Проклятое наследие

Разыскивается убийца наследников! Срочные новости! В городе объявлен траур в связи с убийством наследницы семьи Рейнольдс. В настоящее время все выезды и въезды в город запрещены до поимки преступника. Просим граждан быть бдительными! Уже завтра состоится званый ужин в поместье главенствующей семьи! Во славу империи Рейнольдс! Все новостные полосы гласили о кровавой и безжалостной расправе над наследниками. – Хм... Лицемерные мрази! – с отвращением произнесла девушка, сидящая в таверне на окраине города. – Эй, принцесса, ты случайно не социопатка? Сколько можно еще разглядывать свой труп? Или у богатеньких свои тараканы в голове? Возбуждают подобные вещи. В одно мгновение парень согнулся пополам на полу. Ребра нещадно тянуло, казалось, что все внутренности вылезут наружу! – Блять... Реноль... – Второй удар пришелся прямо по самому дорогому месту. – Пф, а я предупреждала, чтобы ты следил за своим поганым языком, Сет! – Сууука... – Сет свалился на пол. По таверне разнесся хохот посетителей. – Эй, парни, драконий коготь мне в печень! – Глава, а ты не говорила, что устроишь целый спектакль из смерти этого жалкого выродка. Сет знал этот голос очень хорошо. Это была местная глава разведывательного отряда, что весь этот чертов месяц пила из него кровь и выбивала дерьмо на потеху местных пьяниц и зевак. Этот чертов голос будил гнев и ярость! – Ты! Ебу... – Кинжал из кости дракона прислонился к шее Сета, мгновенно заткнув его. Сердце бешено стучало, но ядовитый язык так и жег его, не давая высказать этой твари, как же все здесь его заебали затыкать. – Кейт, не марай об этого пиздюка свои руки. Я не собираюсь делать тебе новые ногти, а об этого толстокожего парня точно сломаешь, я вот уже... Вздохнув, девушка, что сидела за столом, встала и опустила капюшон своего плаща. Золотые волосы струились по аккуратным плечам, а голубые, словно промёрзший океанский лёд, глаза глядели на Сета с насмешкой. – Чёртова сучка! Вот угораздило же меня ввязаться в эту дерьмовую историю. – Эли, не мешай мне воспитывать этого молокососа! Я только нашла способного новичка с такой сладкой задницей! – Возбуждённая, сладкая коварная улыбка разрезала лицо Кейтлин. – Эй, я всё ещё здесь! – возмутился Сет. – Кейт, я бы на твоём месте была поосторожнее, а то этот статист теперь мой должник. Ты знаешь, я не люблю бессмысленные растраты, да и не думаю, что Чумной доктор не захочет вскрыть этот экземпляр, что посегнул на его невесту. Девушка, которую звали Элисон, с насмешкой взглянула на всю шайку наёмников и крикнула на весь зал: – С днём моей смерти, сучки! Весь бар взревел, заставив Сета поморщиться от криков и плещущегося во все стороны смердящего драконьего пива! – Да здравствует глава гильдии наёмников Элисон! В один момент зрачки Сэта сжались, дыхание учащалось с невероятной скоростью. Он чувствовал себя загнанным зверем, попавшим в лапы хищнику. Эти холодные глаза пожирали его внутренности, а улыбка заставляла вжиматься в пол всё сильнее. Стоп. Когда он снова оказался на этом дерьмовом, сгнившем от сырости и плесени полу, всё его внимание в миг поглотила эта сучка Элисон. И вы хотите сказать, что эта девка и есть тот самый кровожадный и алчный зверь, что держит все земли Аркаира в страхе? Да чтоб его драконы драли! Блять, плохо дело, а ведь я и правда теперь должник, почти раб этой твари. Сука. Пока вся таверна отмечала день смерти своего главы, распивая алкоголь, дерясь и наперебой выбивая ставки, никто не обратил внимания на вышедшего из подвала парня. Со стороны могло показаться, что это мертвечина встала от криков этих людей, но нет, это был реальный человек, и, кажется, Сет