Normal working relationship

* — Если бы я вернулся на ферму, я бы тебе врезал. Джейми — именно он — зол. Он действительно зол. Его лицо пылает. — Серьёзно? — смеется Адам, покручивая в руке молоток, — Ты бы нагнул меня на этом столе? — Да, — отвечает Джейми. И Адам поворачивается, кладет локти на письменный стол и искоса смотрит на Джейми. Сейчас половина одиннадцатого вечера, вся команда собрала вещи и разошлась по домам, а сломанные стальные весы — те самые, на балансировку которых они потратили большую часть выходных, — все еще слегка вращаются посреди комнаты. Они весь день спорили о том, как ими пользоваться. — Чувак, если тебе от этого станет легче, всыпь мне десятку, — говорит Адам. Он все еще смеется, широко раскрыв глаза. Джейми берет длинную линейку, лежащую на столе, и обхватывает ее пальцами. Ему приятно держать ее в руках. Прежде чем он успевает подумать об этом, он отводит ее назад и сильно бьет плоской стороной Адама по заду. Адам подаётся вперед и вскрикивает, и Джейми быстро повторяет то же самое, немного смазывая удар. На этот раз Адам не кричит. Он снова наклоняется вперед, прижимается лбом к столешнице и тяжело вдыхает через нос. Джейми дает ему несколько секунд, но тот не двигается, поэтому бьет его снова. Джейми наблюдает, как плечи Адама дёргаются под футболкой. — Шесть, — говорит Джейми. Сильный удар, — Пять. Четыре. Когда он заканчивает, они оба вспотели, и не слышно ни звука, кроме их тяжелого дыхания. Джейми кладет линейку на стол. Он успокоился, давление в голове спало. Адам медленно, глубоко и спокойно дышит и впервые за весь день лежит, перекинувшись через стол, неподвижно. — Ты в порядке? — спрашивает Джейми. Адам переминается с ноги на ногу, отводя назад сначала одну руку, затем другую, как будто у него не хватает сил одновременно двигать обеими. Он приподнимается на локте, снимает очки и вытирает лицо рукавом футболки. У него сопливый нос. Джейми достает из кармана носовой платок и подносит его к лицу. Адам моргает, глядя на него. Джейми осторожно прижимает платок к лицу. — Высморкайся, — говорит он. Адам так и делает. Джейми складывает платок и кладет его в карман, затем поднимает Адама за плечи. Адам вздрагивает, выпрямляясь, и осторожно трогает себя за зад. Он потирает затылок, проводит пальцами по взъерошенным волосам. На мгновение прикрывает глаза. — Я отвезу тебя домой, — говорит Джейми. * В пикапе Адам сидит тихо, наблюдая за мелькающими за стеклом огнями. Он не барабанит пальцами по столу, не дёргает ногой, не комментирует то, что они делали. Когда Джейми подъезжает к дому Адама, тот спит. Джейми заглушает двигатель и с минуту сидит рядом с ним в темноте. — Адам, — наконец произносит он. Он протягивает руку и касается его плеча. Адам хмыкает и поднимает голову. Джейми видит, как он моргает влажными блестящими глазами. — Мы у тебя дома, — говорит он, — Иди спать. Завтра все начнём заново. — Окей, — говорит Адам. Его голос мягкий, чуть-чуть хрипловатый, — Спокойной ночи, Джейми. Джейми немного посидел за рулем, вслушиваясь в звуки дороги, к цепочке причин и следствий, бегущей от его нейронов к мышцам рук, к рулю, к приводному валу, к трению колес о дорогу. Ему нравится его пикап. Он едет домой и спит без сновидений девять часов. * На следующий день Джейми не уверен, как себя вести, но Адам такой же, как всегда — даже лучше, и он заканчивает каркас, на который, как они думали, уйдет два дня, за двенадцать часов — так что Джейми тоже такой же, как и всегда. Адам немного прихрамывает, но Джейми уверен, что на самом деле не причинил ему вреда, и не хочет говорить с Адамом об этом, поэтому делает вид, что ничего не замечает, и на следующий день Адам уже в порядке. Они чинят весы, развенчивают миф, и пару недель все идет как по маслу. Затем, в среду, Адам обжег руку о пластиковую вакуумную форму, испортил упаковку баллистического геля, в течение пяти часов безуспешно пытался согнуть отрезок стальной трубы под нужным углом, чтобы она поместилась внутри насоса, который они нашли на свалке, прежде чем обнаружил, что она не подходит для него по толщине. Теплопроводность им все равно нужна, и в разгар спора о том, каким клеем лучше приклеить перья к бейсбольному мячу, Адам бросает гаечный ключ на пол с такой силой, что тот рикошетит и попадает Джейми в колено. — Черт возьми, Джейми, отвали, — кричит Адам, прыгая на одной ноге. Он ударяет ладонью по столу, — блять! Его лицо становится ярко-красным. — Просто успокойся, — говорит Джейми. Когда Адам становится таким, Джейми напрягается. Это длится недолго, но Адам довольно непредсказуем, когда злится. Он шумит, ломает вещи, а иногда и сам может пораниться. Джейми обычно старается увести его в кабинет и оставить одного, чтобы Адам мог выпустить пар вдали от оборудования, но сегодня Адам в мастерской, где повсюду инструменты, и Джейми приходится присматривать за ним, хотя, кажется, одно