who are you really?

Интерес к тому, чтобы попробовать публичный дом, появился у Аль-Хайтама совершенно случайно. Когда он выходил из офиса, чтобы сесть в такси, и мимо проходили два парня, один которому громко что-то втолковывал: —… да я тебе говорю, просто сходи в шлюхарню, развейся! Не обязательно ходить на свидания, вдруг вывалишь бабло за ужин, а тебе не дадут? Такого расклада Аль-Хайтам не боялся — деньги у него были. Много денег. И желающих сделать разные вещи за них было тоже хоть отбавляй. Проблема была в другом. Никто не нравился самому Аль-Хайтаму. Все кандидаты были в высшей степени раздражающими и назойливыми. И пытались выдавливать из себя любовь. Зачем? Честность Хайтам ценил намного больше. Мысль о том, чтобы просто заплатить за секс в самом полном смысле товарно-рыночных отношений, крепко поселилась в голове в понедельник. И зрела целую неделю. А в воскресенье Аль-Хайтам стоял под козырьком достаточно неприметного здания, смотрясь в своем дорогом черном пальто как человек из другого мира. Дверь открыл мужчина — совершенно обычный, ничего примечательного, но тут же пропустил Хайтама внутрь с криком куда-то в длинный коридор: — Арлекино! К нам гость. Глаза девушки, вышедшей навстречу скользнули по одежде Хайтама оценивающе, но без напряга. — Девушка? Парень? Кто-то необычный? Хайтам разглядывал коридор, обитый бархатной тканью, без особого интереса или волнения. Неоновая розовая лампа делала окружающий мир будто в цветной бутылке. — Парень. — Блондин, брюнет, рыжий? — Без разницы. Пусть будет блондин. Девушка открыла дверь ключ-картой и еще одну протянула Хайтаму: — Один ключ останется у меня. Для безопасности. Располагайтесь, можете принять душ. Помещение походило на номер для молодоженов — в самом безвкусном понимании этой фразы. Кричаще вульгарное постельное белье (Хайтам надеялся, что чистое), приглушенный свет, искусственные цветы в вазе. Плюшевое кресло. Красные занавески. Душ Хайтам принимать не стал — он сделал это еще дома, не доверяя санузлам в таких местах. Осталось только дождаться парня. Хайтам договорился сам с собой, что если действия ему не понравятся, он просто заплатит и уйдёт. Тут его хотя бы не заставят оправдываться. *** В их маленьком «райском уголке» никогда даже не пахло праведностью. Зато честно. И платят деньги. Много денег. К сожалению для самого Кавеха, их всё равно недостаточно. Всё уходит в долг, всё утекает песком сквозь пальцы. Ничего для себя, ничего для вклада в будущее. Если бы Кавех не был бы собой — давно бы удавился. Но вместо этого он натягивает на лицо милую улыбку, которая явно ему не подходит, и делает того, чего от него ждут. Отрабатывает деньги. Ублажает клиентов и клиенток. Прячется в душе и долго сидит на полу, сжимая себя за волосы, не давая истерике выйти наружу. Никому это не нужно. Никому здесь нет до этого дела. — Сегодня твой счастливый день, мальчик. Один богатенький папочка очень хочет блондина. Иди и заставь его прийти снова. На Кавехе колготки в крупную сетку и то, что с трудом можно назвать боди — никакого простора для фантазии. Кавех старается не представлять себе клиента заранее — так меньше шансов на разочарование. Но сегодня он обслуживает не дряхлого старика или страшного изврата. Перед ним настоящий красавчик с накачанным телом и дорогим костюмом, сидящим как влитой. Разве так бывает не только в порно? — Привет, сладкий, — воркует Кавех, двигаясь вглубь комнаты. — Успел заскучать? *** Сначала Хайтам хочет скривиться и попросить так не говорить, но потом решает… Это ведь его работа, верно? То, как он делает свое дело. И Хайтам как раз пришел, чтобы для него сделали эту работу. Поэтому он спокойно и честно отвечает: — Привет. Нет, мне комфортно в собственном обществе. Тем не менее он встает и подходит навстречу парню, который оказывается… даже симпатичным. В этом полумраке все тени ярче, а черты лица смазываются. Но отторжения нет, и Хайтам знает — это хороший знак. Он на автомате прикручивает наушник — чтобы посторонние звуки были не столь яркими и не мешали сосредоточиться на ощущениях. Тут он замечает одежду парня, и она конечно абсолютно дурацкая. Аль-Хайтам напоминает себе, что это просто логичная рабочая форма. И она даже идет этому парню. *** Серьезно? Это его лучший ответ? Кавеху так и хочется