На твоей стороне

      Жизнь на USS Энтерпрайз никогда не утихала — куда ни кинься, везде кипела работа, словно в огромном космическом улье. Экипаж суетился на каждой палубе, в каждом уголке корабля. Перед глазами в свете люминесцентных ламп то и дело мелькали желтые, синие, красные униформы. И все-таки даже в таких условиях Кирк умел находить время и место — помимо своей крохотной каюты — где можно было ненадолго спрятаться от шума. Так выходило, что каждые 12 часов во время пересменки на корабле становилось очень тихо. Настолько тихо, что на палубах возникало эхо и становилось слышно электрическое гудение в стенах. В такие моменты, если взглянуть в иллюминатор, увидеть там черноту, то становилось так ужасающе одиноко, что приходило понимание надобности этого не угасающего вечного ритма. Первые годы на борту Фаррагут (еще до командования, когда он был слишком юн для всего этого), Джим время от времени ощущал некую давящую клаустрофобию. Он не был верующим человеком, но иногда он все равно спрашивал себя: «Если я умру здесь, прямо посреди темного неизведанного космоса, найдет ли моя душа покой? Сможет ли она найти дорогу в то место, куда уходят души?». Со временем все эти волнующие мысли исчезли, но их место заняли новые. Теперь, вместо «как бы не умереть?» в голове повторялась мысль «как не потерять людей, за которых я отвечаю?», а следом за ней «как жить с бременем уже погибших под моим руководством?». Но не сейчас об этом… Сейчас, как раз во время пересменки, он сидел в одном из удобных вельветовых кресел в пустой комнате отдыха и лакал алкогольный коктейль, рецепт которого ему дал Боунс. И нет, Джим не пил в одиночестве, он просто… расслаблялся. Он даже не становился пьяным. Ну, может, чуть-чуть. Джим знал, что у него было около тридцати минут прежде чем это место снова наполнится людьми и приглушенный синий свет сменится статично белым. За это время вряд ли можно много успеть, но он ценил даже эти ускользающие от него минуты. Помимо распития алкогольных напитков, Джим наслаждался прослушиванием музыки. Он любил ставить что-то нежное, спокойное… Он любил плыть по волнам своего сознания, дрейфовать в одиночестве, поглощенный этим, так называемым, музыкальным трансом. Поэтому, когда он услышал свое имя среди волн, он чуть не уронил, плескавшийся в его бокале напиток. — Капитан Кирк… Боже… Джим знал этот голос. — Спок, — он открыл глаза. — Что ты здесь… Что случилось? — У меня к вам вопрос, капитан, — вулканец смотрел на него сверху вниз, пряча руки за спиной. — Спок, ты, как никто другой знаешь, как важна пунктуальность, — это прозвучало грубее, чем Джим планировал и он слабо улыбнулся, сглаживая углы. — Я всегда рад, твоей компании, но рабочие вопросы решаются в рабочее время. — Извините, капитан, но это не совсем рабочий вопрос. Я бы не хотел уделять ему внимание на посту. — Тогда сядь, пожалуйста, — Кирк жестом указал на кресло напротив. — Мне некомфортно, когда ты нависаешь надо мной. Спок медленно опустился в кресло, неестественно для себя скрещивая ноги, как будто пытался выглядеть расслабленнее, чем он был на самом деле. — Мне сложно выполнять свои обязанности старшего помощника, — в лоб заявил он. — Поясни, — Кирк оставил бокал с напитком на столике и скрестил руки на груди. — Я рассеян. Мои мысли постоянно возвращаются к одной и той же вещи. — И что же это за вещь? — Секс, капитан. Кирк чуть не прыснул от смеха, но сдержал себя, поджал губы. Он вспомнил всю эту историю с вулканским Пон Фарр, которая уже, казалось, так далеко в прошлом. И все же, слишком мало времени прошло для ее повторения. — Это как-то связано с вулканской физиологией? — Вулканцы не должны испытывать таких состояний. Так что, думаю, это дает о себе знать моя человеческая часть. — И что ты собираешься с этим делать? — уголок рта Джима дрогнул и он прижал