Ременисценция

      Луффи морщится и тянется за очередным куском курицы, нагромождая на своей тарелке высоченную гору съестного. Разговоры, особенно серьезные, были кощунством во время еды. Но Шанкс сегодня был необычайно вдумчивым и что-то точно от него хотел.       Информация все еще не хотела укладываться в голове, в ней итак до этого были излишки всякого разного, к чему он не привык.       Ему очень помогала Нами, но быть координатором и временным главой сети мафиозных группировок было не совсем его, да и не по возрасту. Но у Эйса был план, Сабо план поддерживал, Нами способствовала, проблем с главами не возникало. Самое трудное — держать ото всех других все в тайне. С детства учили быть осмотрительным, но с его прямолинейностью никакие тренировки не спасли бы.       Да и все из Семьи были как родные, принимали и понимали. Лояльность проявляли, хотя каждый был ответственен за не совсем легальные отрасли бизнеса. Но в каждом городе, стране были как явные и прозрачные, так и теневые сети. И по прошествию времени Ди не мог определиться, где было больше нарушений законодательства, с их стороны, или со стороны государственных структур. У их Семьи словно было бы больше принципов, чести и равенства.       Многие не ждут от государства справедливости, за ней идут как раз к мафии. Именно она позволяла почувствовать себя защищенным и получить желаемое или эквивалентное потерянному. У них также было много правил, которые не прогибались под весом взяток или шантажей, потому что каждый знал — за свое дело ты отвечаешь своей головой, а не свободой или деньгами.       — Тебе ли не знать, что нужно быть осторожным, особенно сейчас, когда от Эйса нет никакой информации, — Шанкс говорит усталым тоном, становится понятным, что не первый раз это озвучивая.       Луффи останавливает на нем осмысленный и внимательный взгляд, позже скосив его на еще одного человека. Шанкс был классным, воспитывая и наставляя его с детства, но в данном вопросе он был с ним не согласен.       — Кто ко мне полезет — получит, тебе ли не знать.       — Малец, как ты остановишь, к примеру, пулю? — вклинивается второй, — Багги, — и зубы мгновенно сводит. А вот он был не классным. Луффи его не понимал, в нем было странное сочетание хитрости и в каких-то моментах трусости. Точно не подходящее качество для мафиози, особенно если ты занимаешься незаконными ставками, в частности в сфере гонок.       Усопп и Френки сходили по ним с ума, поэтому они часто виделись.       — Я знаю, что ты переживаешь за него, — Шанкс накрывает его руку своей в жесте поддержки. — Но давай лучше я.       Ди смотрит на них и пожимает плечами. От Багги никогда не видел и доли сопереживания, этому человеку доверять нельзя, даже без подсказок от вездесущей Нами это было понятно. Да и переживать-то не о чем. Лицо у Багги тоже было таким, будто он не понимал из-за чего должен переживать, а в закатывании глаз так вообще мог бы уделать Зоро.       Шанкс был мудрым, спокойным и сообразительным, поэтому странно было видеть подле него такого изворотливого человека. С холодными глазами и изменчивым в одночасье характером.       — Я уже не ребенок, — напоминает им Ди и фыркает на очередную гримасу Багги.       — Помню, однако, Луффи, тебе неважно мнение брата? Эйс был против, чтобы ты приходил к нему на официальную работу, как раз из-за Ророноа и того, что мы не уверены насколько он опасен не только для тебя, но и для всей Семьи.       — Зоро хороший.       — Этот хороший Зоро может перестать быть хорошим и, — вновь вклинивается Багги, красноречиво проводя большим пальцем поперек горла. — Тогда баланс сил будет нарушен, тебе напомнить сколько семей против нас? И ты все можешь испортить.       Шанкс вздыхает и накладывает обоим парням в тарелки еще больше еды, беря метафорический перерыв.       — Эти споры тут ни к чему.       — Но я буду с ним общаться, — уверенно заключает Луффи, указывая куриной ножкой в сторону раздраженного Багги. — Он классный.       Тот в очередной раз возводит очи к потолку и уходит на кухню, уже там гремя какой-то посудой и бутылками. Хорошо, что не слышно как он бьет что-то стеклянное, от него можно было ожидать и такого.       — Главное не разглашай ему тайны Семьи, он не должен ничего знать, пока мы не будем уверены в его лояльности, — примирительно соглашается Шанкс и с благодарностью кивает Багги, который приносит им три бокала вина. — Спасибо, но Луффи же не пьет.       — Он уже не ребенок, — тот ставит перед Ди бокал и наклоняется к уху, заставляя поежиться от мрачного тона. — Составь компанию взрослым.       Монки оборачивается к нему и улыбается дерзкой улыбкой, так, чтобы у кого-то свело челюсти от бешенства. И выпивает залпом не поморщившись, хотя вкус ему никогда не нравился.       — Спасибо, за твое здоровье.       Шанкс в очередной раз вздыхает, прислонив красноволосую голову на подставленную ладонь, и устало улыбается.       — Детсадовцы, — и отпивает из своего бокала, отсалютировав обоим возмущенным собеседникам.       Дальше все проходит спокойно, наконец-то выдается шанс наесться без риска подавиться из-за внезапно возникших неудобных вопросов.       На самом деле он был благодарен, что они не развивали тему с его соулмейтом. Там и без этого в голове творилась целая революция, мотающая его из стороны в сторону. С одной стороны он знал, что они связаны с самого детства и относился к этому, как чему-то само собой разумеющемуся, привычному. С другой — он помнил при каких обстоятельствах он это узнал, недоверие и опасение Зоро были тоже таким же само собой разумеющимся делом.       В целом вопросы отношений, находящиеся за плоскостью дружбы, вызывали одну головную боль и мысли, а для чего это все нужно. Он смотрел, как Сабо был счастлив и воодушевлен, даже когда получал очередные нагоняи от Коалы. Как Шанкс нежно и невозмутимо улыбался, выслушивая повторяющиеся время от времени сомнительные идеи от Багги. Даже Френки с блестящими обожанием глазами рассказывал о Робин, хотя та была не на их стороне. Пока что.       И не понимал их.       Но ловил себя на мысли, что ему становится забавно и весело, когда лицо одного конкретного человека перекашивается в очередной гримасе возмущения или непонимания. И то, как внутри все пугливо замирает от одной лишь возможности стать врагами. Наверное, это было что-то похожее на то, что и у других. Вот только у него был соулмейт, только у него был вечно сбоящий организм вблизи потенциального партнера, только у него был несовместимый массив данных, и что с этим делать было категорически непонятно.       А Зоро значился меткой нуля на его коже, словно издевательски отражая шансы на благоприятный исход. Только Нами бы оценила по достоинству, и то если бы перед ним была какая-то не-нулевая цифра. Луффи долго не понимал, что это был за знак, пока не встретился с ним во взрослом возрасте. Тогда он почувствовал то разрастающееся ничто, планомерно съедающее родственную душу часть за частью, опустошая и нивелируя. Ророноа был сильным, непримиримым и безнадежно упертым, эти качества будто схлопывались в нем в черную дыру, оставляя после себя лишь звенящую пустоту.       А пустой мешок, как известно, не поставишь.       Для Луффи он был точкой отсчета, мысли иногда прояснялись, отматываясь к началу, самому старту и становилось понятным, что какие-то вещи он реально делал не так. Но хаос в собственной душе пока преобладал и прислушиваться и внимать опять-таки было сложно. Единственное, что он понимал, так это необходимость быть рядом, наполняя и заражая вспыхивающими со скоростью света эмоциями и идеями, в свою очередь не испытывая и доли опустошения, наоборот выцепляя для себя константу спокойствия.       