его присутствие еще больше бесит Адама. — Я, блять, не успокоюсь! Как ты можешь быть таким… таким гребаным… почему бы тебе просто не… Я в порядке, я в порядке, просто верни его, придурок, я собираюсь починить эту чертову трубу… Джейми держит гаечный ключ на расстоянии вытянутой руки. Адам обходит и тянется к нему, но останавливается, боясь толкнуть по-настоящему. — Ты сломаешь её. — Я не сломаю, ты, высокомерный мешок с дерьмом — ладно, ладно, не хочешь отдавать мне этот, я возьму другой. — Адам, — Джейми быстро следует за ним, держась позади, — Перестань вести себя как ребенок. Сядь, пока не поранился обо что-то. — Иди нахуй. Внезапно Адам задевает ведро и падает навзничь. Джейми чуть не спотыкается о него, но вместо этого падает на колени и удерживает Адама, когда тот пытается встать, заламывая руку и прижимает к полу. — Блять, — хрипит Адам и извивается, — пошел ты, Джейми, пусти меня. Джейми сильнее Адама. Он давит и давит на Адама, пока тот не распластывается на бетонном полу. Адам напрягается и кряхтит, прижимаясь к нему, затем пытается перекинуть ноги назад. Тогда Джейми садится на него верхом, упирается коленями в бедра Адама и давит сверху. Он игнорирует удары каблуков Адама по пояснице и сосредотачивается на том, чтобы Адам не двигался, держа его так, чтобы он не мог вывихнуть плечо или как-то еще нанести себе вред. Адам сопротивляется пару минут, его руки переплетаются с ладонями Джейми, дыхание становится прерывистым и резким. Джейми может сказать, когда он сдаётся. Он не обмякает сразу, но замедляется, брыкается и извивается еще несколько раз, как пришпиленная змея, и, наконец, замирает. Джейми прижимает его к полу, осторожно перемещая свой вес, не ослабляя хватки, чтобы Адаму было удобнее стоять на коленях. Тишина, которая царит вокруг них и в голове Джейми, уже знакома. Грудь Адама поднимается и опускается, так что его плечи соприкасаются с плечами Джейми. Он прерывисто выдыхает, и от его вздоха на полу мастерской поднимаются опилки. Джейми приподнимает руку чуть выше. Адам издает какой-то звук. Джейми приподнимается еще выше, насколько это возможно, не вывихивая Адаму плечо и не ломая руку, и держит его, пока Адам не начинает трястись под ним, то ли смеясь, то ли плача, продолжая шептать: — Ой-ой-ой, Господи Иисусе, как больно, — но он не делает этого. Он не просит Джейми остановиться. Джейми держит его так, глядя на настенные часы, минут пятнадцать, пока его собственные плечи не начинают гореть от напряжения. — Сейчас я тебя отпущу, — говорит он наконец, и когда он это делает, Адам наклоняется вперед и со стоном опускает руки. — Как ты? — спрашивает Джейми, откидываясь на спинку стула и быстро слезая с Адама, стараясь не задеть его колени. Его рубашка спереди мокрая от пота. Адам взмахивает рукой, затем, после пары неудачных попыток, переворачивается на спину. Джейми думает, что он собирается что-то сказать, но тот просто прикрывает глаза рукой и молча лежит. После некоторого колебания Джейми идет на кухню и остается там на какое-то время. Когда он возвращается, Адама уже нет в доме. * В следующий раз, когда Адам краснеет и начинает швырять вещи, когда они остаются наедине, на столе рядом с ним лежат наручники, поэтому Джейми хватает их и приковывает Адама наручниками к верстаку. — Эй! — кричит Адам срывающимся голосом. Он несколько раз дергает себя за запястье, каждый раз внимательно наблюдая, как натягивается цепочка, — Джейми! Боже мой, ты придурок! Он начинает смеяться. Адам смеётся почти всегда, когда что-нибудь происходит. Когда Джейми впервые встретил его, он просто подумал, что он дурачок или еще что-то такое. Со временем он начал понимать разницу между смехом Адама, когда что-то кажется ему забавным и когда он удивлен, взбешен или злится. — Я собираюсь держать тебя так, пока не успокоишься, — говорит Джейми. — Я должен… — отвечает Адам, беспомощно оглядывая стеклянные панели, расставленные по всей мастерской, и дергая себя за запястье, — Я… эй, где ты… эй! Джейми! Джейми идет за гладкой нейлоновой верёвкой, без единой торчащей ворсинки. Когда он возвращается, Адам уже опустился на пол мастерской. Джейми аккуратно привязывает Адама к скамье, на которой тот сидит, не торопясь завязывать узлы. Адам сначала ругается, потом давит на узлы, как будто проверяет их, а не борется с ними. Когда он почти полностью обездвижен, его дыхание становится глубоким и медленным, а лицо сосредоточенным, как это бывает, когда он по-настоящему погружен в работу. Джейми видел, как Адам работал по пятнадцать часов подряд над чем-то одним, когда он что-то готовил. В этом он похож на Джейми, да. Это, пожалуй, единственное, что у них есть общего. — Боже, — выдыхает Адам и снова дергает веревку так сильно, что Джейми на секунду забеспокоился, что он вывихнет себе плечо, но веревка держит Адама крепко и неподвижно. — Без кляпа? — немного хрипло спрашивает Адам. Джейми