Научи меня быть живым

Сакура никак не ожидала, что именно ей поручат эту почетную обязанность. Поначалу она несколько раз отказывалась от подобного предложения, но Цунадэ-сама была неумолима — она утверждала, что только у Сакуры хватило бы терпения, силы и сноровки сделать это. То, о чем она поначалу боялась даже подумать. Да, Сакура с легкостью могла вернуть к жизни недавно умершую рыбину, но чтобы… возродить целого человека, как покойная Чиё-баа-сама?! Нет, вряд ли Сакура смогла бы сделать подобное даже в самых смелых своих мечтах! Но Цунадэ-сама умела настоять, когда это было необходимо. Сакуре пришлось подчиниться. Она не знала, что происходило в кулуарах общения двух Каге, но довольно быстро вернувшийся к своей деятельности Казекаге Гаара сообщил Пятой Хокаге о том, что поисковая команда Скрытого Песка обнаружила саркофаг, где под запретными печатями в меду и бальзамическом масле хранилось в нетленном виде тело Сасори. И тогда Совет старейшин Скрытого Песка принял непростое решение: с помощью специальных техник попытаться вернуть к жизни отступника, чтобы потом судить его по всей строгости суровых законов Сунакагуре. Для возрождения не хватало лишь сердца нукенина, которое он преобразовал в ядро живой плоти прежде, чем переместить в куклу. Усилиями поисковой команды под руководством капитана Ямато поврежденное ядро удалось вычленить из куклы Сасори, которая по наследству отошла Канкуро. И вот теперь так называемое «сердце» плавало в специальной жидкости на манипуляционном столе прямо перед Сакурой, которая сидела рядом на стуле, облокотившись о край этого самого стола, и напряженно думала, что же ей теперь делать?! На самом деле Сакура не была абсолютно уверена, что ей удастся «запустить» это подобие сердце после того, как она соединит его со всеми близлежащими крупными сосудами. Ядро живой плоти все-таки было сильно видоизменено, и она прекрасно понимала это как и любой ниндзя-медик. Сформировать из него сердечную мышцу, поместить ее в мускульную сумку…за этим надо было идти к Орочимару-сама, а явно не к ней. Да и не очень-то хотелось Сакуре заниматься возрождением того, кто убил родную бабку и чуть не прикончил ее саму. Но… — Саске-кун! — определенно произнесла она, тряхнув розовыми волосами. Ей вспомнилось, что перед тем, как навсегда прекратить всякое сопротивление, этот деревянный мастер марионеток бормотал что-то о том, что знает местонахождение Саске. Что ж! Ради Саске Сакура готова была рискнуть. Перед смертью Чиё успела рассказать ей кое о каких секретах возрождения живой плоти, но все это нужно было долго и тщательно проверять, а у Сакуры совершенно не было на это времени. Так что действовать надо было практически наобум. Глубоко вздохнув, девушка подошла к другому, уже операционному столу, на котором, накрытое больничной простыней, лежало неподвижно тело Сасори. Откинув простыню до пояса покойного, если таковым его вообще можно было классифицировать, Сакура невольно вздрогнула. Сасори казался ей совсем живым, только спящим — даже темно-рыжие ресницы слегка подрагивали от ветерка, создаваемого тихо гудящей у потолка вентиляционной системы. До этого Сакура еще ни разу не обследовала этот нетленный артефакт, поэтому про себя восхитилась совершенством бальзамических составов Суны — если бы она не знала, что Сасори мертв уже почти двадцать лет, то она могла бы поклясться, что он умер не более часа назад! Итак, Сакура тряхнула головой, а потом резко закрыла и открыла глаза, чтобы прогнать внезапный мандраж и сосредоточиться. Она обошла лежащее перед ней тело вокруг, все еще не решаясь дотронуться, не то, что начать резать! После визуального осмотра куноичи однозначно смогла заключить, что какой бы совершенной ни была марионетка, которую избрал для себя аватаром Сасори, при жизни он был еще прекраснее. Да-да, Сакура не побоялась бы использовать это слово, даже заполняя его медицинскую карту, будь этот Сасори живым! На