Ременисценция

      Он крутит между пальцами кольцо, которое они купили сегодня же, и думает, куда теперь себя деть. Луффи копошится где-то на его кухне, хотя совсем недавно они с Санджи, Сабо и Нами уже ели в каком-то понтовом, проверенном ресторане. Очко в пользу Нами, которая после произошедшего еще более рьяно начала следить за своим боссом и его безопасностью. Дело, конечно же, реально было не из легких. Насчет второго брата, — своего уже мужа, — он пока не составил впечатления, находясь в тот момент не в том расположении духа.       Очередь на то, чтобы расписаться обычно могла длиться несколько месяцев, это так хорошо бы сыграло ему на руку, однако как только узнали, что они соулмейты — то все. Внутри было полное онемение и он до сих пор не верит, что добровольно согласился связать себя узами с самым неподходящим ему человеком. Зоро отчаянно вздыхает, когда слышит удивленное ойканье и звон посуды из кухни.       И корит себя за малодушие, вновь проигрывая в голове недавний разговор с Санджи, внесший еще больше смуты в и так перегруженный мозг. Отмахнуться от того разговора было трудно:       — Нормы поведения относительны, — ответил тогда Санджи, закуривая сигарету и расфокусированным взглядом будто следя за спорящими о чем-то Ди и Нами. — Человеческое поведение стоит судить только с учетом его окружающей среды. Каннибал в своем обществе так же нравственен, как посетитель церкви — в нашем.       Он говорил о том, чтобы понять Луффи стоило...       — Преступление всегда и везде преступление, — возразил Зоро, ощущая как его странным образом отпускало напряжение. Мнение друга, которому совсем недавно чуть не врезал по лицу, все еще помогало приостановить внутреннее самоистязание. Как он мог позволить себе испытывать что-то светлое к человеку, имеющего совсем другой ценностный ориентир, где убийства и жестокость считалось чем-то обыденным с самого детства. Кем можно было стать, находясь под влиянием такой среды? — Существуют моральные законы, обязательные для любого и каждого человеческого общества.       Он бы сам не выбрал путь той грязи и беззакония, если только не желал справедливости.       — Ты сам себя в этом пытаешься убедить? Чем ты лучше его? В любом случае, таких законов нет. Все законы и идеалы историчны и относительны, но никак не абсолютны. Они связаны со временем и местом, и вырванные из контекста — бессмысленны.       Тогда он отмахнулся от Санджи, уколов фактом, что тот тоже был из той самой среды, которая была не принята всем цивилизованным миром.       Зоро опасался даже притронуться к чему-то серьезному и глубокому, спрятанному внутри Луффи. С самого начала ощущая ту бесконечную пропасть мыслей и смыслов, предпочитая в них не влезать, отгораживаясь всеми возможными способами. О верности дурных предчувствий сомневаться не приходилось. Как и о том, что он был в ловушке, выходом из которой был лишь шаг в эту неизвестность.       — Зоро, раздевайся.       Уже привычный довольный голос выдергивает из вязких мыслей и Ророноа переводит взгляд на Луффи, появившегося в поле видимости. Сегодня он выглядел как обычно, за исключением того, что рубашка и брюки на нем сидели чуть чужеродно. Хотя казалось бы — статус вынуждал ходить именно так.       — Зачем? — хмыкает он наконец, когда его, — сложно до сих пор поверить, — молодой муж подходит ближе и упирает ладони в бока.       — Ты мне обещал.       — Раздеться? Когда это.       Ди гневно фыркает и забирается на него, обхватив коленями бедра Зоро, а руками по обыкновению накрывая напряженные плечи.       — У нас брачная ночь по времени уже, ты мне обещал.       Ророноа позволяет себе на мгновение показать, насколько мало его заботит это заявление. Луффи пристально вглядывается в заблестевшие сталью глаза и остается невпечатленным игрой, лукаво ухмыльнувшись.       Зоро действительно был для него открытой книгой. И в самом деле кое-что обещал, только это абсолютно не означало, что он будет идти у него на поводу здесь и сейчас. К тому же от такого близкого нахождения были и свои плюсы, если умело абстрагироваться от тех желаний, которые вызывала та провоцирующая тяжесть на его теле.       — Ты выпил, Луффи?       Тот вздрагивает, отводя взгляд в сторону. Кажется, это был первый раз, когда он назвал его по имени.       — У тебя мало еды и много алкоголя.       — И ты выпил мой алкоголь?       — Технически, он теперь наш.       Зоро решает не цепляться к этой фразе, больше утверждая, чем интересуясь:       — Ты волнуешься.       — Нет.       — Слишком резко ответил, — снисходительно отвечает он и отражает ему такую же хитрую ухмылку.       — Потому что мне все приходится делать одному, — упрек правдоподобен и обоснован. А потом Ди перемещает свои ладони на воротник рубашки, пытаясь непослушными пальцами расстегнуть пуговицы.       — Бесконечность.       — Что?       — То, что ты хочешь знать, — продолжает Зоро, перехватывая чужие прохладные руки и самостоятельно расстегивает рубашку, открывая для любопытного взгляда знак соулмейта. — Ты для меня бесконечность, — и пока Ди не успел притронуться к его ключице, добавляет ироничным тоном, желая разрушить до ужаса интимный момент, в первую очередь опасаясь поддаться странной атмосфере: — Скорее всего мы пара, в которой моя нулевая эмпатия и твоя бесконечная придурь схлопнутся в черную дыру.       Луффи растерянно улыбается и опирается ладонями на широкую грудь, наклоняясь вперед еще ближе.       В искусственном свете ламп волосы Ди казались светлее и словно сияли, придавая образу теплоту и какую-то хрупкость. Его карие глаза, прежде затуманенные тревогой и легким опьянением, были ясными и яркими, и на мгновение Зоро думает лишь о том, какой эстетически приятной внешностью обладает его соулмейт.       — В тебе тоже много бесконечностей. Например, ты все еще глупый.       И какой его разум хаотичный и непонятный.       Зоро приподнимает бровь, одаривая Луффи одним из тех взглядов, которые говорят: «Ты не настолько забавный, каким себя считаешь». Но затем его глаза становятся серьезными. Он ладонями прослеживает выступающие лопатки, рельефный позвоночник, две ямочки на пояснице. И не сдержавшись, шлепает по удобно расположенной заднице, так и напрашивающейся на воспитательные мероприятия.       — Ты! — Монки возмущенно хлопает его по плечу и отстраняется, сощурив глаза. — Шлепают только непослушных детей.       — Сдается мне, ты редко получал, вот, восполняю.       — Извращенец.       — А ты точно понимаешь, чем занимаются в брачную ночь?       — Точно не этим.       — Как скажешь, — Зоро скривил губы вбок. — А как насчет твоего обещания?       — Хорошо, — улыбнулся Луффи, но в этот раз эта улыбка не коснулась его глаз. Они остались печальными, затуманенными воспоминаниями, в которые Ророноа посвящен не был. Ди слез с него, проворчав что-то себе под нос, и сел рядом на диван, обнимая свои колени, прислонив висок на одно из них. — Это действительно важно. Могу рассказать, что сам помню о том дне, когда убили твоих родителей.       — Ты же был совсем маленьким.       — Ага, тогда я увязался за Шанксом, спрятался у него в машине. Уже в те времена в нашей Семье был раскол, были те, кто хотел нам навредить и свергнуть. Я подслушал разговор дедушки, он обсуждал с кем-то донос о том, что Михоук шпионил в пользу другой семьи, в это мало кто поверил, но Шанкс вызвался с ним переговорить и все узнать. Думаю, его кто-то просто подставлял. Когда он приехал, то те люди, которые убили твоих родителей, были уже там. Они знали, где Михоук должен был быть в тот день.       — Почему ты в этом так уверен?       — Я слышал, как стреляли, и выбежал сразу же, как только Шанкс убежал в дом. Все происходило в доме, но туда я побоялся даже заглядывать, а после заметил тебя в саду.       — Плохо помню, что тогда вообще происходило. Также не запомнил никакого маленького мальчика, — сконфуженно поделился Зоро, ощущая как по коже бегут неприятные мурашки. Он верил каждому слову, и не мог для себя определить по какой причине.       — Думаю, это понятно, ты был в шоке, и кажется, вообще меня не слышал. Мы прятались там, пока все не стихло, а потом меня заметил Шанкс и утащил в машину, не слушая моих протестов. Я хотел знать все ли в порядке с твоим дядей и родителями, но тогда меня сильно наказали и ничего не рассказывали. Уже намного позже я узнал, что там происходило и что за тобой и Михоуком все еще продолжают наблюдать. А потом я сказал, что ты мой соулмейт и был большой скандал, — Луффи хмыкает и обнимает себя за плечи, прикрывая глаза.       