Жажда любви

1.       Ханако странно находиться в стране, в которой она жила много лет назад. Когда-то она не представляла себя без Японии, но ничего, человек — хамелеон, и может подстроиться под любые обстоятельства. Подстроилась и она.       Она комкает пальцами подол нежно-розового платья. Звук часов, отсчитывающих минуты, противно бьёт по ушам, но Ханако держится. Держится ровно до того момента, как открывается дверь, и она чуть дёргается, но не оборачивается, продолжает сидеть с прямой спиной и ладонями на коленях. Сердце пропускает удар; Ханако опять думает, что если ей здесь не помогут, то она не знает, что делать. На себя ей плевать, но она не одна — у неё есть Сэра. Всё затевается ради Сэры.       — Прошу прощения, что заставил Вас ждать… — раздаётся знакомый мужской голос, и Ханако силится вспомнить его обладателя, но до информации на задворках памяти никак не добраться. Мужчина обходит её, сидящую на стуле, и она замирает, поскольку узнаёт лицо, на которое падают лучи закатного солнца. И он, судя по тому, как приподнимаются его брови, тоже понимает, кто находится перед ним. — Госпожа Кондо?       — Господин Мори, — размыкает Ханако губы. — Какая… встреча.       Впервые они увиделись несколько лет назад на одном из мафиозных приёмов, куда её с собой потащила Ако. Ханако не особо помнила босса Портовой мафии, но вот перспективного молодого врача, стоящего чуть поодаль, — да. Старшая сестра любила обзаводиться полезными связями, и если не эксцентричный босс, постепенно сходящий с ума, то Огай Мори мог пригодиться.       — И не говорите, — Мори садится на соседний стул и поворачивает корпус в сторону Ханако. На нём тёмные брюки и белая рубашка, расстёгнутая на несколько пуговиц. Лицо усталое, будто он не спал несколько суток, но это Ханако и не удивляет — он всё же врач.       — Видите ли, у меня встреча с боссом Портовой мафии, — она прокашливается.       — Так он перед Вами.       От этой фразы Ханако забывает, как дышать. Огай смотрит учтиво, но она знает, что люди умело носят и снимают маски. И не одну. Он стал боссом Портовой мафии. Но… Когда только успел?       — А господин…       — Господин Такахаси, к сожалению, покинул нас. Здоровье подвело. Вы же не думаете, что я мог приложить к этому руку?       — Нет, вовсе нет, — в подтверждение своих слов Ханако мотает головой для пущей убедительности. Надо взять эмоции под контроль и не дать ему понять, что она считает Мори замешанным в этом деле. А это он вполне может прочитать по её лицу. — Значит, босс теперь Вы?       — Я. Какое у меня к Вам дело?       Ханако решает говорить без долгих вступлений.       — Я со своей племянницей Сэрой вернулась в Йокогаму. Последний год жизни во Франции выдался немного… Напряжённым, — она стискивает пальцы. — После смерти Ако возникли некоторые проблемы и…       — Смерти Ако? — переспрашивает Огай.       — Ако умерла год назад.       — Как это случилось?       — Убийство, — Ханако набирается смелости и смотрит в лицо Огаю. У него прямые чёрные волосы длиной до подбородка, зачёсанные назад и с челкой по обе стороны лица. И фиолетового цвета глаза. Тёмные, лишённые искры, и ей, наверное, кажется, что на дне их что-то сверкнуло, когда он услышал о смерти Ако. — Убийц не нашли, а во Франции стало неспокойно. Она ведь знала многих людей, и не всем приходилась по вкусу.       — Вы знаете, кто бы это мог быть? Есть догадки?       — Нет. Всё было сделано чисто.       — Сочувствую Вашей утрате. И всё же я не понимаю, в чём заключается Ваше ко мне дело. Кажется, у Ако был муж. Насколько я знаю. Она как-то писала мне и упоминала его имя. Юкио?..       — Она давно вдова: Юкио был убит много лет назад.       — Убит?       — На больницу, где он работал, произошло нападение. Несколько пациентов и врачей взяли в заложники. В него выстрелили, спасти не получилось — сильное кровотечение. Это случилось давно.       — Сочувствую.       — Смысл моей жизни — Сэра, моя племянница. Я воспитываю её и забочусь как могу, стараюсь, чтобы у неё всё было, но я устала обороняться. Я хочу, чтобы у Сэры была спокойная и безопасная жизнь. Ради этого я готова на всё.       — Так уж на всё? — губы Огая окрашивает кривая усмешка, не предвещающая ничего хорошего.       Ако была решительнее и смелее. Высокая тёмноволосая женщина с тёмно-карими глазами в алом кимоно и железной хваткой. Ако Кондо всегда знала чего она хотела; знала, как сказать и заполучить это. И сейчас, она была уверена, Ако бы справилась лучше. Но её больше нет. Есть только она, Ханако, и Сэра, которую нужно защитить всеми способами.       — Да, на всё, — твёрдо повторяет она. — Ради Сэры я сделаю всё.       — Я помогу Вам, но у меня единственное условие.       — Какое?       — Посвятите свою жизнь Портовой мафии. Это моё условие.       — Но что я могу дать боссу Портовой мафии? Я ведь…       — Главное — не дрогнуть, ибо растерянность ведёт к оплошности, а оплошность даёт преимущество противнику. Но Вы не дрогнули, когда заявились ко мне. И когда попросили об услуге, — Огай смотрит на Ханако: изящное лицо, припухлые губы и большие карие глаза оттенка горького шоколада. Совсем не похожа на свою старшую сестру, и это не хорошо и не плохо — это просто есть. — Я собираюсь строить Портовую мафию заново, и для этого мне нужны преданные и верные люди. Вы всегда были рядом с Ако, и я видел, как Вы помогали ей. А ещё… Ещё Сэра ни в чём не будет нуждаться, — добавляет он, и это становится финальным выстрелом, попадающим прямо в сердце.       Отступить не получится: из мафии только один путь побега — ногами вперёд. Что-то подсказывает Ханако, что Огай Мори покажет, как это делается.       Сэра.       Сэра.       Сэра!       Вот так жертвы во имя любви и приносят.