вид лет ему было столько же, сколько и Сакуре. Совсем молодой парень, но уже столького добившийся и так много, по словам бабули Чиё, потерявший. Сакура снова покачала головой и стиснула зубы, пытаясь прогнать внезапно нахлынувшую жалость. Нет-нет, даже при жизни Сасори был извергом, который не гнушался убивать людей пачками и превращать их в предметы своей безумной коллекции. Проклятье, он рассматривал в качестве кандидата в марионетки даже ее саму, как будто бы Сакуре хотелось закончить свою еще не успевшую начаться жизнь под скальпелем безумного мастера… или одинокого и обозленного на жизнь, так и не понятого никем парня? Прямо как в случае с Саске — тот тоже при тяжелых обстоятельствах лишился семьи и тоже за глаза был всеми презираем. Причем, действительно, за глаза! За имеющийся у него шаринган, указывающий на то, что он принадлежал к клану Учиха, который принес Конохе немало бед. Саске… Сакура всхлипнула и еще раз посмотрела на лежавшего перед ней Сасори. Что за черт?! Она уже начала думать об этом забальзамированном двадцать лет назад теле как о живом парне? Нет, это явно начало профессионального выгорания, о котором и предупреждала Шизуне-сан! Надо было почаще очищать свой разум после работы в госпитале и медицинских манипуляций над ранеными, но Сакура всегда этим пренебрегала. И вот теперь она стоит тут, держа в руках теперь уже скальпель и два ватных тампона, и все никак не решается начать то, что от нее требуется сделать. Хватит! Сакура буквально развернулась на одних каблуках своей стандартной обуви куноичи. Хватит бояться, Сакура! Не медли и сделай свое дело! Выполни же возложенную на тебя миссию и верни этого преступника к жизни, чтобы он смог сполна ответить за все содеянное! Но сначала… сначала она подробно расспросит его о том, где Саске и как его можно вызволить из лап Орочимару. Сасори точно должен знать все это!.. Первый надрез Сакура делает, почти не глядя. …Сасори уже начал выдавать ей информацию о Саске тогда, на поле боя, перед смертью. Второй надрез более ровный, так что Сакура получила доступ внутрь. Сасори точно все ей расскажет! Он просто не сможет промолчать! Потому что от этого будет зависеть, что Сакура расскажет Цунадэ-сама об его состоянии. И если Сасори не будет скупиться на информацию…то, как знать, быть может, Сакура даже на какое-то время забудет о том, что он — опаснейший нукенин и член преступной организации Акацуки и немного поможет в отсрочке наказания за все его грехи!.. Руки Сакуры, казалось, делают все сами — совершают манипуляции, которые она уже давно продумала в своей голове. Весь ход операции был промоделирован ей в своих движениях и доведен до автоматизма. Несколько четких действий, и вот уже кое-как сформированное медицинскими техниками Сакуры из ядра живой плоти сердце дернулось в груди Сасори. Закончив последний шов, розоволосая куноичи положила свою правую руку на грудь Сасори. Сакура закрыла глаза и сосредоточилась. Она представила, как поток чакры медленно движется от ее сердечного узла по каналам, пролегающим рядом с артериями, и, сосредоточившись мощным комком в руке, медленно, но сильно проникает сквозь розовеющую кожу Сасори прямо внутрь, минуя кости грудной клетки. Сердце Сасори уже приняло обычный вид человеческого сердца, и оно уже с минуту как бьется в груди — медленно и осторожно, словно птица, только что проснувшаяся от сна в своем гнезде из-за попавших на нее капель утренней росы… Внезапно грудь парня вздымается. Сасори делает первый глубокий вдох. Сакура едва не прекращает технику от неожиданности. Она удивленно зажимает свой рот свободной рукой, боясь закричать и позвать на помощь. Но когда Сасори открывает глаза и смотрит на нее, всякое чувство опасности покидает Сакуру, уступая место бесконечному восторгу ученого, лицезреющего редчайшее, хоть и опасное природное явление, например, извержение вулкана. Сасори медленно садиться на столе, а Сакура все еще