my love mine all mine

Это был обычный пятничный вечер, как и все другие, которые они проводили вместе. Доминик сегодня должен был задержаться на учёбе. Он никогда не делал этого по доброй воле, поэтому Кёнду прекрасно знал, в каком настроении вернётся его любимый, и решил немного его порадовать. Проведя за готовкой весь вечер и сервировав небольшой столик у кровати, он приглушил свет, зажёг свечи с любимым ароматом и принялся ждать своего любимого, регулярно отвечая на его недовольные сообщения в мессенджере о том, как он устал, хочет домой и как учеба – это самое отвратительное, что с ним когда-либо происходило. Кёнду лишь слабо улыбнулся, набирая ответ: «Жду тебя дома, малыш. Я кое-что приготовил, думаю, тебе понравится». Ждать пришлось недолго: уже через 20 минут послышалось привычное недовольное бурчание под нос и шелест одежды в коридоре. Кёнду вышел, обнимая парня за талию, чуть нагибаясь и целуя в губы. Доминик сразу изменился в лице, краснея и обнимая его за шею, слегка повиснув. — Я так соскучился по тебе, солнце. Доминик покраснел ещё больше, смотря в глаза и прижимаясь как можно ближе. — Я тоже… дурак. Кёнду совсем не обижали такие обзывательства, он только лишь улыбался, поглаживая белоснежные пряди волос, и взял парня на руки. — Я думал, сдохну, ну такая поебень редкостная. Опять оставили после занятий, потому что я, типа, какую-то хуйню сделал, и даже разбираться никто не хотел, я это был или нет. Кёнду продолжал нежно поглаживать его по спине, проходя в комнату. — Давай я схожу завтра и разберусь. Больше никто и никогда оставлять после занятий не будет. Доминик внутри очень обрадовался, а внешне только смутился, потому что, по правде говоря, именно такой реакции он ждал и хотел. Ему было очень приятно, что за него кто-то так искренне переживает и заботится. Что бы он ни сделал, Кёнду всегда будет на его стороне и никогда не бросит в трудный момент. К нему можно было прийти просто пожаловаться на всё на свете и побыть слабым, а с другими так не получалось никогда, и что самое важное — была уверенность в том, что его слова действительно важны. Его раздумья прервал вид в комнате: букет светло-красных роз, красиво накрытый стол со всевозможными десертами и два бокала вина. Доминик уже должен был привыкнуть к подобному, потому что так происходило чуть ли не каждый вечер, а если не так, то ещё более романтично. Но он каждый раз смущался, обнимая Кёнду крепче, ласкаясь к его рукам. — Ты это мне приготовил..? — Да нет, любовницу приводил, вот убрать забыл, — ответил Кёнду с лёгкой улыбкой. Парень сразу же обиженно нахмурился, слабо толкая его в плечо. Кёнду погладил его по волосам, целуя в лоб. — Дурашка, шучу. Конечно, тебе. Он посадил Доминика на кровать, нежно приобнимая за бедра и притягивая ближе, аккуратно целуя за ухом, чтобы не дать ему разразиться тирадой о том, что шутки у него идиотские, и сам он придурок полный. Доминик ласкался к рукам, нюхая розы, слабо улыбнувшись. — Спасибо большое, ты у меня самый лучший… Кёнду погладил его по рукам, слегка наклоняясь, целуя кисти, переходя к костяшкам пальцев и ладоням. Доминик испытывал возбуждение даже от самых простых вещей, поскольку был ещё совсем неопытным в этом и сильно влюблённым. Он всё ещё не мог проявлять инициативу и всегда ждал первого шага от Кёнду, а он и не возражал, если его любимому так было легче. Вместе они были не так долго, но он уже прекрасно знал, что означает язык тела его возлюбленного. Поэтому он мягко переместил его к себе на колени, поглаживая пальцами по пояснице и зачарованно рассматривая парня. Каждый день он испытывал восхищение от его красоты и не мог оторвать взгляд от изящного подтянутого тела, белоснежной кожи, очаровательных светлых глаз и постоянно хмурых бровей. Кёнду шёпотом произнёс на ухо: — Я люблю тебя больше всех на свете, малыш. Его тон был очень ласковым и нежным. А Доминик смотрел в ответ, покусывая губы. — И я люблю тебя… больше всех. Кёнду всегда было приятно слышать, как он признаётся ему в чувствах, потому что тот сводил брови и отводил глаза, заливаясь краской. Его это умиляло и возбуждало одновременно. Он погладил кончиками пальцев контур лица, прильнув губами к губам, медленно обхватывая их и обводя языком, на что Доминик робко ответил, поглаживая мужчину по спине и углубляя поцелуй. Они всегда целовались долго, исследуя каждый миллиметр губ, тяжело дыша и переплетая языки. Доминик часто прикусывал губы, оттягивая их, на что Кёнду просто поддавался, целуя его так же нежно. Его руки блуждали по телу, расстёгивая пуговицы на рубашке, проводя руками по аккуратной талии вверх к груди, слегка задевая соски. Доминик выгнулся, ахнув в поцелуй, поглаживая плечи и слегка царапая. Мужчина склонился к шее, оставляя на коже ярко заметные красные засосы, проводя языком и выдыхая, проводя по ним взглядом. Руки его блуждали в районе бедер, слегка сжимая их и раздвигая. Доминик старался сдерживать стоны, но получалось откровенно плохо. С каждым движением возбуждение нарастало и становилось более заметным, а голос — громче. Кёнду, заметив это, обвёл губами соски, прильнув к ним и слегка посасывая, приспуская свободными руками брюки, слегка надавливая