Тили-тили тесто

***

      Ромка косится от руки Полины как от огня. Настолько волку не нравилось что его хотят погладить. Он дёргался от лисицы и без стеснения показывал зубы когда та начала уже банально заигрываться. Они не в детском саду! Они в девятом классе и уже давно вышли из того возраста когда им нужны были взаимные поглаживания что бы социально адаптироваться. — Ну чуть-чуть Ром! Капельку, — чуть ли не мурлычет та, галантно изгибая спину и пряча руки за нее же.       Погладить, приласкать вожака их маленькой стаи покалеченого Вальтрона значило подняться в глазах остальных. Но даже ей, внучке одного из старейшин поселка, он этого не позволит.       Пятифанов был одним из сильнейших подростков, если не самым сильным. Ещё имел не скудную внешность и очень серьезный авторитет. И старшеклассницы и девчонки из соседних деревень успели это подметить уже давно. Они бегали за волком табунами мечтая с ним хотя бы поговорить или пересечься взглядом. В общем, первым красавцем на деревне стал. — Нет, значит нет, Морозова. — Откровенно закипал Ромка дожидаясь одного зайца возле ворот школы.       Вспомнишь солнце – вот и лучик. Петров Антон собственной персоной быстро шел – чуть ли не бежал видя состояния друга – им на встречу. — Извини, я опоздал. — Пригладив вечно торчащие уши пробубнил Антон. — А вот и Тоха пришел, — Едва сдерживая радость сказал вожак и приобнял Петрова за плечо. Заяц был совсем мелким на его фоне. — Звеняй Полин, но нам нужно идти. Не могут без меня там обойтись! Пока.       Где находится это великое «Там» ни Ромка, ни Петров не знали. Но судя по реакции волка Тоша понял что им туда ну очень надо.       Полина на это высказывание лишь печально проскулила прощание и опустила уши. Ну конечно, раньше то он сам за ней бегал. Подбитой собакой смотрел в ее сторону, и был влюбленным дураком. А потом они подросли и Ромка резко изменился. Перестал лезть, больше времени стал проводить с тем же Петровым. Вот только облезлый щенок превратился в свирепого волчару и теперь уже ей самой приходится за ним бегать. Но как показала практика – это безуспешно.

***

      Громко фыркнув, Пятифанов опять хотел начать старую песню.       Песню о том как все эти девушки его достали. Что у него и без них дел по горло. И что гладить его не надо, он ведь может и цепануть нечаянно. Причем так, что пальцев не досчитаешься, а им хоть бы хны! Так ручонки и тянут. И ладно бы только это, Ромке самому страшно признавать, но он начал просыпаться по ночам от навязчивого желания того что бы его погладил. Причем не просто чуть-чуть. Как батька в детстве по башке трепал. Нет, его внутренний голос орет о том, что хочет прям ну вот ух, ласки чистой. Что б хвост бил с силой и скулить от счастья хотелось! — Может пубертат? — Предположил Петров.       Ромка осекся и побелел на несколько тонов. Уши прижались к голове пока глаза, накатаные ужасом, медленно повернулись к лицу зайчика. Он что, сказал все это ВСЛУХ? — Да, — Дюжа спокойно сказал зайчик поправляя лямку рюкзака. — И щас что ли тоже?! — Откровенно офигивал от несправедливости ситуации Роман. — Да нет, что ты. — Замечая смешную реакцию друга Петров тихо посмеялся. — У тебя просто лицо такого. Знаешь как говорят, «с субтитрами».       Волк от мелодичного смеха друга зардел и слегка стукнул того по тыкве рыкнув по нос что-то по типу «Дурной совсем стал». Конечно удар был слабый, даже тычком не назвать. Пятифанов бы в жизнь себе не простил такого. Антон для него был не просто другом.       Ромке он нравился. Сильно и долго. Зайчик для него был как светлый лучик надежды в этой серой, пропитанной смрадом и грязью дыре. Он на Тошу смотрел иногда так томно и влюбленно, что казалось розовые до сахарного диабета сердечки в глазах чудом ещё не появились. И как только такой умник как Петров не замечал его томных вздохов и туповатой улыбочки на обедах когда зайка щёчки зеленью набивает? Даже Бяша и тот морщится до блевоты от этой «любовной поеботы». Как он иногда и выражается. — Но знаешь, если у тебя прямо дилемма то я, — немного запинаясь и делая голос по неволе тише, — могу тебе помочь.       Ромка остановился. Сначало думал не врезать ли на всякий случай, а потом весь покраснел понимая кто и что ему предлагает. Вот он, шанс которого у него не могло бы быть даже в самой смелой фантазии. Хотя в его фантазии и не такое, прости Господи, всплывало.