кулак к губам, чтобы скрыть улыбку. — Мы осуждали этот вопрос в кабинете доктора Маккоя. Я надеялся, что он сможет решить мою проблему с помощью медикаментозной терапии, но он отказался. Вместо этого он посоветовал поговорить с вами. Лично. — Вот же… — Джим прикрыл глаза и помассировал переносицу. Со стороны Боунса это был весьма смелый шаг. Кирк бы даже сказал, наглый. — Оставим наш с тобой разговор, Спок, открытым. *** В течении следующего дня на посту Джим вел наблюдение за Споком, но, честно признаться, не заметил каких-либо изменений. Он придумал для себя игру — уловить момент, когда Спок думает о сексе. Сначала это было забавно. Кирк время от времени бросал любопытные взгляды на своего старшего помощника. О чем мог фантазировать Спок? Что вообще могло его заводить? Кирк отчетливо припоминал, как тот говорил: «Я не мужчина, я — вулканец». Но Кирк, хоть он и уважал чужие особенности, всегда узнавал в нем неизменное мужское начало. Когда Спок подошел к нему, чтобы отдать результаты исследований, которые относились к их заданию, он, как всегда был собран и спокоен. Неужели, он совсем не смущался? Возможно, этому чувству просто неоткуда было взяться. Они с Джимом взрослые люди, а взрослые люди иногда говорят о сексе. Только вот Джим, занявший свое внимание этой дурацкой игрой вместо настоящей работы, стыдливо отвел глаза, когда Спок выжидающе стоял напротив его кресла. — Что-то случилось, капитан? — Нет, все хорошо. Спасибо за отчет, мистер Спок, — Джим улыбнулся, бегло осматривая отчет. Но тут, совершенно внезапно, произошла одна мелочь, которая выбила Джима из колеи. Мало кто обратил бы внимание, а может, даже если бы и обратил, не придал этому значения. Но Джим всегда был проницательным человеком и такого рода вещи бросались ему в глаза. Джим заметил, как, прежде чем закончить диалог, взгляд Спока скользнул к его рту, затем опустился ниже к шее и остался там буквально на секунду. После чего Спок вдруг облизал сухие губы и тяжело сглотнул. «Вот оно!» — ликовал Джим про себя — «мой главный помощник думает о неприличных вещах!». Только потом его осенило, что именно спровоцировало неприличные мысли Спока. *** — Мистер Маккой! — Джим без стука вошел в лабораторию. — Капитан Кирк, — отозвался Боунс не без доли насмешки. Сестра Чапел, находившаяся в это время на посту, боязливо посмотрела в сторону Кирка. Она была хорошим эмпатом и наверняка почувствовала напряженную атмосферу и как бы невзначай отошла в дальний конец лаборатории. Боунс вскинул бровь, провожая сестру взглядом, а затем повернулся к Джиму. — Спок недавно обращался к тебе за советом, — Джим с трудом подбирал нужные слова и с трудом контролировал свой спокойный тон, — но ты отправил его ко мне. Почему ты не помог ему? Ты ведь тоже его друг. — Ты о чем? Ах! Да… — Боунс заулыбался. — Интересное, конечно, дело. Мы с ним провели откровенную беседу и я решил, что будет правильно дать вам шанс разобраться с этим вместе. Джим опешил. — Почему? — Этот вопрос просто не касается меня, — прежде чем продолжить, Маккой сел в одно из кресел за столом и пригласил Джима в соседнее. — Во время нашего разговора не раз я услышал твою фамилию. Он не говорил ничего конкретного но мне было несложно понять его чувства. — Чувства? — Джим, я удивлен, что ты все еще ничего не понял! Я не могу поверить, что мы это обсуждаем. Джим посмотрела в сторону Чапел, которая не отрывала взгляда от компьютера. Он надеялся, что сестра имеет достаточно уважения к себе, чтобы не подслушивать чужой разговор. — Спок — мой близкий друг, — Джим все равно понизил голос. — Тогда скажи ему это. Скажи себе и ему, что вы только друзья и ничего больше. Джим поджал губы, он чувствовал смятение. До этого разговора он думал, что Боунс над ним издевается, но теперь Джим убедился в том, что тот крайне серьезен. Когда Кирк