Пусть пока пространство в его снах заполнял лишь звук ливня, а его тяжелые капли дробью стучали по неразличимым для глаза поверхностям, но все это можно и нужно было исправить.       Луффи вытягивает руку на столе и ложится на нее головой, сонно рассматривая своих собеседников. Давно уже выпав из общего диалога.       — Отвези его домой, — Шанкс обращается к Багги, когда встречается с вялым темным взглядом.       — Нет, мне надо в офис Эйса.       — Называй своими именами — тебе надо к твоему двуличному соулмейту.       Сил пререкаться нет, и Луффи просто осуждающе щурится в сторону Багги. Возможно, тот к нему так относился, потому что ревновал из-за особого отношения, разбираться в этом было очень лень и очень не надо.       На удивление, Багги тянет его к себе и провожает до машины, уточняя адрес офиса.       Если Луффи и успевает удивиться странно заплетающимся ногам, то точно не удивляется тому, что в салоне глаза смыкаются с титанической упертостью и сознание угасает в очередном безликом сне.       Просыпается он в таком скверном настроении и разбитом состоянии, что проклевывается сомнение, что это только его самоощущение. На анализ времени не так уж много, потому что вслед за мозгом, тело сообщает о своих неудобствах. Луффи крутит головой, пытаясь осмотреть темное помещение, и дергает плечами, определяя, что руки были крепко связаны за спиной, а сам он был прислонен к колесу спорткара.       Значит, и помещение, в котором он находился, скорее всего, было гаражом.       — Багги, ну что за шутки!       — Никаких шуто-ок, — тот тут же напевно отзывается и в машине включается свет.              Стекло опускается, являя взору довольное, искаженное злорадной ухмылкой, лицо.       Ди поднимает голову и смотрит на него раздраженно, но вставать пока не планирует, ощущая остаточное головокружение.       — Я тебя сейчас отпинаю, и Шанкс мне ни слова за это не скажет.       — И как же ты это собираешься сделать? — Багги прислоняет локоть на открытое окно и со скучающим видом рассматривает своего прямого босса. А потом открывает дверцу машины, оцарапав спину и вынудив упасть по инерции виском на бетонный пол. Как некстати в голове проскальзывает наказ Зоро не травмироваться, но ситуация вынуждала. — Ну же, Луффи, ты говорил, что в любой ситуации дашь отпор.       — Не учитывая, что меня могут предать люди, которым я доверяю.       — Как мило, — фыркает Багги и помогает ему сесть, с силой сжимая плечо, вдавливая большой палец под ключицу. — Ты мне никогда не доверял, и верно, — он переносит ладонь обманчиво легким движением с плеча на шею и выше, сжимая щеки между большим и указательным пальцами. — Зато такому же тупому придурку, как ты, готов всецело довериться.       — Тебя это так волнует?       Произнести внятно не выходит, но Ди уверен, что его прекрасно понимают. Он осматривает окружающее пространство, удивляясь аскетичности убранства, никаких инструментов, ничего. После пробует еще раз пошевелить ногами, те до сих пор ощущались ватными и не слушались поступающих команд.       — Конечно, одно твое существование ставит под угрозу множество умных планов, — Багги назидательно делает акценты, проводя холодной ладонью по его виску, сохраняя зрительный контакт с свойственной ему надменностью. А потом облизывает окровавленные пальцы, и усмехается. — Если вас будет таких двое, это уничтожит мою прелестную и нежную нервную систему.       Луффи флегматично смотрит на чужие губы, в уголках которых остались разводы его крови, и впервые чувствует себя неуютно. Он не опасался получать травмы или участвовать в каких-либо разборках, игнорируя всех и каждого, кто пытался вразумить его и уговорить носить огнестрел. Но сейчас на секунду проскальзывает мысль, что он бы не отказался прострелить кое-кому голову и вернуть чувство полного контроля за свою жизнь.       