съязвить, что он в таком случае может и дальше развлекать себя сам. Вот только клиент заплатил не за самоудовлетворение. Подрочить можно и дома, причём абсолютно бесплатно. А сейчас поработать должен именно Кавех. — Ты такой серьезный, — продолжает свою игру Кавех, проводя по лацканам чужого пиджака и прижимаясь грудью к чужой. — Мне это нравится. На самом деле это правда. Но не совсем. Просто он говорит именно то, что от него ожидают услышать. Что всё в порядке. Что ему всё нравится. Что он участвует в этом не только из-за денег. Кавех довольно быстро понял, что клиенты парадоксально желают это услышать, несмотря на то, что они буквально в борделе. — Давай я помогу тебе расслабиться. Что тебе нравится? *** Парень оказывается близко, и Хайтам чувствует тепло его кожи сквозь одежду. Это хорошее ощущение, приятное. От парня пахнет чем-то приятным, похоже на цветки вишни. Ему очень идет. Хайтам смотрит в глаза, силясь угадать какого они цвета. Почему-то интересно увидеть, услышать, почувствовать как можно больше. Вот оно, именно то, за что Хайтаму не жаль отданных денег. Интерес. Его план сработал, ему наконец интересно. — У тебя есть какой-то стандартный пакет? Без… извращений. Я бы хотел его. Наверно, в борделях так не говорят. Наверно, сюда люди как раз приходят за извращениями — Хайтам не знает и не хочет знать. Он просто не знает как иначе объяснить свою цель. Он совершенно неосознанно мягко убирает с плеча парня светлую прядь, и она скользит на спину. Кожа и волосы наощупь оказываются такими же приятными, как запах. *** Стандартный… ЧТО? О нет. Вот оно. К нему подослали робота. Киборга. Без разницы. Всего на секунду, но Кавех колеблется, его маска идёт рябью, показывая настоящие эмоции. Но он не первый день здесь. И даже не первый год. Поэтому на его губах снова улыбка, а руки скользят ниже, растягивая пуговицу за пуговицей на пиджаке, который наверняка стоит целое состояние. — Ты забавный. Но я тебя понял. Неправда. Это наглая ложь. Полная противоположность того, что он думает. Этот парень странный и даже жуткий. Нормальные люди так не разговаривают. Люди с такой внешностью и деньгами вообще не должны ходить по борделям чтобы просто потрахаться. Может быть, у него маленький член? Или кривой? Или что-то ещё в таком роде? Прогоняя эти мысли, Кавех стягивает пиджак и мягко толкает клиента в плечи, заставляя сесть на постель, пока он сам опускается на пол перед ним на колени. *** Парень явно растерян. Неужели он сказал что-то странное? Хайтам выключает эту мысль, когда его начинают раздевать. Методично и профессионально. Он послушно позволяет снять с себя пиджак, садится на постель и ослабляет золотые запонки на рубашке. Кроме того, он снимает часы и кольцо — не хочет, чтобы они случайно запутались в волосах парня и сделали больно. Когда парень опускается на колени, Аль-Хайтам остаётся непроницаем. Но внутренне он ждёт. Будет ли это приятно? Пока всё идет хорошо. Вот только… — Как я могу тебя называть? Хайтам специально формулирует вопрос так. Вряд ли здесь кто-то пользуется настоящим именем. *** Прячет самое драгоценное — и то, что легче всего стащить. Не то чтобы Кавех таким промышлял. Он кто угодно, но точно не вор. Никогда им не был. Но он много слышал как другие мальчики и девочки брали себе «чаевые» — во всяком случае они сами называли это именно так. От этих размышлений Кавеха отвлекает вопрос — вполне логичный, если задуматься. Только вот у Кавеха нет кличек, а свои имена здесь никто не называет — ни клиенты, ни обитатели публичного дома. — Ты можешь звать меня, ммм, Архитектором. Шутка, над которой он никогда не смеялся, во всяком случае не искренне. Ведь он архитектор. Во всяком случае когда был им. И любил это. Искренне любил. Отгоняя от себя грустные мысли, Кавех расстёгивает чужую ширинку и высвобождает из белья… блять, да он издевается. Ну точно издевается. Кто с таким членом не может найти бесплатный секс? Он же… бездна, это ведь произведение искусства. Не иначе. — Ты красивый даже тут, — восхищенно выдыхает Кавех и даже не кривит душой. *** Архитектор. Очень странное прозвище для публичного дома. Но Хайтам не спорит, не задаёт вопросов, а просто ждёт что будет дальше. Потому что ему всё еще интересно. А реакция Архитектора на его член… Она приятна. Может ли это быть