задумывается. Он не помнит, что у них есть что-то достаточно чистое, за исключением запасных кухонных полотенец на кухне, но они слишком маленькие, чтобы обернуть их вокруг головы Адама, и он не хочет запихивать одно из них Адаму в рот. — Нет, если ты будешь хорошо себя вести, — говорит Джейми. Джейми не оставляет его одного — это небезопасно, — поэтому прибирается в мастерской и заканчивает работу на токарном станке. Когда Джейми думает, что нужно снова обратить на него внимание, он обнаруживает, что Адам вообще перестал сопротивляться и стоит, прислонившись лбом к дереву, глядя в никуда. Джейми появляется в поле зрения Адама, и Адам моргает, осторожно фокусируя взгляд на новом объекте. — Эй, — хрипит Адам. Джейми берет заранее заготовленный стакан с водой и подносит его ко рту Адама, и Адам делает глоток. Капли воды попадают ему на бороду и футболку. Джейми растирает пальцы, чтобы разогнать кровь, затем оставляет его еще на десять минут. Когда он развязывает его, Адам, пошатываясь, идет в кабинет и засыпает на диване. Когда он не возвращается пару часов, Джейми предполагает, что он ушел домой, но Адам возвращается в мастерскую как раз в тот момент, когда Джейми собирается сложить инструменты в ящик и запереть мастерскую. К тому времени на улице уже было темно и тихо, и скрип двери заставил Джейми подпрыгнуть. — Привет, — говорит Адам. По всей щеке у него розовые следы от подушки, а волосы торчат во все стороны. Он выглядит сонно и интимно, и, глядя на него, Джейми внезапно чувствует себя неуютно, поэтому он сосредотачивается на том, чтобы привести в порядок ящик с инструментами. — В чем дело? — спрашивает Адам, — Слушай, чувак, мы что, об этом говорим? Я не уверен, что это является частью нормальных рабочих отношений. — У нас вообще когда-то были нормальные рабочие отношения? — Спрашивает Джейми, потому что это единственное, что приходит ему в голову. Адам морщится и смеется без улыбки. Джейми терпеть не может, когда он так делает. Он пытается снова, — мы же не занимаемся обычной работой. — Послушай, чувак, ладно, — говорит Адам, — если ты не хочешь говорить об этом, мы не должны это обсуждать. Я просто… знаешь, я просто отмечаю для отчётности, потому что уверен, что это ненормально. Джейми пожимает плечами. Он закрывает все ящики и запирает их на замок. — Но если это работает… Адам снова смеется. — Философия менеджмента от Джейми Хайнемана, — у него дурацкий голос, — телесные наказания на рабочем месте — это работает! Джейми считает, что это, видимо, не останавливает Адама от глупостей или потери самообладания, поэтому, похоже, на самом деле это не работает в традиционном смысле наказания как средства устрашения. Он даже не уверен, что это наказание, поскольку Адаму, кажется, это нравится, но он предпочёл удержаться от упоминаний об этом. Адам снова зевает, прикрыв рот ладонью. Джейми слышит, как дождь тихо барабанит по крыше и асфальту. — Ты в состоянии доехать домой? — Видишь, Джейми, именно это мне в тебе и нравится, — говорит Адам, и Джейми не может понять, серьезно он говорит или нет, — тебе действительно не все равно. — Я очень внимательный начальник, — говорит Джейми и, немного подумав, с глухим звуком стучит отвёрткой о ладонь. Адам смеется, по-настоящему смеется, и Джейми чувствует, что все делает правильно. * Так и правда легче общаться с Адамом. Это действительно работает. Джейми бьет Адама ракеткой для настольного тенниса, бамбуковой тростью, пластиковой лопастью вентилятора, самолетной антенной с дистанционным управлением. Он становится изобретательным. Он привязывает его к рабочему столу, заклеивает ему рот клейкой лентой, пристегивает ремнями к креслу в кабине самолета и подвешивает на час к потолку, как-то ночью зажимает его запястья перед собой и расчерчивает спину и плечи длинными красными полосами с помощью выдвижной рулетки. — Эй, вот так мы могли бы пересчитать все твои веснушки, — говорит он позже. Он помогает Адаму снять футболку, на которой сзади видны маленькие пятнышки крови. Джейми обрабатывает рубцы ватой и йодом, а Адам шипит. Джейми впервые бьёт Адама до крови. Он был очень осторожен, но края рулетки оказались острее, чем он ожидал. Это почти то же, как латать повреждения Адама в мастерской, только Адам по-прежнему абсолютно послушный и совсем не жалуется. На самом деле, это немного жутковато. Джейми обнаружил, что если слегка надавить на него, он становится мягким и податливым, как баллистический гель. Джейми иногда воображает, что, когда они занимаются этим в тишине и темноте мастерской поздней ночью, он видит Адама, все его тело насквозь. Джейми хочется заговорить. — Мы могли бы просто, знаешь, нарисовать несколько линий, нанести их на карту. Адам усмехается. — Это… действительно странная идея, — бормочет он прерывающимся голосом и наклоняет голову вперед, когда Джейми протирает ватой порез у основания шеи. Повинуясь внезапному