В этот момент он казался уставшим и разбитым, даже больше, чем себя ощущал Ророноа. Хотя это было все об его родителях. И в голову приходит странная мысль, будто они разделяли его скорбь на двоих.       — Я верю, — вырывается у него против воли и Ди удивленно на него смотрит, приподняв брови.       — Так просто?       — Ну, да. Я, кажется, чувствую, когда ты врешь.       Тяжелое выдалось признание.       — А, это, — губы растягиваются в лисьей ухмылке. — Взаимно.       Это было не очень хорошей новостью.       — Что насчет твоего плана, о котором ты все не мог рассказать и зачем в нем я, как оно связано с моими родителями?       — Это не мой план, а братьев. Вскоре после смерти твоих родителей, моего дедушку убили, а Эйсу пришлось встать во главе Семьи, он тогда был очень молод, младше чем я сейчас. Он никому не хотел доверять, так как считал, что в этой смерти виноват кто-то из своих, понимаешь? — Зоро заметил поблескивающую пелену слез в глазах напротив, которые все-таки так и не пролились. Луффи взял свои эмоции под контроль. — И вот он вышел на кого-то, но никому не сказал, а потом пропал. Я не знаю, что делать, не могу ни с кем посоветоваться из старших, Сабо против кому-то еще рассказывать, кроме тебя.       — Почему я?       — Это против природы, он сказал, что ты не сможешь мне навредить. И он думает, что тот человек, который привнес столько смуты, замешен и в деле с Михоуком.       — Возможно, тут есть рациональное зерно.       Ди фыркает на эти слова и опускает взгляд.       — Надеюсь, что с братом все в порядке. Я не знаю, что будет, если и его не станет.       — Думаю, для начала тебе надо перестать так собой рисковать, чтобы добраться до правды, — пытается отвлечь его Зоро и, кажется, ему это удается.       Он чувствовал себя неуютно, соприкасаясь с темой, которая вызывала такие явные переживания у его соулмейта. Что будет дальше, было даже страшно помыслить — он превратится в гиперопекаемого сумасшедшего? Что же, Сабо был прав.       Еще оставались темы, которые им необходимо было обговорить, но Зоро решил, что на сегодня им хватит. Луффи и так выглядел несвойственно поникшим.       Он приближается к нему, убирая черную челку за ухо, чтобы увидеть чужой взгляд, а Ди ластится к его ладони, словно котенок.       — Думаю, пора спать.       Монки капризно куксится, уже открыв рот для очередного возмущения, но останавливается, удивлено захлопав ресницами. Он завороженно смотрел на своего соулмейта, пока тот медленно и чувственно целовал его палец, на котором с сегодняшнего дня было обручальное кольцо.       — То есть, для того, чтобы ты меня хоть как-то поцеловал, мне пришлось вывернуть себя наизнанку, боюсь представить, что тебя может побудить...       — Ты говоришь об этом с большей уверенностью, чем в тебе есть. И не о том, что тебе сейчас нужно, — хмыкает Зоро и не менее хитро улыбается, утягивая за собой. — Спать.       И они действительно собираются делать именно это, только в этот раз на общей кровати, а не по отдельности или в неудобных позах на диване. Луффи крутится, не находя удобную позу для сна, пока его не прижимают к себе, страдальчески показательно вздохнув.       — Хотелось бы видеться со своим братом чаще, это так сложно, жить на два дома, — делится он своими переживаниями, как только стук чужого сердца приходит в норму. Он вдыхает полной грудью запах, который уже расценивался родным и успокаивающим, и расплывается в глуповатой улыбке.       — Ты мной манипулируешь.       — Ага, — чуть ли не мурчит он, касаясь носом подбородка Зоро, а потом утыкается острым кончиком между ключицей и шеей. И засыпает, с четким планом вывести своего хладнокровного соулмейта на более раскованные действия. Однако такая чуткость и внимание, как оказалось, ему действительно были необходимы.       Для Ророноа же следующий день начинается не с той ноги в прямом смысле этого слова. Он просыпается утром, тут же стараясь скинуть чужую конечность со своего бедра, что изначально оказывается непосильной задачей. Его сразу протестующе сжимают всем, чем только можно, приходится аккуратно отбиваться. В жизни бы не подумал, что Ди обладал чутким сном, тогда какого черта он постоянно опаздывал на работу? Еще одна загадка, требующая ответов, которые, в целом, подождут.       — Ты можешь еще полежать, я пошел готовить завтрак, — хмыкает Зоро, окончательно отстраняясь от соулмейта, и поджимает губы. Тот выглядел как человек, все-таки не привыкший вставать в раннюю пору.       Черные волосы в беспорядке, глаза мутные, отказывающиеся открываться больше чем на несколько секунд, прихотливо наморщенный нос и отпечаток складок ткани на смуглой щеке.       Ророноа не отказывает себе в желании потрепать это заспанное чудовище по волосам, а тот в ответ поднимает на него более осмысленный взгляд и хрипло произносит:       — Хочу вмес-те.       — Зачем? Чтобы мне квартиру спалить?       Он вслушивается в какое-то бормотание о необходимости совместного времяпрепровождения и позабавленно фыркает, потому что его соулмейт сдается после третьей попытки выговорить длинное слово, раздраженно стукнув ладонями по одеялу.       — Иди лучше в холодный душ, хорошо помогает от похмелья, — Зоро довольно ухмыляется, даже когда сталкивается с осуждающим, но все еще сонным взглядом. Не стоит пить чужую выпивку, к тому же алкоголь редко помогал так, как хотелось бы. Ему было не стыдно издеваться, зато урок будет усвоен своевременно и быстро.       Луффи, как только ему кажется, что на него уже не смотрят, падает лицом в подушку и сладко вытягивается до хруста позвонков.       Ладно, возможно к нему можно было быть и чуточку добрее, Зоро даже не знал, что этот неугомонный вчера выпил. Ревизия на кухне сообщает, что его новоявленный муж может стать сильным противником. Очень сильным, если все это оказалось в нем, а он после выпитого еще был способен вести себя адекватно, точнее, как обычно. Непочатая доколи бутылка высокоградусного алкоголя была жестоко вскрыта и уничтожена подчистую.       Ророноа сам забегает на несколько минут в душ, чтобы смыть с себя остатки сонливости и привести мысли в порядок. Сейчас в его доме был человек, совсем недавно классифицировавшийся, как потенциальный враг, но он не испытывал уже никаких серьезных неудобств. Будто так и было нужно, правильно.       До сих пор непонятно, как работала их связь, однако это точно было ее вмешательство, иначе быть не могло.       Перед тем, как начать готовить, он ставит их телефоны на зарядку, зависнув на секунду от сообщения чертового Санджи:       «Ну, как первая брачная ночка? Он хотя бы жив?»       Хочется проигнорировать этого придурка, но какой-то частью мозга он понимает, что за этим кроется переживание. Ответ приходит только на второй вопрос: «Да, он жив пока что». Пусть сидит и голову дальше ломает.       Через полчаса к нему все-таки выходит Луффи, хотя лучше бы он до сих пор оставался номинативной мыслью, что в его доме находится еще один человек, не имея возможности смотреть на него. Тот по обыкновению забирается на кухонный гарнитур и наблюдает за процессом приготовления. Завтрак был для Зоро не всегда обязательным, однако он предельно точно понимал, что его соулмейт затребует сытного и плотного.       Можно было бы послать его, но элементарные законы гостеприимства порицали такую мысль. Только поэтому.       — Если ты нашел мою футболку, мог бы так же найти и штаны, — начинает он первым, скидывая нашинкованные овощи в мультиварку, где уже был готовый рис.       — Мне неудобно, — хмыкает Луффи и пожимает плечами, зачесывая влажные волосы назад. — К тому же ты сам не одет, видишь? — он прицельно попадает указательным пальцем по соску Зоро и хихикает в своей раздражающей манере.       Для раннего утра было слишком много всякого такого, от чего голова могла разорваться жесткой мигренью. Ророноа перехватывает чужую руку и прижимает ее обратно к несносному хозяину, угрожающе сощурившись.       Он подчеркнуто не опускал взгляд, проблем было выше крыши и без длинных стройных ног, не прикрытых никакой тканью.       — Вижу.       Желание вынудить пожалеть о своих глупых играх превалировало над здравым смыслом. Поэтому он и предпочитает держаться от Луффи на достаточном расстоянии. Который сейчас выглядит обманчиво уверенно, опираясь одной рукой позади себя и расслабленно покачивая, согнутыми в коленях, ногами.       Хотелось видеть на его лице растерянное выражение, что бывало только в редкие моменты потери контроля. Только оно было обоюдным, поэтому рисковать не стоило, также как и поддаваться такой детской провокации.       