на поясницу, заставляя прогнуться больше. Он нежно водил языком по груди, касаясь пальцами позвоночника. Доминик, в свою очередь, неуверенно снял с него рубашку, рассматривая тело из полуоткрытых век, ерзая бедрами на коленях от нетерпения и комкая простынь пальцами. Он получал невероятное наслаждение от всех его касаний, а внизу живота приятно тянуло, и он позволил себе раздвинуть ноги, но в глаза смотреть он так и не решился. Кёнду мягко взял его руки в свои, переплетая пальцы, укладывая на спину и слегка нависая сверху, опускаясь над ним с таким же трепетом, целуя выступающие рёбра и задерживаясь на каждом учащённо дыша. Второй рукой он ласкал грудь, слегка сжимая соски между пальцев, вызывая лишь приятные покалывания. Постепенно он перешёл к животу, обводя губами и языком пространство от пупка до низа живота, спуская трусы с Доминика. Парень тяжело выдохнул, запуская слегка дрожащие руки в длинные чёрные волосы, показывая этим жестом своё одобрение. — Не смотри только… Самая глупая просьба, и даже по нескольким причинам. Он прекрасно знал, что Кёнду будет смотреть, и хотел этого, но что-то не позволяло ему вот так просто согласиться с этим. — Как я могу не смотреть, когда передо мной такой прекрасный малыш? Я хочу любоваться тобой каждую секунду своей жизни. Ты даже не представляешь, как меня возбуждает твой вид… Доминик смутился, но эти слова его расслабили, и он раздвинул ноги шире, слегка приподнимая бедра. Кёнду прижался лицом к внутренней стороне бедра, оставляя более заметные следы и даже слабые укусы. К этому времени парень был настолько возбужден, что дрожал, постанывая его имя. Кёнду нагнулся, доставая смазку из прикроватной тумбочки, выдавливая на пальцы и проводя ими между ягодиц, заставляя Заставляя Доминика вздрогнуть и прикрывая лицо руками. В его мыслях творилась полная неразбериха: как он может быть таким при ком-то? Кенду убрал руки от его лица, накрывая губы еле ощутимым успокаивающим поцелуем. — Я хочу видеть твоё лицо, малыш... позволишь мне? Доминик кивнул, стараясь восстановить дыхание. — Я могу продолжить? Такой трепет был приятным, но ему хотелось, чтобы Кёнду делал с ним всё, что вздумается. Ответом на любой его вопрос было "да". Доминик слабо кивнул, и Кёнду ввёл первый палец внутрь медленно, давая привыкнуть, нежно целуя лицо и шепча комплименты на ухо. Он неспешно протолкнул палец наполовину, начиная им двигать и переходя с каждым толчком всё глубже, но темп наращивать не спешил, внимательно наблюдая за реакцией. Доминик вздыхал, сжимаясь, иногда сжимая ноги, почти сразу возвращая их в исходное положение, подталкивая бёдра навстречу, потому что телу хотелось большего. — Быстрее... Он произнёс это очень тихо и неразборчиво, но Кёнду слабо улыбнувшись, начал двигать пальцем немного быстрее, касаясь простаты и слегка надавливая. Доминик прикусывал губы, хотя это совсем не помогало. Вскоре к первому пальцу присоединился второй. Кёнду двигал ими внутри, разводя и меняя темп, что вызывало у парня неожиданные громкие стоны удовольствия. — Я хочу тебя... Кёнду  приподнял взгляд, он прекрасно знал, чего хочет парень, но всё равно спросил: — Что-что, солнце? Скажи громче... Доминик замялся, утыкаясь в подушку и насаживаясь на пальцы. — Я хочу, чтобы ты меня трахнул. Он прекрасно знал, что Кёнду вынудит его это сказать, потому что так он делал всегда. Вынимая пальцы, он подвинулся ближе, заправляя прядь волос за ухо. — Умничка, Доминик, ты просто прелесть. Он потерся между его ног, медленно входя, давая свыкнуться, параллельно поглаживая ноги и целуя лицо. Кёнду вошёл полностью, двигаясь смелее, приподнимая поясницу Доминика слегка вверх, поглаживая большим пальцем по животу. — Быстрее... Он замедлился, двигаясь плавнее. — Попроси хорошо, котёнок... Доминик двинулся навстречу сам, но его тут же мягко придержали, не давая самовольничать. — Пожалуйста, быстрее, Кёнду... Он не мог устоять перед просьбами Доминика, набирая темп и входя резче под определённым углом, доходя постепенно до шлепков, поворачивая парня лицом к себе и мягко целуя. Тот не мог ответить от нехватки воздуха, прерывисто хватаясь за губы, обнимая за шею, вслушиваясь в дыхание партнера, утыкаясь в шею и вдыхая запах, который сводил с ума. Кенду иногда замедлялся, чтобы проверить, всё ли в порядке, стараясь чередовать быстрые движения с медленными. Доминик наслаждался абсолютно всем, что происходило, иногда сжимаясь, доставляя этим Кёнду ещё больше удовольствия. Он сжимал его волосы, стараясь уткнуться лицом в плечо, хотя это, конечно, никто ему сделать не позволял. Вскоре они оба достигли оргазма, и Кёнду, выдыхая, обнял парня, прижимая к себе. — Ты в порядке? Он лишь удовлетворённо кивнул, утыкаясь в грудь. Мужчина накинул ему на плечи свою рубашку, чмокнув в лоб. — Ты выглядел превосходно. Доминик внутри пищал от смущения, тихо называя Кёнду дураком. А он, поглаживая его, кормил ягодами со столика рядом с кроватью. Парень разлёгся на груди, думая о том, как он счастлив, что у него есть тот, с кем так хорошо. Вечер закончился какой-то глупой передачей по телевизору, бесконечными объятиями, поцелуями, комплиментами, разговорами о прошедшем дне и мыслями друг о друге.