порыву, Джейми касается кожи пальцем, проводит по одному из рубцов, где кожа Адама очень горячая и мягкая. Мышцы на плечах Адама слегка сокращаются. Джейми повторяет, и Адам выгибается под его рукой, хриплый звук вырывается из его горла. Джейми впервые осознает, что, то, что они делают, немного похоже на секс, или как-то так. — Ладно, — говорит Адам. Его голос всегда звучит немного по-другому после того, как Джейми его бьет, — спасибо. Можешь снова мне помочь? Джейми стягивает футболку через голову Адама, стараясь не задеть очки и раны на спине. Он проводит пальцами по мягкому хлопку, спускается по спине Адама, стараясь не давить на царапины. — Оу, — говорит Адам, и его глаза на минуту закрываются, — жжется. Джейми отстраняется. — Прости. — Нет, на самом деле, это… — говорит Адам. — Не так уж и плохо — это жжение. Странно, но я не чувствую себя плохо, понимаешь? Это что-то среднее между болью и по-настоящему приятным ощущением. Как ты думаешь, это из-за того, что нервы на пределе? Попробуй еще раз, давай? Заинтересованный настолько, что ему становится не по себе от таких прикосновений к Адаму, Джейми кладет ладонь ему на спину и широко разводит пальцы. Слегка надавливает. Один из его пальцев находится прямо над пластырем, он чувствует, как футболка скользит по нему. Голова Адама опускается вперед. — Это… да, — хрипит он и, немного поерзав, прижимается к ладони Джейми. Дыхание Джейми становится прерывистым, внезапно, пугающе, и он быстро отступает. Он говорит. — Хорошо, ты уже в порядке, — и встает. Адам моргает, глядя на него, — Я домой. — Ладно, — говорит Адам и проводит ладонью по волосам, — Спокойной ночи, Джейми. В пикапе, по дороге домой, Джейми вынужден признать, что Адам прав. У них не сложились нормальные рабочие отношения. Это значит, что он не знает, что между ними. А он действительно ненавидит непонимание некоторых вещей. * Они находятся в пустыне и стреляют в воздух, чтобы посмотреть, что произойдет. Джейми интересовался физикой эксперимента еще в мастерской, но сам по себе этот миф довольно глупый. Или, по крайней мере, проверяя его, они бродят по пустыне в поисках пулевых отверстий, что действительно глупо. Адам, кажется, в восторге от этого, но Адам всегда такой. Джейми немного нервничает. С ними много людей, вокруг летают пули, а над самой землей дует непредсказуемый ветер. Все они прячутся за защитными экранами, которые похожи на кабины маленьких самолетов. — Чисто! — кричит Джейми, когда оказывается в безопасности. Его маленькая кабинка неудобна, но он поворачивается, чтобы посмотреть, как Адам вылезает из-под ширмы и встает на солнце, потому что он переживает, что вчера поранил Адама. — Что? — смеётся он, — у меня что-то на лице? — Нет, — отвечает Джейми, — просто эта штука с парой дырок. Для дыхания. Адам смеется, хотя это глупо, а Джейми улыбается. У него что-то сжимается в груди. — Пойдем поищем патроны! — предлагает Адам, и Джейми кивает. Адам бежит по растрескавшейся земле, пока не превращается в один черный мерцающий силуэт рядом с другими, но когда Джейми смотрит в их сторону, он все равно может сказать, кто из них Адам. На Адаме белая футболка и черная куртка, а под ними все еще видны синяки, которые оставил Джейми. Внезапно Джейми становится жарко и он начинает беспокоиться, думая об этом. Ему приходится идти самому, прежде чем он сможет взять себя в руки, и это выводит его из себя до конца дня. * Джейми никогда не замечал, сколько извращенно сексуальных шуток отпускал Адам, пока их снимали на камеру. Внезапно ему начинает казаться, что он делает это постоянно, и Джейми становится не по себе, как никогда раньше, потому что он не знает, то ли Адам всегда так делал, а он раньше этого не замечал, то ли Адам только сейчас начал это делать. Он не знает, что бы он предпочел. Адам весь такой идиот. «Я не знаю, что, черт возьми, делает эта насадка, но, думаю, я бы проверил ее только у себя дома» и «Джейми, если бы ты ходил в этом в какие-нибудь клубы в центре, ты бы прославился совсем по-другому». И «Мы с Джейми не каждый день валяемся в ванночке с кукурузным сиропом — только по вторникам». Однажды он так рассмешил Джея Пи, что тот чуть не ударил Тори «журавлем». От этого Джейми становится жарковато и неуютно, и Адам замечает это примерно через пять секунд, потому что он всегда знает, как завести Джейми, и развивает этот навык в себе все лучше и лучше. Такое ощущение, что парень и пяти минут не может продержаться перед камерой без того, чтобы Джейми не связал его чем-нибудь или не шлепнул по заднице, и Джейми приходится прилагать все усилия, чтобы не завестись, пока они на работе и перед камерой. Пару недель Джейми ходит с постоянным ощущением мурашек по спине, раздражением, от которого он просто не может избавиться, и это выводит его из себя, потому что ему не хочется оставаться в мастерской лишние часы, как он обычно делает, а дома у