догадывался, кто это! По многочисленным рассказам и сплетням можно было создать образ знаменитого подпольного доктора. Он был невысокого роста, плечи слегка ссутулины, а кожа по бедности соперничала со стеной храма местного проповедника Рене. Чернота кругов под глазами могла сказать о том, что этот парень вообще не знаком с понятием "сон". Но самым знаковым был чёрный кожаный плащ, пропитанный кровью и запахом сгнившей плоти; руки обтягивали такие же чёрные перчатки. Волосы были растрёпаны, но выделялся не взрывной манер его причёски, а именно маска. Эту маску боялись не меньше, чем саму Рейнольдс. Да к ним, блядь, на огонёк заявился самый известный в подполье доктор. Хотя доктором его назвать сложно — мучил он своих жертв филигранно. Ходят слухи, что скоро его слава обгонит самого Мясника. И скажите на милость, какого хуя, собственно, он вылез из подвала какой-то захудалой пивнушки? Что, блять, происходит с этим миром? Сидя на полу в полном безмолвии и отчаянии, Сет продолжал проклинать мир за то, что в первый раз в жизни решил не стоять в стороне, а вмешаться и помочь невинной девушке, в итоге ставшей его погибелью. Чёрт, 2 дня назад. Это был прекрасный день, ничем не отличающийся от всех прошлых. На улице стояла жгучая жара. Люди замка, изнывающие от жары, пытались найти спасение в тёмных и холодных уголках поместья. И лишь одна дева, сидевшая на подоконнике возле распахнутого окна, смотрела со скукой и презрением на копошащихся снизу людей. Этот день был бы прекрасным, если бы его не испортил своей отвратительной рожей поганец Рико. Вся эта семейка Мариям вызывала в Элисон отвращение. Хотелось вылезти из кожи, содрать с себя этот похотливый взгляд. Фантомные руки пробежались по её талии, а уши обдало отвратительное гнилое дыхание. Она так хотела забыть, так хотела, чтобы это животное, именующее себя её отцом, просто сдохло и забрало с собой её шлюху-мать. Если бы только её не остановили, она бы давно повесилась в этой грёбанной комнате, но нет, надо было её служанке вытащить её из заветной петли. О, как она её проклинала, но знаете, она была права, как никто другой! Она не даст этим зажравшимся свиньям ни доли счастья лицезреть её труп. Мёртвые не могут рассказать правду, не могут мстить. Всю жизнь ей внушали, что деньги правят миром, что всё в этой жизни имеет свою цену. Взгляд затуманили мерзкие воспоминания. В комнате, поглощенной тьмой, в самом центре стоит кроватка. В ней спит девочка, обладающая неземной красотой. Золотые локоны обрамляют лицо, закручиваясь в замысловатые спиральки. Нежные щёчки ещё не потеряли своей детской пухлости. Глаза были закрыты, но то и дело подрагивали вместе с кулачками, что сжимали в своём детском хвате одеяльце. За стеной то и дело раздавался шум: пьяные крики, смех, непрекращающаяся брань и музыка. Кажется, в замке был очередной праздник для знатных людей. Отец любил устраивать пиры и игрища, чтобы заработать больше денег для своей казны. Родители девочки были правителями империи, которая славилась своими несметными богатствами и аренами, наполненными не только драконами, но и рабами, и они не брезговали возрастом этой челяди. Там были все: от детей до стариков — их жизни принадлежали империи. Кого-то продали за долги родители, кто-то сам не смог оплатить налог на жизнь, а кто-то был невежлив или выступал против правящей семьи. Тишину и неспокойный сон малышки нарушил пугающий, отвратительный скрип петель в комнате. Эли открыла сонные глаза и пыталась смахнуть пелену сна. Перед ней стоял силуэт, знакомый ей за эти пять лет слишком хорошо. — Папа? — хриплый голос прорезал комнату, а костлявая, холодная рука зарылась в золотые локоны