правдой? Хайтам не знает, но ему бы хотелось верить. Хотя обычно мир иллюзий его совершенно не интересует. Ему хочется поблагодарить, но говорить не хочется. Поэтому он просто проводит ладонью по щеке Архитектора, убирая за ухо светлую прядь. Но не убирает руку, а только поглаживает пальцами по волосам. Ему нравится то, что он видит, слышит и чувствует. И он хочет еще. *** Этот парень явно не из болтливых. Да и свое имя не называет. Только… трогает. Волосы, что ли, понравились? Может, у него фетиш на блондинов? Ну, тогда надо постараться так, чтобы этот парень пришел снова только к нему. Попросил именно Архитектора. И заплатил столько, сколько не платил ни один другой клиент. А уж Кавех постарается чтобы его запомнили. Именно поэтому он нежно улыбается и наклоняет голову, проводя языком по члену, от которого пахнет мускусом и гелем для душа. И ещё раз. Он не жалеет слюны и бросает взгляд наверх, притягивая к себе внимание. Заставляя смотреть. Одна девочка как-то сказала ему, что в борделе минет подобен поцелую. Минет возбуждает и становится хорошей прелюдией там, где люди не целуются. Кто приходит за поцелуями в бордель? *** Архитектор для него старается. Это видно, и это неподдельно. А уж мотивация… Насчет нее иллюзий нет. Парень делает свою работу. И делает ее чертовски хорошо. Аль-Хайтам не может отвести глаз от ангельского лица. И от того, как Архитектор его ласкает. Пальцы зарываются в волосы, но в целом Хайтам всё еще прекрасно держит себя в руках. Он не издает ни звука, он дышит тихо и размеренно, лишь иногда делая вдох немного глубже. Наверно, люди ведут себя по другому во время секса. Но Хайтам слишком сосредоточен на шоу, чтобы думать от этом. Он будет благодарным зрителем, ведь актер перед ним правда старается. *** Достаточно обслюнявив член, Какех начинает помогать себе рукой, надрачивая, и, наконец, берет его в рот, насаживаясь и обхватывая ствол губами. Вот теперь это просто работа. Просто рутина, в которой нет ничего про него самого. Кому какое дело до того кто такой Кавех и чем он увлекается. Что он за человек. Он уже давно с этим смирился. Он научился выкидывать из головы любые мысли и просто стараться, стараться, стараться. Ради этих пальцев в волосах, ради этого человека, как и ради многих до него. Ради денег. Ради свободы. *** Хайтаму становится одновременно легко и трудно. Он начинает испытывать удовольствие, и держать себя в руках становится немного сложнее. Рот Архитектора ласкает его умело и красиво. Он точно знает что нужно сделать, чтобы получить результат. Хайтаму нравится эта черта. Он даже забывает, что оценивает парня из борделя. У Архитектора красивые губы, и Хайтаму приятно смотреть на то, как они его ласкают. Он старается даже не моргать, чтобы ничего не пропустить. Член упруго отвечает на ласку. Возбуждения хоть отбавляй, но Аль-Хайтам спокоен. *** Этот парень только не человек. Люди не бывают такими сдержанными, когда им буквально сосут. Но Кавех сдерживает порыв устроить сцену. Он мог бы поинтересоваться не попытка ли это узнать свою ориентацию — через такое он уже проходил. Здесь были мальчики, которые уверяли, что они гетеро, но при этом они втрахивали его в кровать как последний раз в жизни. Здесь были девушки, которые говорили, что с мужчинами не о чем разговаривать, зато член не заменит ни что на свете. У клиента стоит и стоит весьма однозначно — пульсирующая головка трётся об небо, а на языке появляется привкус смазки. Но где стоны? Где требования? Где хоть что-то? Кавех душит раздражение и заглатывает член до конца, практически упираясь носом в чужой лобок, и даже от него приятно пахнет! *** Архитектор загоняет его член так глубоко в глотку, что Хайтам начинает сомневаться безопасно ли это. Удовольствия становится еще больше. Упругие горячие стенки сжимаются, и Хайтам выдает нечто среднее между вздохом и одобрительным хмыком. И только пальцы слегка сжимают волосы Архитектора. Не сильно и не больно, но поощрительно. *** Ну пиздец. Ему достался клиент с титанической выдержкой. Вот только зачем он сдерживается? Стесняется что ли? О, или это тот самый альфа-самец, который уверен, что стонут только бабы и педики. Кавех встречал и таких. Но хватка в волосах… это глупо, но она посылает волну мурашек. И именно поэтому Кавех отстраняется, вытирая слюну