него не так уж много работы. Он убирается в гараже, чинит кондиционер, хотя на самом деле в нем нет необходимости, приводит в порядок свои записи, которые уже пришли в небольшой беспорядок. И вот однажды вечером, когда Джейми уже пятый раз подряд ускользает из дома пораньше, Адам звонит ему домой. — Привет, — говорит Адам. Джейми знает, что это Адам, но спрашивает: «Кто это?» просто чтобы позлить его, потому что ему не нравится, когда люди звонят ему домой, и Адам это знает. — Это я, — говорит Адам. — Кто это — я? — спрашивает Джейми, и дыхание Адама отдается в ухе Джейми. — Джейми, мне нужно… послушай, не мог бы ты просто… блять, я снова испортил этот чертов кусок дерьма, я не могу подогнать форму по размеру и… я не могу сосредоточиться, — он разражается смехом. Это один из самых плохих моментов. Джейми слышит что-то на заднем плане, радио. Он не разрешает включать музыку в мастерской, это отвлекает. Адам продолжает: — Послушай, я разобью здесь что-нибудь, если это заставит тебя приехать. — Это не слишком хороший стимул, — говорит Джейми. Он слышит шум, смотрит вниз и обнаруживает, что у него в руке ключи от машины. — Не заставляй меня просить, чувак, — говорит Адам, — это и так чертовски странно, ты думаешь, я этого не понимаю? — Скажи «пожалуйста», — говорит Джейми. Он крепко сжимает ключи, наблюдая, как белеют пальцы. Адам снова выдыхает, и в ушах Джейми звучат шум и помехи. — Пожалуйста, — говорит он, — пожалуйста, Джейми, пожалуйста и с вишенкой на торте. Джейми запирает входную дверь и садится в машину. На полпути к подъездной дорожке он останавливает машину, выходит и возвращается в дом за вторым ремнем. * — Что у тебя случилось? — спросил Джейми. Сложенный ремень лежит у него в заднем кармане, впиваясь в задницу. Это неудобно и, вероятно, выглядит очень глупо со стороны, но он не хотел, чтобы Адам сразу это заметил. На случай, если он не это имел в виду. Он на самом деле не уверен, как с этим справиться. Адам выглядит паршиво, он весь дрожит от того, что на него иногда накатывает, ходит из стороны в сторону и с трудом смотрит Джейми в глаза. — О, боже, Джейми, не морочь мне голову, я схожу с ума, и я даже не могу поверить, что позвонил тебе, просто… — он закрывает лицо руками, затем с силой ударяет ногой по одному из инструментов, лежащих на полу, так, что тот быстро вращается по бетону. — Хватит, — говорит Джейми. — Тебя сейчас стошнит. Положи руки на скамью. Не двигайся. Адам просто делает это, с глубоким вздохом опускается на скамейку. На его руке очень большой пластырь, которого не было утром. — Я просто не могу оставить тебя одного на пять минут, — говорит Джейми, разматывая ремень. Он выключает радио, и в тишине раздается эхо. Адам быстро поднимает на него взгляд, переводя его с ремня на Джейми, затем обратно. Джейми колеблется. — Это… ты это имел в виду, да? — Да, — говорит Адам, снова переводя взгляд на скамейку. Джейми замечает, что его пальцы так сильно вцепились в дерево, что кончики побелели, — да, Джейми. Да ладно тебе, чувак. Напряжение в его груди ослабевает. — Скажи, «пожалуйста», — просит он, потому что Адам действительно выводит его из себя, и он хочет немного затянуть разговор. Адам опускает голову на руки, как будто сдался в одночасье, и стонет: — Пожалуйста. Звуки ударов отдаются эхом от твердого потолка и бетонного пола, и Адам прижимается лбом к скамье и громко стонет при каждом ударе. С каждым ударом Джейми чувствует, как его собственное тело расслабляется все больше. После того, как Джейми говорит «Раз» и туго наматывает ремень на кулак, чтобы больше не ударить Адама, Адам опускается на скамейку. Через мгновение он утыкается лицом в сгиб локтя и делает несколько резких влажных вдохов. — Это физиологическая реакция на снятие напряжения, — его голос надтреснут и приглушен рукой, — на самом деле я сейчас не плачу. — Ладно, — говорит Джейми. Он вспотел после тренировки, и ему сейчас хорошо. Он смотрит на пластырь на предплечье Адама, как раз там, где кожа тоньше всего. Вероятно, там ожог от того, что Адам снова работал без перчаток. Он чувствует прилив… чего-то. Раздражение. Адам совсем не заботится о себе. — Ты вообще ел сегодня? Адам поднимается и вытирает лицо. — О, Иисус. Знаешь, на самом деле, я, кажется, ничего не ел с десяти утра. Боже мой, это было действительно тупо, — он тихо смеется и снова закрывает лицо рукой, — Господи, ты не мог бы просто принести мне батончик-мюсли или что-нибудь типа того, чтобы я перестал чувствовать себя так неловко? — Садись в машину, — говорит Джейми. — Мы едем в In'N'Out. Адам начинает смеяться и не перестает до тех пор, пока минут через пятнадцать Джейми не сует ему в окно гамбургер и не велит съесть его. Но даже после этого он начинает смеяться, откусывая несколько кусочков, а потом проглатывает, закрывает глаза и стонет. Несколько крошек падают на пол, и Джейми морщится. Он никому, никогда