принял командование Энтерпрайз, он заменил на мостике всех, кроме Спока. Причина была весьма тривиальная: Спок лучше всех справлялся со своими обязанностями. Джим знал тех, кого пустил на мостик еще до того, как стать капитаном. Все эти люди были отличными специалистами и верными напарниками. О Споке он знал совсем немного — слышал только какие-то отдаленные разговоры о его «скверном» характере, а о профессиональной деятельности прочитал в личном деле. С самого первого дня на Энтерпрайз, Джим не испытывал проблем с так называемым «ушастым другом», хотя часто слышал от членов экипажа жалобы на его отстраненность и заносчивость. Спок не рвался становиться частью коллектива, не ходил на вечеринки, не выпивал раз в неделю с сослуживцами и в целом держался в стороне. Но Джим никогда не требовал от него вовлеченности в социальную жизнь корабля. Когда Кирк был курсантом, один кадет с издевкой называл его «Джимми-бой» и всячески издевался над ним пока они учились в академии, а другие его считали отщепенцем. Он, как никто другой понимал, как сложно бывает чувствовать себя на своем месте. Спок отличался абсолютно от всех членов экипажа и он это знал. Он научился жить с этим и Джим его уважал за это. «Я не совсем вулканец и не совсем человек. Я этого долго не понимал. Отец до сих пор не понимает» — однажды поделился Спок в неформальной обстановке. Он затем надолго замолчал. Его взгляд тяжело опустился в пол и создавалось впечатление, что он больше не заговорит, но, к удивлению Джима Спок продолжил: «Возможно, мою человечность он считал главным недостатком». Его голос звучал ровно, на лице не отражалось никаких эмоций, но Джим знал, как сложно даются такие слова и тогда он положил руку на его плечо, а Спок поднял на него взгляд, полный искренности. Подобные разговоры иногда происходили между ними, но тот запомнился особенно ярко, потому что Спок впервые так открылся перед Джимом. *** — Как капитан, я оправдал твои ожидания? — спросил Джим, когда Спок вошел в его каюту. — У меня не было определенных ожиданий насчет вас. Я просто знал, что у вас есть те данные, которые нужны хорошему капитану. Уголки губ Джима поползли вверх и он отвел взгляд. — Вы позвали меня, чтобы задать этот вопрос? — Я просто хотел тебя увидеть, — Джим отошел в сторону небольшой кухонной тумбочки и открыл дверцу, за которой стоял его бренди для «особых случаев». Он открыл бутылку и разлил содержимое по двум бокалам со льдом, один из которых вручил Споку. — Я вспоминал, как мы встретились и кем мы тогда были. Я думал о том, как часто едва не терял тебя и как часто я в мыслях тебя оплакивал. — Вы говорите сентиментально, Джим. Вас что-то волнует? Джиму нравилось, когда Спок обращался к нему по имени. Это был его способ указать на их роли, подчеркнуть, что обращается к нему как друг и что они на равных. Мало кто на корабле мог это себе позволить. — Ты как-то сказал, что тебе стыдно испытывать ко мне дружеские чувства, — Джим приблизился к Споку, едва не нарушая личное пространство. — Я также говорил, что я вырос на планете, где любовь — это признак дурного вкуса, — Спок тоже приблизился на пол шага, как будто между ними началось некое соревнование, которое он собирался выиграть. — Мне стыдно испытывать любые чувства. Особенно глубокие. Они не логичны и сбивают меня с верного курса, они возвращают меня к моему примитивному началу. К моей человеческой части. Джим поджал губы, переминаясь с ноги на ногу. Он едва сдерживал себя, чтобы не сказать ему, как высокомерно это звучит. — Я бы хотел уподобиться своим предкам и отвернуть эмоции. Я уверен, что мой отец хотел именно этого и это было бы правильно. — Взгляд Спока вдруг стал мягче, когда он остановился на лице Кирка, — но я все еще на вашей стороне. И всегда буду. Это мое решение. В груди у Джима разлилось тепло. Он взял Спока за