? А есть ли здесь верный ответ? Что угодно имело свои плюсы и минусы, зависело лишь от того, какие риски он хотел бы выстоять. Или какие страхи преодолеть. Чем готов был пожертвовать. А с чем был готов смириться.       Люцифер всегда отличался выраженным чувством справедливости, порой разграничивая мир на чёрное и белое, на верное и ложное. Как бы сильно весь свет не пытался доказывать ему обратное, подкидывать ему возможности, он бы всё равно поступал по-своему. Так, как Самаэль бы посчитал нужным. И, по большей части, от страха совершить очередную ошибку.       Аластор терпеливо ждал, явно не понимая, к чему клонит Люцифер, однако сердце сжималось от лишь представленной вероятности худшего. А Морнингстар не мог и слова вымолвить, пальцы так сильно впились в книгу, что побелели, а тело слабо дрожало. Зубы скрипели от того, как сильно он их стиснул, и ему удалось лишь выдать: — Прости.       Открыть книгу на конкретной странице, прочитать несколько слов и щёлкнуть пальцами.       Люцифер скрепя сердце медленно обернулся, всё тело онемело. Казалось, будто в комнате значительно упала температура.       Аластор лежал на полу в отключке. С таким спокойным выражением лица, умиротворённой улыбкой.       Самаэль приблизился и тихо опустился рядом, кладя книжку на пол. Его рука потянулась к ушам Радио Демона и мягко погладила, едва касаясь.       Тишина давила на уши.       Он забрал самое ценное. Воспоминания.       Нельзя было сказать, что Люцифер не ненавидел себя за это. Он добавил в свою любимую копилочку ещё вины, ещё сожаления и боли, хоть и продолжал убеждать себя, что поступил так, как надо.       Даже если больно.       Его глаза рассматривали каждую мелкую деталь на Аласторе. Красный. Как же он ненавидел красный. ***       День, когда спустя столько времени отец Чарли всё-таки поимел совесть появиться и посмотреть, чем же живёт его дочь. Аластор не знал, что из себя представлял Люцифер, он видел лишь картины в отеле, и даже тогда один его вид вызывал в Радио Демоне непомерную беспричинную ярость.       И теперь, когда Люцифер появился на пороге отеля, обнимая Чарли, Аластор сгорал от ненависти к нему. Только не понимал почему. Как будто всё нутро говорило ему злиться, ненавидеть, и ему хотелось сжать Морнингстара в руках.       Не понимал он, отчего с языка слетало простое "почему?".       И также не понимал, отчего так сильно ныло в груди, а сердце невыносимо болело.