не разрешал есть в своем пикапе, но на этот раз он сделал исключение, хотя и не совсем уверен, почему. Он просто считал, что Адаму не следует никуда ходить. — О Боже мой, Джейми, я люблю тебя, — говорит он и доедает с закрытыми глазами, что к счастью, потому что Джейми не может оторвать от него взгляда, и это, должно быть, выглядит странно. * Джейми отвозит его домой. Когда они выезжают на шоссе, Адам говорит: — Ты ведь знаешь, что тоже можешь позвонить мне, правда? Если захочешь немного выпустить пар. Тебе не обязательно ждать, пока я попрошу. Джейми моргает, потом смеется. — Что, просто позвонить тебе и сказать: «Привет, Адам, я хочу тебя поколотить»? — Именно! Джейми понимает, что Адам не шутит. Нахмурившись, он осторожно выруливает на правую полосу. — Но откуда мне знать, если ты из-за чего-то волнуешься? — Что? — Это тебе нужно успокоиться. — О чем, черт возьми, ты говоришь? — Адам разворачивается на своем сиденье, — послушай, просто останови машину и посмотри на меня. — Мне не нужно останавливать машину. — Останови эту гребаную машину, Джейми! Адам кричит, и Джейми съезжает на обочину, прежде чем Адам успеет сделать какую-нибудь глупость. Он заглушает двигатель. Они сидят на обочине, и бело-красные тени возвращающихся домой машин скользят по приборной панели. — Ну вот, мы остановились. — Только не говори, что тебе это не нравится, — говорит Адам. — Сидеть в машине? Адам хлопает по приборной панели. — Ты можешь хоть на пять секунд перестать быть тупицей и поговорить со мной по-взрослому о том, что тебе нравится связывать меня и бить? — Я не… — начинает Джейми, но замолкает. Ему нужно подумать. Адам пристально смотрит ему в лицо, и ему хочется, чтобы на нем были солнцезащитные очки. — Я, блять, не могу в это поверить, — говорит Адам, — ты что, совсем завис? — Я не зависаю, — раздраженно говорит Джейми, — я просто не хочу об этом говорить. — Просто скажи, что тебе это нравится, — говорит Адам и складывает руки на груди, — мы не уйдем, пока ты не скажешь: «Да, Адам, мне нравится тебя бить». — Не делай этого. — Чего? — Не составляй обо мне впечатление. Мне это не нравится. — Сейчас это был мой обычный голос, Джейми. Ты можешь сказать, когда я создаю впечатление о тебе, потому что у меня тогда есть усы, смотри… Адам делает ту глупую штуку, когда прикрывает рот пальцами. Джейми хватает его за руку и тянет ее вниз. Адам пристально смотрит на него. Мимо проезжает машина, и белый свет падает на лицо Адама, но Джейми все еще не может понять, о чем он думает. Он понимает, что они держатся за руки. — Я не хотел тебя обидеть, — говорит он, — недавно, на днях. — Я знаю, — мягко говорит Адам, — он слегка сжимает пальцы Джейми, и в груди Джейми зарождаются маленькие искорки тепла. Затем Адам отпускает его и потирает затылок, — Послушай, просто отвези меня домой. Адам засыпает, свернувшись калачиком у окна пикапа. Джейми еще немного думает в тишине. Наконец, когда они подъезжают к дому Адама, он осторожно трясет его за плечо. — Эй, Адам. Адам просыпается, потирает лицо и улыбается. — О, эй, я что, заснул? — Да, — говорит Джейми, — иди спать. На полпути к своему дому Джейми снова останавливается и достает телефон. Он звонит Адаму. Раздается семь гудков. — Алло? — Это Джейми. — Я знаю. — Мне нравится бить тебя, Адам… На мгновение воцаряется тишина. Затем Адам говорит: — Ладно, Джейми. Вау. —…когда ты выводишь меня из себя. — И так все время, верно? — Джейми кажется, что слышит, как он улыбается. — Большую часть времени. Адам смеется, его дыхание перебивается, и он шипит что-то на ухо Джейми. — Теперь ты доволен? — Я — да. Спасибо. Теперь я могу идти спать? — Конечно! — отвечает Джейми, и Адам снова смеется. — Спокойной ночи, Джейми. — Спокойной ночи. * Они почти не разговаривали ни на следующий день, ни послезавтра, но потом, на камеру, Адам предложил Джейми выстрелить резиновым шаром из пистолета в задницу Адама, и тогда им пришлось это сделать. — Нам нужно потренироваться, — говорит Джейми Адаму, когда они оказываются вне пределов слышимости. Он не уверен, что сможет хорошо прицелиться с первого раза, и хочет сначала попробовать это с охранниками, которые не используют это на камеру, потому что выглядят глупо или что-то в этом роде, но когда Адам качает головой и говорит: — Хорошо — да. Да. Это… хорошо, ладно, — он понимает, как это прозвучало. Он не говорит Адаму, чтобы тот надел защитные очки. Адам слегка краснеет. Он опирается на стол в мастерской, смеется и повторяет: «Хорошо». Джейми почти машинально повторяет статистику теста — пистолет, нацеленный в задницу Адама с двадцати футов, выстрелил один раз. Но это не настоящий тест. Вместо этого он говорит: «Стой смирно», прицеливается и стреляет. Шарик разлетается по комнате. Адам, пошатываясь, подается вперед, издает долгий, высокий всхлип, затем кладет руки на колени и произносит: — О, чувак, это было больно. Толчок в