и окончательно развеяла весь сон, рывком волос и головы вверх. Эли испуганными и растерянными глазами смотрела на отца, но не могла никак понять, где она оступилась, что сделала не так. Она же была хорошей девочкой... Правда? Или... Или... Но папа ведь разозлился, он не любит её, он опять разочарован ею. Только не это, взгляд, пожалуйста. Но задуматься она не успела. Рука отца опустилась на талию и сжала её. Кажется, останутся синяки, промелькнуло в закутке её сознания. Возле самого уха, опаляя своим дыханием, раздались слова, которые навсегда перевернули в сознании девочки всё. — Эли, моя милая маленькая, сладкая девочка. Ты же знаешь, что всё в этом мире имеет свою цену. Эли, не понимая, смотрела на уже весьма подвыпившего отца. — Малыш, кажется, я проиграл твоё тело в карты... Ха-ха-ха... Представляешь, как неудобно получается... У твоего отца почти не осталось денег... Хи... Хи... Хи... Но не бойся, ты же поможешь папочке заработать деньги. Я же знаю, что ты хочешь, чтобы я любил тебя, милая. — Па... П. Па... Папа? — Эли сглотнула скопившуюся слюну, сердце замерло в груди. Она замерла, как крольчонок перед волком, что прожигал её взглядом. Этот взгляд Элисон не знала. Отец ещё ни разу не смотрел на неё так... Это та самая любовь, о которой ей читала служанка в сказках... Да, точно, отец сказал, что полюбит меня, полюбит. — Элиии... Хи, хи, только скажи "да"! Милая, и я буду любить тебя полностью. Я покажу, сколько денег ты сможешь заработать, но прежде мне нужно проверить твою цену. Ну же, Элии... Не заставляй папочку злиться. В комнате стояла удушающая тишина. Ребёнок не слышал, что говорил мужчина, все мысли занимали лишь одни произнесённые, словно потоком, сладкие слова: «Папа будет любить меня... Любить — да! Папочка! Пожалуйста, пожалуйста, люби меня!» — выкрикнула Эли слова, о которых будет жалеть всю оставшуюся жизнь. В одно мгновение мир Элисон разбился; она не может вспомнить, что происходило, воспоминания обрывочны. Она помнит лишь похотливый взгляд, руки и множество людей. Крики всё ещё стоят в её голове, душа, словно плющ, стягивает всё тело всё больше и больше от каждого рывка, засасывая в глубь сознания. — Нет, пожалуйста, не надо! — Папочка, хватит! — Мне больно! — Я больше не хочу, чтобы меня любили! — Пожалуйста! Прикосновение к плечу будто вырвало девушку из спирали воспоминаний; она дёрнулась. В следующий момент, уже осознав, что сидит на теле своей служанки, сжимая горло побелевшими нервными пальцами, врезаясь вглубь глотки ногтями, промаргавшись, она узнала в служанке старую добрую монашку Рене. — Госпожа, если вы не прекратите меня душить, то сломаете новый маникюр. — Рене, сколько раз я говорила не называть меня госпожой? Я вижу ехидство в твоих глазах. — Нахмурив брови, девушка ослабила хватку и встала с подруги, протянув ей руку в перчатке, чтобы помочь встать. — Ты же знаешь, что я ненавижу, когда меня трогают. Не похоже на тебя. Ты обычно не лезешь на рожон. — Эли, сегодня! Улыбка монашки потемнела, а по комнате расползлось ядовитое и сжигающее желание убийства. — Хе... А ведь не скажешь, что эта монашка — моя самая большая головная боль. — Да, Рене, сегодня я наконец растворюсь в объятиях смерти, и мы закрутим самый страстный роман... Договорить Элисон не успела. Кулак правосудия, как его окрестила эта святоша, прорвал все сладкие размышления о смерти. — Всё, всё, я помню, никаких мыслей о смерти. Но я ведь... — Эли! Девушку прошибли мурашки от умиротворённой улыбки Рене. *Продолжение следует. — Тайна смерти наследников. — Драконья пыль. — Восхождение чумного доктора. — Должник Сет.* Это моя первая история! Очень надеюсь, что понравиться!📖