с губ и подбородка. — Какая поза тебе больше нравится? Хочешь, я сделаю всё сам? *** Хайтам размышляет над вопросом недолго. Потому что ответ лежит на поверхности. — Хочу хорошо видеть тебя. И начинает расстегивать свою рубашку, чтобы аккуратно повесить ее на кресло. И помогает Архитектору снять с него дурацкую одежду и колготки в сетку. Обнаженным Архитектор нравится ему еще больше. Его молочная кожа выглядит гладкой, и оказывается мягкой наощупь. Аль-Хайтама заводит всё. Всё, что связано с этим парнем. Он откидывается на спину, желая, чтобы Архитектор был сверху. *** Ладно, это выгодно. Очень-очень выгодно. Постоянников у Кавеха не так уж много. И никто даже в половину не выглядит так хорошо. Кавех не строит иллюзий, что однажды кто-то из посетителей захочет его настолько, что заберёт отсюда. В это верят только новички. Поэтому он только хлопает ресницами и забирается на постель, стараясь показать как можно больше. Садится прямо на пах мужчины и трётся об его возбужденный член. В прикроватной тумбочке лежит початый тюбик смазки, за которым Кавех и тянется, щедро выдавливая себе на пальцы. — Для твоего дружка лучше не жалеть, — шутит Кавех, внутренне ненавидя себя за эти слова. *** Архитектор очень красивый. Даже явно выдавливаемые для роли слова его не портят. А Хайтама это не бесит. Удивительным образом не бесит. Потому что этот парень делает свою работу, за которую получает деньги. И отрабатывает он на все сто. Хайтам даже не думал, что ему так понравится. И ведь это еще не всё. Он проводит ладонями по теплой коже бедер, подмечая и мягкость редких волосков, и то какой милой формы колени Архитектора. Его ладони движутся обратно, туда, где бёдра почти переходят в пах. — Я могу коснуться тебя здесь? Хайтам поднимает глаза, чтобы увидеть реакцию и получить разрешение на то, чтобы тоже дотронуться до чужого члена. *** Как будто у них самое настоящее свидание, честное слово. В борделе никто не спрашивает. Уж точно не клиенты, которые платят за тело, которое сделает всё, что от него требуют. Но этот мужчина, он… он не приказывает. Только спрашивает. Как будто ему… нет, не может быть. А и плевать. Может быть, это такая попытка заглушить свою совесть, и Кавеху точно нет никакого дела до чужих душевных метаний. Именно поэтому чистой рукой Кавех берет чужую ладонь и ведет ей по собственному бедру и поднимает к низу живота, лаконично обходя лобок. Или этот парень настолько безумен, что хочет ему подрочить? Вот блядство. — Я весь твой, красавчик. И чтобы быстрее перейти к делу, Кавех раскрывает один из презервативов и раскатывает по толстому члену, на котором ему сегодня ещё предстоит как следует поскакать. *** Архитектор не только разрешает, но и показывает сам. Однако Хайтам хотел не этого. Его пальцы выскальзывают из хватки парня, чтобы коснуться своих губ. Чтобы облизать ладонь и обхватить чуждой член в следующую же секунду. Неприятное прикосновение латекса к чувствительной коже, и в следующий момент Аль-Хайтам уже не может не предвкушать. *** Это выглядит как… о господи. Что-то идёт не так. Ситуация выходит из-под контроля со скоростью поезда. Или самолета. Кавех хочет было сказать, что так нельзя, но вовремя прикусывает язык. Не ему диктовать условия. Решает здесь клиент. И если клиент хочет облизать свою блядскую ладонь и подрочить ему… Кавех пытается не думать об этом, когда направляет в себя член, опускаясь на крепкие бедра. Ожидаемо ему это удается. *** Хайтам тихо выдыхает, наслаждаясь этим невыразимым удовольствием. Это кайф, от которого едва не подкидывает над постелью. Но Аль-Хайтам тот человек, который даже глазом не моргнет. Архитектор принимает его в себя до конца. В животе рождается терпкое удовольствие, разливающееся по сосудам. Он продолжает двигать рукой, касаясь большим пальцем гладкой аккуратной головки. *** Ситуация выходит из-под контроля, в котором Кавех был уверен. Но вот внутри него член, который ещё немного и будет выпирать через живот, а мужчина даже не думает отпускать его собственный. Хуже всего, что он делает это… хорошо. Не грубо, не быстро, а именно так, как нужно. Как бы Кавех ласкал себя сам. Наедине. Все заготовленные реплики вылетают из головы, и Кавех только протяжно мычит, когда приподнимается и снова садится. Раскачиваясь, он упирается в грудь клиента