Ди склоняет голову набок с подстрекающе выжидающим взглядом. Ророноа копирует его позу, неосознанно опуская ладони на чужие колени, потеряв момент, когда оказался между ними. Кожа приятно ощущалась под пальцами, мягкая и чуть прохладная.       — В очередной раз спрашиваю, ты понимаешь на какие отношения напрашиваешься?       — На любые, которые ты сможешь дать?       Губы Зоро без промедления касаются его. Поцелуй глубокий, жаркий. Точно не такой, каким должен был у них получиться. Луффи бросает на него чуть лукавый взгляд из-под ресниц и обнимает за шею, притягивая ближе.       В этот момент в нем не угадывалось и толики растерянности, он словно излучал превосходство и совершенство, которые было приятно смаковать на своих губах. Этот мальчишка оказался умен не по годам и хитер соразмерно. Когда в ситуацию вовлечены эмоции и чувства, полагаться на логику и здравый смысл было изначально проигрышной идеей.       — Делай со мной, что хочешь, — сдается Зоро, касаясь его потеплевшей щеки, большим пальцем проводя по увлажненным улыбчивым губам. Ди перехватывает его руку, и в этом касании они чувствуют константу, в которой им было суждено было оказаться с самого начала.       — Зоро, не нужно это говорить, я и так делаю, что хочу, — тихо отвечает Луффи, обжигая дыханием и горящим взглядом. — А ты?       Он вновь целует его, теперь в уголки сладкой улыбки. Ди принимает его без сопротивления, с явным удовольствием и податливостью. Слабо стонет, безумно интимно распахнув припухшие губы, когда они отрываются друг от друга. Для Зоро это было как удар обухом по голове, его руки будто надломились, и он наваливается на соулмейта, с силой вжимая в себя, без перехода углубляя очередной поцелуй.       Где-то внутри гудят множество нитей контроля, это даже перебивает звук быстро стучащего сердца и абсолютно непристойные звуки, которые издает его разомлевший муж. Только остановиться сейчас уже кажется затруднительным, в голове лишь мысль, как приятно держать такое отзывчивое тело в своих руках, когда он переносит его на кухонный стол, вынуждая лечь на него спиной. И как волнующе ощущать чужой быстрый пульс, пока оставляешь на подставленной шее собственнические отметины. Или как напрягается плоский живот, когда слегка царапаешь его своими, чуть подрагивающими от нетерпения, пальцами.       Он отрывается от разгоряченной шеи и всматривается в глаза напротив, считывая состояние своего соулмейта. Луффи закусывает губу, сдерживая очередную хитрую улыбку и просто манит его пальцем к себе, призывая вновь склониться к нему. Они целуются, лаская друг друга языками. Чужие губы вкуса его зубной пасты, новой жизни и плохо сдерживаемого ликования.       Их отвлекают телефоны, почти одновременно просигналив о пришедшем новом сообщении.       Предчувствие подсказывало Зоро, что это был не очередной глупый вопрос от Санджи, а что-то серьезное. По лицу Ди тоже скользнула тень замешательства, и они отрываются друг от друга, поправляя на себе одежду и волосы. Ророноа насмешливо хмыкает, разглядывая своего раскрасневшегося и растрепанного соулмейта, протягивая чуть позже ему телефон.       А сам открывает мигающую иконку на своем.       Они смотрят друг на друга и почти в одно и то же время показывают содержание. Кто бы не отправил им эти сообщения, он был уверен в том, что они были рядом. Если соединить координаты, то выходил геолокационный адрес. У Луффи была приписка: «Касается твоего брата», а у Зоро: «Ему нужна будет поддержка».       — Мне часто приходят странные письма от этого неизвестного, всегда с разных номеров, — чуть хрипло рассказывает Ди, прокручивая между пальцами свой гаджет, а потом отбрасывает его в сторону. — Мы так и не выследили его. Это впервые, когда он дает намек на встречу.       —Мне тоже кто-то писал. Видимо, — Ророноа ставит перед соулмейтом тарелку и стакан воды, а после отходит наложить еды себе. — Нам пишет один и тот же человек.       — Который знает про наш план, — хмурится Луффи, растирая лоб в каком-то нервном жесте.       — Ты хочешь пойти, — опять больше утверждает, чем спрашивает Зоро, присаживаясь рядом.       Его удивляло, как быстро атмосфера между ними схлынула, превратившись во что-то серьезное и отчасти мрачное. Он кидает взгляд на задумчивого парня и внутри еще больше разрастается чувство, причин и наименование которому он не мог дать.       Не сейчас.