животе заставляет Джейми быстро пересечь комнату. — Ты в порядке? Адам смотрит на него снизу вверх и улыбается. У него действительно расширенные зрачки, и он выглядит каким-то рассеяным. — Да. Ты готов сделать это на камеру? — Я готов, если готов ты, — говорит Джейми. Но когда он стреляет в Адама из пистолета перед камерой и еще четырьмя людьми, Адам выгибается в ответ, грациозный и прекрасный, и Джейми вынужден отвести взгляд. * Джейми весь день наблюдал, как Адам становится все более и более взвинченным, и он сам становился все более и более нервным, ожидая, когда все разойдутся по домам. Он работает над какими-то планами, но не может по-настоящему сосредоточиться. Он слышит как что-то падает на пол в мастерской, раздаются проклятия Адама и в ту же секунду он выскакивает и целится Адаму в лицо. Его сердце стучит очень быстро. — Я пытаюсь работать, прекрати, — говорит он. — Ага, Хайнеман, заставь меня, — говорит Адам, и Джейми делает три шага к нему, хватает его, разворачивает, заламывает ему запястья за поясницу и руки вверх. Адам издает смешок. — Перестань смеяться, — говорит Джейми ему в затылок. Он тянет его назад, заставляя Адама не отставать от него, чтобы его рука не вывернулась из сустава, но осторожно, чтобы он не споткнулся. Он подтягивает его к выступающему трубопроводу, который, как знает Джейми, достаточно прочен, чтобы выдержать вес Адама, и даже больше, потому что в этом году, ранее, они использовали его как крепеж для стула с реактивным двигателем. Привязывает запястья Адама к нему бечевкой, которая есть у него в кармане. Закончив, он растирает руки Адама, чтобы проверить кровообращение, проводя пальцами по ладоням и запястьям. Руки Адама не могут успокоиться даже сейчас, когда он связан. Они дергаются и мелко сгибаются в руках Джейми, когда Адам натягивает бечевку, а его голова откидывается назад, прислоняясь к трубе. Он на мгновение хватает Джейми за большой палец и сжимает его, затем отпускает. — Хорошо, — говорит он, задыхаясь, — Это было на удивление эффективно. Боже, ты действительно сильный. — Тебе это нравится? — Говорит Джейми. Он хочет, чтобы это был вопрос по существу, но, произнесенный вслух, звучит как флирт. — Да, на самом деле, мне это нравится, — говорит Адам. Он прикрывает глаза, — о, Господи. О, черт, так-то лучше. Боже, Джейми, ударь меня или еще что-нибудь. Джейми целует его. В губы, ничего особенного. Адам издает какой-то булькающий звук, затем целует его в ответ и подается вперед, когда Джейми, потрясенный, отступает на шаг. Он вытирает рот тыльной стороной ладони. Его потряхивает. — Конечно же, ты подождал, пока я буду связан, чтобы сделать это, — хрипит Адам и с глухим стуком откидывает голову назад. — Э-э-э, — говорит Джейми. У него в груди тесно, дыхание учащенно, лицо пылает, и он не… — Это был несчастный случай. — Джейми, — говорит Адам в потолок, — пожалуйста, поцелуй меня еще раз. Пожалуйста, с вишенками и колокольчиками, и, черт возьми, с химическими реакциями, кока-колой, ментосом и маленькими роботами-Санта-клаусами… — Хорошо, — говорит Джейми и снова целует его. Ситуация немного выходит из-под контроля, когда он заканчивает тем, что дрочит Адаму прямо через штаны, пока тот все еще привязан к трубе, а Адам издает всевозможные идиотские звуки, извивается и задыхается, уткнувшись Джейми в плечо и вылизывая его шею. После, когда их вспотевшие лбы прижались друг к другу, а Адам был так близко, что Джейми не мог видеть его лица, Адам пробормотал: — Джейми, чувак, я должен сказать тебе, что сейчас моя влюбленность в тебя полностью вышла из-под контроля. — Ты в меня влюблен? — спрашивает Джейми, чувствуя себя глуповато и возбужденно, — С каких пор? — О, ты знаешь, тысяча девятьсот девяносто восьмой, — выдыхает Адам, — послушай, хотя это, типа, занимало пятое место в десятке моих сексуальных фантазий с твоим участием, но не мог бы ты развязать меня? Джейми тянется к нему, чтобы на ощупь развязать узел, и Адам вздыхает и прижимается к груди Джейми, пока Джейми ковыряется с верёвкой. — Я хочу отсосать тебе, — говорит он, и как только его руки освобождаются, он, смеясь, как бы прижимает Джейми к полу. Это все равно что обнимать огромного щенка. — Ты только что назвал меня щенком? Чувак, я знал, что ты любишь собак, но… — смеется Адам, расстегивая штаны Джейми. — Почему бы тебе просто не найти своему рту более достойное применение? — смущенно спрашивает Джейми. Ему жарко, и он знает, что его лицо, должно быть, сейчас ярко-красное. Он хочет… он хочет Адама. И не знает, что делать со своими руками. Адам смотрит на него снизу вверх, ухмыляясь. — Готов поспорить на тысячу баксов, что ты давно хотел мне это сказать. — Не спорю, — говорит Джейми, вздрагивая, когда Адам прикасается к нему. Странно делать это в мастерской, лежа на бетонном полу, под ярким светом прожекторов высоко над головой. Он думает о том, что на его одежду попала