***

      Вот так и порешили. А теперь сидят на кровати, на против друг друга красные как помидоры. Родители с работы ещё не вернулись. Олю загнали к себе в комнату мультики смотреть, что бы не мешала. А сами на замок заперлись и в тишине сидят, дыхнуть боятся. Одним словом – красота трагедия.       Ромка хвост под ногу загнал, что бы сильно не смущать. Только вот себя или Петрова не уточняется. А Антон шторы прикрыл. На всякий случай. У обоих было странное чувство предвкушения, будто они делают что-то запретное, а потому у них ни в коем случае не должно быть свидетелей.       Антон вдыхает глубоко, и неловко расправляет руки. — Ну, давай что ли обнимемся сначала?       Ромка громко сглотнул. Ему слишком неловко. Но он уже пришел, значит нужно что-то делать. Неуверенно пододвинувшись тот сгибается в объятиях Петрова. Разница в росте немного мешает, но не смертельно. Однако со стороны это наверняка выглядит очень забавно.       Пятифанова пробирает дрожь до кончика хвоста, когда бледная рука Неуверенно начинает поглаживать его спину. Ощущения.. странные. Но точно не неприятные. Скорее непривычные. Рома старается выровнять дыхание, иначе рассчитывает задохнуться так и не попав домой. — Как ощущения? — Странное.. — Без утайки ответил шатен устраивая голову поудобнее на плече Петрова. — Мне остановиться? — Нет. Продолжай.       Антон продолжил. Манил, изгибал кисти. Медленно, но верно превращая дикого зверя в домашнего песика. И внутреннему зверю определенно это нравилось. Он не чувствовал себя уязвимым в этих руках. Он чувствовал заботу и нежность. Любовь которой так мало.       Ощущения были словно он пластилин что медленно плавят. Что под жаром рук примет любую форму. Стоит только тонким пальцем провести за ухом как голова тянется на встречу. Шея? Он выпрямится лишь бы ощутить тепло чуть дольше положенного. Спина? Да пожалуйста. Только продолжай эту гнусно приятную пытку.       Когда пальцем коснулись оголенной кожи спины Пятифан не сдержал довольный рокот. Настолько хорошо это ощущалось. Будто мелкий ток прошёлся по каждой мышце на теле.       Ему хотелось бы больше. Сильнее, ближе, теснее прижаться к зайчику.       Очнулся Ромка от того что Антон внезапно замер. Почему? Открыв глаза тот понял что уже минут как десять назад превратился в огромную тушу зверя и, завалившись на спину, ловил кайф от того что его глядят по шее и брюху. При этом он умудрился завалить самого Петрова пока хвост ощутимо бил по деревянному изголовью кровати.       Волк смущённо заскулил. Господи, что он ещё успел наделать пока был в своеобразном трансе?       Поднявшись со спины тот увидел на щеке и носу Тоши следы лёгких укусов, а ещё румянец и нервный взгляд Петрова. Какой срам. Так обычно пары покусывают друг друга в знак доверия и привязанности. Он сейчас из волка в вареного рака превратится. Ну что за.. — к-Как ощущения? — Нервно улыбнулся Антон поправляя съехавшие очки. — « А какие у меня должны быть ощущения? Мой зверь буквально только что признал тебя парой.» — Хотелось конечно так съязвить, но остатки ума и волчье обличие ему не позволили.       Внезапно для подростков дверь со скрипом приоткрывается и из-за щелочки выглядывает Оленька. «Мы что, не заперли дверь?» задали они друг другу немой вопрос глазами. Девочка внимательно их осмотрела. — Тоша, тут мама звонила спрашивала, Ой! — Заметив отметины на лице брата та заулыбалась и чуть смеясь открыла дверь уже настежь. — Тош, а ты что, теперь у нас невеста? — Что?! — Чуть ли не истерично вскрикивает тот покрываясь ярким румянцем. — Даже не знаю малая, — Подключается в разговор волк прикрывая голый торс одеялом. — Антон своего согласия ещё не давал. — Тоша, ты ведь согласишься? Согласишься? — Весело запрыгала та на месте. Рома ей в качестве жениха для брата очень нравился. — А, ну я.. Да? — В попыхах сказал тот до конца не понимая как все к этому пришло. — Ну значит все, — Сказал Пятифанов притягивая Петрова за талию и потераясь лбом о его щеку. — Женюсь.       И пока Антон был в тотальном непонимании как так вышло, а Оля бегала по этажам, скандируя «Тили тили тесто -..» Ромкин хвост непрерывно вилял, предвкушая хороший конец истории.