и смотрит на него так, как не должен смотреть. *** Хайтам внимательно наблюдает за лицом Архитектора, и видит… Кажется, все идет хорошо. Внутри так тесно, но так приятно. Удовольствие начинает затягиваться узлом внизу живота. Хайтам гладит свободной рукой ягодицу парня, слегка помогая двигаться. Потому что движения сейчас хочется больше всего. Потому что глаза опускаются туда, где соединяются их тела. И туда, где на плоском животе парня движется упругий бугорок. Хайтам держит рукой тот же темп, попадает в него, превращая это во взаимную ласку. *** Что бы ни творилось в голове у этого парня, он совершенно точно знает что делает. Это не эксперимент, не попытка что-то узнать. Он пришел за сексом и именно теперь получает то, что хотел. Но зачем дрочить ему, Кавеху? И зачем делать это так хорошо? Кавех срывается на предательский стон и запрокидывает голову, красуясь. Клиент ведь хотел посмотреть на него, так? Вот пусть любуется. *** Очень красиво. Всё, что делает Архитектор, очень красиво. Хайтам слышит стон, слышит прекрасные пошлые шлепки кожи о кожу. И впитывает это в себя. И двигает рукой, двигает, массирует пальцем головку, целясь в уретру. Поза выбрана донельзя лучше, вид просто великолепный. Хайтам считает, что получил нечто, чему нельзя назвать цены. Хоть он и заплатил за это весьма конкретную сумму. *** Кавех двигается как заведённый, откровенно скачет на этом прекрасном члене, заполняя комнату шлепками и своими стонами. Кавех пытается напомнить себе, что это просто секс с клиентом — ничего больше. Просто вот такие вот заскоки. Но пока ему уделяют столько внимания, удержать себя на нужных мыслях почти невозможно. И это ещё ему надо как-то не залить кончой чужую руку. И именно в этот момент он предательски спускает, сжимая чужой член внутри себя. *** Как будто бы нельзя выглядеть еще прекраснее, чем обнаженный Архитектор, двигающийся на его члене. Но это неправда. Можно. Когда удовольствие, настоящие, неподдельное удовольствие выкручивает Архитектора, заставляя сжаться на члене. Хайтам додрачивает и прямо влажной рукой обхватывает ягодицы парня, заставляя сделать еще несколько быстрых и резких движений. И изливается в презерватив, вжимаясь в Архитектора вплотную, сжимая его ягодицы. И только в этот момент отпускает себя, закусывая губу, почти задыхаясь от удовольствия и крепко жмурясь на пару секунд. Его отпускает через бесконечно долгие мгновения. Он открывает глаза и смотрит на Архитектора так, как будто впервые видит. Это лучший секс в его жизни. Это первый человек, который сделал его настолько неравнодушным. *** Это преступно хорошо. Слишком хорошо. У Кавеха не остаётся ничего за спиной — ни реплик, ни сценария. Он просто смотрит в ответ, не слезая, вообще не двигаясь. Его заворожили? Чем-то накачали? Загипнотизировали? Наконец, наваждение спадает, и Кавех плавно приподнимается, снимаясь с члена. Пора снова быть ласковым и обходительным. — Давай я приведу тебя в порядок, — всё из той же тумбочки Кавех достаёт влажные салфетки и принимается вытирать чужую руку. *** Покидать чужое теплое тело не то чтобы хочется. Нежные пальцы сжимают его ладонь, пока Хайтам смотрит только на лицо Архитектора. Даже если спросить понравилось ли ему, он ведь не скажет правду? Скажет, что понравилось, как говорит всем своим клиентам. Хайтам перехватывает руку парня, заставляя посмотреть себе в глаза. — Меня зовут Аль-Хайтам. Почему-то кажется важным, чтобы Архитектор знал. А потом ему всё же приходится его отпустить. Снять резинку, обтереться салфеткой и одеться. Принимать душ не хочется теперь уже по другой причине — он чувствует на себе запах парня. На прощание он проводит пальцами по встрепанным волосам. И выдыхает одними губами: — Я приду еще. И уходит, чувствуя, что будет думать об этом парне снова. *** И вот чудик снова чудит. Ничего другого Кавех от него и не думал ожидать. Кто трахается в наушнике? Кто говорит свое имя? Кто ласкает шлюху? Но Аль-Хайтам… Аль-Хайтам говорит, что придет ещё, и Кавех верит ему. Думает о нём, когда его берут по-собачьи и шлепают по заднице так, что он весь вечер не может сидеть. Думает, когда ворочается на своей узкой койке и долго разглядывает потолок, ощущая фантомные прикосновения к волосам. Думает, когда встает пораньше чтобы заплести косу и перекурить.