грязь, только до тех пор, пока Адам не бормочет: — Полегче, Джейми, — и он закрывает глаза и запускает руки в волосы Адама. Как всегда хотел. * После этого Джейми отвозит Адама домой, немного расстроенный, и по телу его разливается нервирующий жар, так что он чувствует себя хорошо, хотя уже думает, что то, чем они только что занимались, было действительно идиотизмом. Он забыл о сексе, о том, как он делает его глупцом. Он все еще надеется, что Адам заснет, чтобы не спрашивать Джейми, как он себя чувствует или что-то такое, но Адам не засыпает, хотя и прижимается к стеклу. Он продолжает смотреть на Джейми, как будто собирается что-то сказать, но не делает этого, и от этого желудок Джейми сжимается еще сильнее. На подъездной дорожке Джейми заглушает двигатель. Они сидят в темноте. — Ты хочешь зайти? — спрашивает Адам. — Я не думаю, что это хорошая идея, — говорит Джейми. Затем он заставляет себя сказать, — я не думаю, что у нас могут быть отношения, Адам. Адам отпускает дверную ручку и откидывается на спинку стула, глядя прямо в лобовое стекло. — Срочная новость, Хайнеман, — говорит он наконец, — мы уже в них. Ты что, серьезно, не понимал этого? — Я думаю, тебе стоило сказать мне, — говорит Джейми, внезапно чувствуя себя больным и дрожащим, — Например, что ты влюблен в меня. — Господи, о чем, по-твоему, был весь этот разговор? — Боже мой, ты сводишь меня с ума. Может, ты просто зайдешь? Нет, подожди. Ладно, нет, не заходи. Мы поговорим об этом завтра. Я иду спать. — Да. Отлично. Адам захлопывает дверцу. Джейми почти всю ночь разъезжает на своем пикапе. У него гудит в голове, но он не чувствует усталости. * В конце концов в середине дня они отправляются на задний двор, чтобы посидеть за звукоусилителем. Но Джейми не может придумать, что сказать, и Адам просто барабанит рукой по стене. — Я просто думаю, что мы сведем друг друга с ума, — говорит Джейми. — Послушай, поправь меня, если я ошибаюсь, но мы, кажется, уже нашли довольно хороший метод борьбы с этим. Ты же сам сказал, что это работает, и это действительно так… — Я говорил не об этом. Адам делает глубокий вдох и выдыхает через нос. — Послушай, тебе нравится секс, верно? Я имею в виду, прошлой ночью мне казалось, что тебе понравилось. — Мне нравится секс. — Ладно. Ладно. Тебе нравится секс. Мы к чему-то пришли. Ты тоже… Джейми кладет руку на плечо Адама, потому что он должен… ему нужно… — Просто помолчи минутку. Не двигайся. Адам смотрит на него и останавливается. Он начинает постукивать ногами по полу, затем хмурится и прекращает и это тоже. Через несколько секунд, когда Адам затихает настолько, что почти засыпает на пассажирском сиденье пикапа, Джейми снова способен думать. Он думает об Адаме, оставляющем след из беспорядка и красивых вещей в своей мастерской, в своей жизни. Он думает об этом около десяти минут. — Хорошо, — говорит он. — О, слава богу, — говорит Адам и приваливается к борту грузовика, затем встряхивается всем телом и выпячивает губы, как собака, вылезающая из воды. — О боже, никогда больше так со мной не поступай, я не думаю, что за всю свою жизнь так долго сохранял спокойствие, это было ужасно. Джейми наполняется нежностью и смеётся. Адам моргает, глядя на него, а затем одаривает его самой яркой, самой милой улыбкой, на какую только способен, как будто Джейми соорудил для него что-то идеально работающее. Или что-то, что произведет настоящий взрыв. Джейми догадывается, что так оно и есть. — Эй! Ребята! Не могли бы вы отойти за ширму, чтобы мы могли настроить звук? — кричит Аманда, стоя у входа. Адам хлопает Джейми по руке и, не отпуская ее, сжимает его плечо. Он сжимает ее, и Джейми снова улыбается, как будто Адам нажал на кнопку. Адам улыбается, кричит: «Конечно!» — и убегает. Джейми следует за ним, стараясь не задеть провода. Ожидая, пока ребята включат звук, Джейми разглядывает четырех мертвых свиней в пиратских шляпах и банданах. Они реально вызывают беспокойство. — С вами что-то не так, — говорит он. Адам смотрит на Джейми и, на этот раз, не смеется. — Может быть, чувак, — говорит он, — но это ты стреляешь из пушки. — Это еще один разговор об отношениях? — говорит Джейми. Адам смеется так сильно, что падает на Джейми и прижимается лбом к его плечу. У Джейми снова в животе разливается тепло, и он просто молча ждет, пока Адам отсмеётся. — Да, — наконец удается выдавить из себя Адаму, — я думаю, для нас это имеет значение, Хайни, дружище. Джейми кладет руку Адаму на спину, как раз там, где, как он знает, есть синяк, и слегка надавливает ладонью. — Не называй меня так, — говорит он. Адам слегка наклоняется вперед и улыбается, глядя на него так, что Джейми начинает думать о сексе. Джейми сильнее хлопает Адама по плечу, и тот делает глубокий вдох и шипит: — Клянусь богом, Джейми, если из-за тебя у меня снова встанет на работе… Джейми улыбается. — Думаю, это меня устроит, — говорит он. Конец