плечо, нарушая спокойствие кубиков льда в его стакане. — Я благодарен тебе за это, — Джим почувствовал, как кровь приливает к его щекам. — Ты не представляешь как сильно. На губах Спока появилось некое подобие улыбки. — Можно я вам кое-что покажу? — он поставил стакан на тумбочку, так и не сделав ни одного глотка и протянул Джиму руку. — Ты хочешь провести слияние разумов? — То, что я хочу вам открыть сложно выразить словами. Джим взял протянутую ему руку и наклонил голову, чтобы Спок коснулся пальцами его лба. Разум Спока предстал перед Джимом штилем в море, зеленой равниной, чистым голубым небом. Его разум был лишен глупых человеческих волнений и тревог, но в нем оставалась такая же многогранная живая душа. И все же, что-то нарушало трепетно выстроенную идиллию, что-то раскалывало Спока надвое и Джим чувствовал его смятение как свое собственное. Он искал причину этого раскола, уходил настолько глубоко, насколько Спок ему позволял. Голос Спока внутри его головы звучал, как ласкающий листья ветер и он шептал ему: «Продолжай, Джим». Образы из прошлого проносились перед ним, едва ли давая возможность за себя ухватиться — каньоны Долины Смерти в Калифорнии, которые красным шелком накрывало закатное солнце и это было так похоже на вулканский пейзаж, что внутри от этого пейзажа все сжималось от тоски. Джим увидел отрешенное и холодное лицо Сарека, чей тон отзывался внутри режущей болью: «Если ты приложишь достаточно усилий, то станешь настоящим вулканцем». Он ощутил прикосновение Т’Принг, которое соединяло их сквозь время и пространство, а затем отсутствие этой связи; прикосновение матери, ее легкий шепот «я люблю тебя, Спок»; академия, отражение Спока в лакированных ботинках, капитан Пайк, капитан Кирк. На последнем разум Спока остановился и Джим увидел себя его глазами: загорелое лицо, добродушный взгляд, морщинки в уголках глаз, которые появляются, если много улыбаешься. Но вот он еще в академии, по-юношески нескладный, робкий и напуганный большим миром. Спок иногда видел его в бесконечно длинных коридорах, в библиотеке, на экскурсии в планетарии, слушал его выступления на дебатах. Обычный мальчишка? Нет, совсем не обычный. Он выдающийся юноша, подающий надежды курсант. Спок возвратил его к более свежим воспоминаниям и Джим снова видел перед собой зрелого мужчину — сильного, смелого и мудрого. Красивое лицо, подтянутое тело, ухоженная прическа и опрятная форма. Джим такой близкий, такой доступный и такой притягательный, что любому сложно устоять. Даже Споку. «Мне стыдно испытывать к тебе дружеские чувства» — сквозь зубы заявлял Спок. Внутри него был настоящий ураган. Столько сожалений, столько злости и грусти, что хотелось сжечь их в топке, избавиться навсегда. Споку правда было очень стыдно, он никогда такого не чувствовал. Он вдруг разорвал контакт. Джим тут же вернулся в реальность и чувство единения развеялось. — Вы меня… — начал Спок и его низкий голос был едва слышен. На его лице странное выражение. Он снова пытался выразить словами то, что обычно показывают действиями. Джим взял его кисть в свои теплые руки и поднес к груди, шумно вздыхая. — Не представляю, как ты со всем этим справляешься, — улыбнулся он. — В последнее время не справляюсь, — Спок высвободил свою руку и Кирка на мгновение охватила паника, но вулканец лишь поднял ладонь к его лицу и слегка коснулся щеки кончиками пальцев. — Присядь, — Джим бросил взгляд на кровать и Спок его послушался. Джим сел рядом, положил руку на его колено. — Ты бы хотел, чтобы я тебя поцеловал? — осторожно спросил Кирк и Спок вскинул бровь. Джим повторил за ним. — Наши отношения после этого не будут прежними. Вы мой капитан. Это… — между его бровями выступили морщины, — это неправильно. — Сейчас я твой друг. Я смогу быть и твоим любовником, если захочешь. Спок сжал руку, которая лежала на