Это было неприятно.       — И в чем твой план?       — Не знаю.       Ди часто моргает и смотрит на него, как на умалишенного.       — Ну, что? Ты меня просто выбесил, я действовал импульсивно. Сейчас подумаю, как от тебя избавиться, подожди тут.       Багги смеется и встает на ноги, подходя к воротам, щелкая выключатель на пульте.       — Никуда не уходи.       Оставшись один, Луффи позволяет себе расстроиться, разочароваться, разозлиться на минуту, а потом начать думать, не основываясь на эмоциях. Такие ситуации не были такими уж незнакомыми, но в таком возрасте попасться было весьма позорно, особенно когда тебя формально считали боссом правящей Семьи.       Через какое-то время ему удается встать на ноги и определить, что руки связаны обычной веревкой. Как-то по-дилетански. Тем не менее в гараже не было никаких сподручных средств, которые могли бы помочь в конфликте с этими дилетанскими путами. Можно было бы попытаться вывернуть руки вперед, но хотя бы тут это было учтено, и связаны были не только кисти, но и каким-то образом локти, что очень неприятно тянуло в плечах.       Из всего, что тут находилось, была лишь машина. Крутая, гоночная. Луффи озаренно улыбается и забирается на капот, рассматривая лобовое стекло. И со всей силы бьет стопой, намереваясь его разбить, пару раз чуть не соскальзывает вниз, но наконец-то через несколько удачных ударов, по стеклу пробегает паутинка трещин, и оно наконец-то поддается.       — Возможно, я реально идиот, — он смотрит на бодро кровящую щиколотку и несколько маленьких осколков, торчащих из нее.       Не давая себе утонуть в этом открытии, он садится и откалывает подходящего размера осколок, попутно изрезав себе пальцы.       — Вот это находчивость! — Багги хлопает в ладоши, прислонившись плечом к косяку вновь открытых ворот, а после прокручивает между пальцами кинжал. — Машина так-то дорогая, а выплатить компенсацию ты уже не сможешь.       — Возможно, я смогу помочь? — раздается у него за спиной участливый голос и в тусклом свете бликует лезвие меча, остановившегося в считанных миллиметрах от вмиг напрягшейся шеи Багги.       — О, Зоро, а ты что тут…? — Луффи машет ему освободившейся рукой, растягивая губы в приветственной улыбке, но замирает, предпочитая заткнуться, потому что чужие серые глаза горели такой яростью, что он был рад, что гнев сейчас был направлен не на него. Вроде как.       — А-а-а! Так вот какой этот Зоро! — Багги осторожно поворачивается, чтобы посмотреть на нового гостя, и пальцем медленно отодвигает лезвие от себя. — Я понимаю, как это выглядит, но мы ничего такого не делали.       Ророноа склоняет голову набок и приподнимает бровь, не предпринимая попыток заговорить. Ди казалось, что его соулмейт мог делать сейчас только две вещи — орать и убивать. И все силы и контроль уходили на то, чтобы не поддаться этим соблазнам.       — У нас был тимбилдинг, Луффи, ты же не в обиде?       Зоро смотрит на кинжал в руке Багги и тот вскидывает руки вверх.       — Это я принес, чтобы веревки перерезать, вы не подумайте ничего плохого.       — Что мне с ним делать? — спокойно спрашивает Ророноа, а Ди чешет в затылке и пожимает плечами. — Что ж ты за мафиози такой, — ворчит он и поворачивается к Багги. Тот глядел на них обоих с выражением легкого ужаса на лице. — На всякий случай убью.       — Думаю, тут надо Шанксу разбираться, он мне ничего плохого не сделал, — медленно протягивает Луффи и ойкает от резкой боли, прошившей пострадавшую ногу, как только он спускается на землю. Поэтому решает живописно сесть на капот, незаметно обтирая ладони об свою одежду и ярко улыбаясь все такому же злому соулмейту.       — А, может, это мне разобраться еще и с Шанксом.       — Плохая идея, — в унисон говорят Багги и Монки. Хоть в чем-то они сходились.       В голове с трудом укладывался предыдущий их диалог, удобнее и спокойнее было поверить, что это всего лишь очередной странный закидон Багги. Он в действительности мог выдавать что-то подобное, не всегда верно оценивая риски. Однако стоило к нему посерьезнее присмотреться, может, это то, что они искали с Эйсом?       Зоро беззвучно что-то проговаривает себе под нос, скорее всего матершинное, и подходит к Луффи, возвращая меч в ножны. Уже хорошо, голову не снесут. Но ощущение внутренней чужой агрессии все еще было велико, поэтому он предпочитает придерживаться тактики скромного молчания, да не триггерить вопросами. Багги тоже пользуется случаем и тактично отступает в темноту, перед этим на прощание отсалютировав от виска пальцами.       — О, уже вечер, — наконец-то доходит до Ди и он хихикает, пытаясь разрядить обстановку. На него очень злились и он не совсем понимал из-за чего и как это можно было исправить. Тактика тишины не помогала. — Зоро, я надеюсь ты работу не прогулял? — он смотрит в холодные серые глаза и машет испачканной собственной кровью рукой, вынуждая хоть как-то отреагировать на себя. — Где ты прячешь меч в квартире? А как ты меня нашел?       — Чутье, — неохотно признается Ророноа, без предупреждения поднимая его на руки, вызывая какие-то неправильные ассоциации и ощущение лопающихся внутри солнечного сплетения пузырей, заставляющее зажмуриться. Луффи уже открывает рот, чтобы заверить, что и сам может идти, но его тут же прерывают. — Заткнись и не дергайся.       — Получается, я тоже могу как-то узнавать, где ты тусуешься? А ты всегда можешь понять, где я? Я про такое не слышал, хотя у меня нет знакомых с соулмейтами.       Они уже ехали в машине Зоро, все в той же тишине и гнетущей атмосфере, самого Ди грубо и беспринципно сгрузили на заднее сидение, подальше от водителя.       — Думаю, только во время опасности, — поступает от него ответ, выделив при этом один скупой безэмоциональный взгляд через зеркало заднего виденья. — Я отписался Нами, чтобы она не волновалась.       — О, точно, я же телефон посеял.       — Это теперь так называется?       Вопрос ощущается ядовитым и Луффи разочарованно поджимает губы. Второе столкновение с его Семьей и Зоро опять видит их не в лучшем ключе.       Дома ему все также в мрачной атмосфере обрабатывают висок, ладони и ногу, игнорируя глупые вопросы. И предлагают заночевать на уже знакомом диване, перед этим разогрев ужин из холодильника.       — Да почему ты злишься?! — не выдерживает Ди и топает от негодования поврежденной ногой, после поджимая ее к голени другой, догадавшись принять смиренный вид.       Он делал это непреднамеренно, но казалось, любое его действие вызывало еще большее раздражение со стороны соулмейта. Глаз которого дергается, отражая конец напускного терпения. Лучше уж пусть ругается, чем пытаться игнорировать слона в комнате.       Так же решает и Зоро, он толкает его к ближайшей стене, до этого схватив за грудки.       — Бесишь. Неконтролируемый и непробиваемый идиот, ненавижу, — он фальшивит, но в какой-то момент его взгляд наполняется запредельной искренностью, и Луффи становится страшно от вспыхивающих будто ядерной цепочкой эмоций. — Привязать или закопать где-то.       — Значит, Зоро готов мне доверять, раз переживает? — он опускает перебинтованные ладони на напряженные предплечья, едва ощутимо их сжимая.       — Ты можешь мучить кого-нибудь другого?       — Нет, я уже выбрал тебя.       — Ты об этом точно пожалеешь. Но ладно, хорошо. Я разнесу вас всех, а тебя где-нибудь закрою.       — Они хорошие ребята, ты просто не с того начал.       — Мы сейчас говорим про мафию?       — Про мою семью.       Ророноа взвывает от негодования и садится на диван, откинув голову на спинку и прикрыв глаза. Эмоции, получившие выход, наконец-то утихают и он перестает ощущаться нестабильно тикающей бомбой, поэтому приближаться к нему уже кажется не таким уж опасным делом. От него волнами исходила растерянность и непонимание, в которых им еще предстояло разобраться. Тем не менее это было во много раз лучше, чем бушующий доселе ужас и отрицание.       Для человека, который уверял и настраивал себя на хладнокровное и бессердечное отношение к миру, это было настоящим крахом ценностей. Однако на место старого приходило что-то новое, с чем еще не было понятно как работать или хотя бы мириться.       — Зоро не романтичный, но я вижу, что ты переживаешь, — Луффи подсаживается, тут же прислоняясь спиной к его плечу, и закидывает ноги на спинку дивана. — Может, все-таки покажешь метку? Мне очень интересно.       — В брачную ночь увидишь.       — У нас будет брачная ночь?       Зоро мрачно усмехается и кивает в ответ, преисполненный какими-то мыслями.       — Я просто тебя закрою, чтобы ты больше не мешал.       — Но я опять повредил свое тело.       — Что, даешь заднюю? Не переживай, вдовцом я всегда успею стать.       — Напускное, — вздыхает Ди и прислоняет затылок на чужое плечо, рассматривая потолок и собираясь с мыслями. У него самого внутри творилась полная чертовщина, но сработал какой-то предохранитель, и он сумел остаться в стабильном состоянии, до этого не замечая за собой такой особенности. Раньше бы он первый двинул кому-то в глаз, а потом выслушивал о превентивных мерах и важности анализа ситуации. — Все-таки мне интересно, что ты прячешь, если у меня ноль, то у тебя что?       Он ощущает телом, как напрягается его соулмейт, и оборачивается к нему, успев заметить как на чужом лице вспыхивает озарение.       — Ты до сих пор считал, что у меня буква «О»?       — Ну, в моем имени это чаще всего встречающаяся буква…       Луффи пораженно смотрит на него и сваливается ему на колени в приступе непреодолимого смеха.       — Все-таки глупый. А еще Зоро запрещает себе быть милым со мной, — он поудобнее устраивает голову на его бедрах и поднимает хитрый взгляд. Соулмейт был истощен и выглядел, как легкая добыча. — Но поддается провокациям?       Он проводит рукой вниз, оглаживая свою грудь и живот через футболку, затем ее задирая. Такое он видел во всяких фильмах, вроде бы действенный прием для тех, кому ты небезразличен. Ророноа мажет взглядом по открывшимся тазовым косточкам и ребрам, а после фыркает, отвернувшись.       — Тех, кто учил тебя соблазнению, надо уволить. Надеюсь, это был не Санджи, а то я вдвойне разочаруюсь.       — Это ты не пробиваемый, знаешь?       Возмущение растекалось щекоткой по венам, побуждая тут же вскочить и начать новую словесную пикировку. Но желание мигом угасает, когда его ладонь сжимают в более крупной и мозолистой, одним лишь этим жестом успокаивая разбушевавшееся уязвленное эго. Луффи чуть застенчиво улыбается, перехватывая чужую руку так, чтобы ее можно было удобно обнимать, и закрывает глаза, осознавая насколько же ему необходим был здоровый спокойный сон.       Уже под утро приходит сообщение от незнакомого номера: «Не тот, кого вы ищите».       Ему было интересно, кто был отправителем, но Френки так и не смог разобраться, сообщив на днях, что послания приходят с одноразового телефона, всегда с перекупленной через третьих лиц сим-картой.       Ди крутит телефон между пальцами, покусывая губы от непонятного тревожащего чувства. Все говорило о том, словно кто-то еще знал об их плане, что не было хорошей информацией. Его отвлекает болезненный стон соулмейта, которому пришлось ночевать сидя на диване, еще и с оттяпанной под подушку рукой.       — Зоро, завтракать хочу.