его колене. Он смотрел на Джима еще несколько мучительно долгих секунд. — Я хочу. Джим мягко улыбнулся и приблизился к нему. Он закрыл глаза, коснулся его рта губами, ненадолго замирая, чтобы дождаться ответа, но Спок будто окаменел и Джим отстранился. — Что-то не так? — полушепотом произнес Кирк, не разрывая интимное расстояние — Я к такому не привык. Спок опустил взгляд и положил ладонь на плечо Джима, а затем повел ее вверх, приближаясь к воротнику. Наконец, его длинные пальцы коснулись голой кожи на шее Джима, будто бы посылая электрические волны. Это было странное, но приятное ощущение. — Посмотри на меня, — попросил Джим и Спок поднял мутный взгляд, — я хочу тебя поцеловать. — Я боюсь… — Спок тяжело дышал через рот, едва мог фокусировать взгляд. — Я хочу… Джим не стал выпытывать из него целое предложение. Он притянул его за затылок и их губы соединились. Спок едва различимо промычал его имя, прижимаясь к нему всем телом. Джим почувствовал, как горело в Споке желание, как оно пробивалось сквозь стены его разума. Внутри него что-то снова раскалывалось, но Спок себя не останавливал. Он неумело целовался, хаотично двигая губами, словно не зная, куда себя деть. Кирка веселила эта неуклюжесть и он решил перенять инициативу. Он слегка наклонил голову, чтобы поцелуи выходили не такими смазаными и так стало намного легче его вести. Спок тем временем продолжал трогать те участки его кожи, которые не были скрыты одеждой и каждое его прикосновение каким-то совершенно новым образом стимулировало нервные окончания. От таких ощущений Джим едва ли не таял и вулканец, будто снова с ним соревнуясь, находил все больше и больше его слабых мест. Он проскользнул под плотную ткань униформы, проводя пальцами вдоль линии позвоночника и Джим не смог сдержать сдавленный стон. — Это слишком? — Спок тут же остановился. — Нет… — Джим сглотнул вязкую слюну, — нет, продолжай. Спок вдруг навалился на него, своим торсом прижимая к матрасу. Джим торопливо стянул с него форму, затем кротко его поцеловал и попробовал перевернуть на спину, но вулканец сопротивлялся. Он что-то горячо прошептал, касаясь губами его щеки и Джим, слегка возмущенный своим положением, все же остался лежать под ним. Тело Спока пахло тем же мылом, что регулярно выдавали каждому члену экипажа, но его волосы, кожа за острым ухом пахли мускусом и чем-то солено-сладким, как соленая карамель. Со своей напористостью и жаром, Спок не давал ему продохнуть. Форму с Джима он так и не снял, только задрал лонгслив и скользил ладонями по выпирающему мягкому животу, терся пахом о его пах и душил стоны поцелуями. Кирк протиснул ладонь между их телами и смело нырнул ей в чужие штаны. Слишком настойчивым он не был, но и робким тоже. Спок был твердым и он сбито что-то прошептал, когда Джим начал водить рукой в его штанах. — Тебе нравится, да? — проговорил Джим в самое его ухо, победно улыбаясь. Спок быстро закивал, выгибая спину и шумно дыша. — Я хотел этого, Джим, — он вдруг поднял голову и посмотрел ему в глаза без малейшего стеснения. — Но я не подозревал, что с вами будет так… Джим пропустил последнюю фразу мимо ушей. Черт знает, что Спок хотел этим сказать. Не спрашивая разрешения, Спок слился разумом с Джимом ради того, чтобы они получили оргазм одновременно и для обоих это был совершенно новый опыт. Слились не только их физические ощущения, но еще и что-то внутреннее, глубокое и древнее, как сама жизнь. Когда вулканец без сил уткнулся в его плечо, Джим держал его в своих руках, как цветок китайского гибискуса. — Спок, я… — Джим вспомнил слова Леонарда и внутри у него все сжалось. Он побоялся, что Спок почувствует его смятение. — Джим, — он снова поднял голову, но Джим не мог смотреть ему в глаза, — я всегда буду на вашей стороне. — Да, Спок, — на его губах появилась легкая улыбка. — А я буду на твоей.