не убирает руку с его груди, и ее чакра уже невольно поддерживает медленно, но верно восстанавливающийся ток чакры в теле Сасори. Девушка все еще не может поверить в то, что она сумела вернуть к жизни фактически мумию, созданную и помещенную в бальзамический раствор почти два десятка лет назад! И да, у настоящего Сасори оказался не такой апатичный и отрешенный от всего взгляд, как у якобы повторяющей его марионетки. Парень смотрит на нее как-то растерянно, даже потерянно, будто не понимая, что происходит. — Зачем ты вернула меня в это тело? — вдруг определенно произносит он. Его голос не похож на идеально отфильтрованную звукозапись из кукольного чрева. Произношение не такое четкое, в нем слышится акцент, характерный для людей Страны Ветра, но Сакура, казалось, подмечает это только где-то на задворках сознания. Пораженная, она до сих пор не может отойти от осознания того факта, что вернула к жизни человека (!). И не просто реанимировала после нескольких минут остановки сердца, не необъяснимо воскресила, на что не способен ни один из самых искусных шиноби мира, а просто… все прошло именно так, как она и рассчитала. — Я спросил тебя? « — Интересно, помнит он что-нибудь о своей прежней жизни? — резонно подумала Сакура, осторожно убирая свою руку с его груди, внезапно осознавая, что еще никогда она еще не дотрагивалась до торса парня настолько явно» — Прости, — вдруг почему-то смущается Сакура и отворачивается. Ей сейчас действительно неловко, потому что она и правда какого-то дьявола задержала свою руку на груди уже очнувшегося Сасори дольше необходимого. — Почему, девочка? Голос Сасори неожиданно ниже, чем у парней из ее окружения и по тембру похож скорее на голос Шино. Но, тем не менее, он такой живой, такой настоящий, что… — Почему? Сакура вздрагивает, потому что чувствует, как чья-то теплая рука осторожно берет ее за запястье. Это и правда что-то необычное, не похожее на грубоватые пацанские прикосновения вечно взбудораженного как вырвавшийся из разбитого градусника шарик ртути Наруто или мимолетные ничего не значащие касания Шикамару или случайно сталкивающиеся в борьбе за кусок еды толстые пальцы Чоджи. Это… — Я же задал вопрос, разве нет? Мимолетный взгляд Сакуры из-за плеча невольно застывает. У Сасори бровки домиком — даже его совершенная марионетка не была способна на такую милую гримаску. И, кроме того, у него такая необычная форма бровей. Красивый изгиб, при недоумении превращающийся в забавную волну. — Эй, я с тобой разговариваю! Рука Сасори сжимает ее запястье сильнее, но Сакуре не больно. Зато девушка подмечает теплоту чужих рук — настоящую теплоту, почему-то напоминающую ей нагретую солнцем землю и…теплый песок на берегу речки. — Дело в том, что… — Сакура пытается что-то сказать, но слова вдруг застревают у нее в горле. Она внезапно вспоминает, что Сасори абсолютно голый под этой несчастной, немного желтоватой от частого использования больничной простыней, и он одной рукой изо всех сил пытается прикрыться ей! А Сакура между тем подмечает, что у Сасори тепло-карие глаза и крепкие, слегка загорелые руки. Скорее всего, это его естественный цвет кожи, как и темно-рыжий цвет волнистых волос. До Сакуры вдруг доходит, что непривычно высокая для песчаников влажность Деревни Скрытого Листа заставляет их волосы здесь блестеть и виться крупными завитками. А еще у Сасори невероятно чувственные губы. И вот какого черта она на них, спрашивается, посмотрела, а?! — Шаннаро! — вдруг тихо выдыхает Сакура, до конца не осознавая, поймали ли ее в гендзюцу или это она сама такая дура?! Она не знает, плакать ей или смеяться, потому что сейчас, именно сейчас, она уже держит Сасори за руку, а сама не может оторвать взгляда… нет, не от губ, это было бы уже слишком! Она, черт ее дери, не может отвести своего неискушенного взгляда от вызолоченных невесть откуда взявшимся тут, в единственном окне операционной, закатным солнцем, волосиков у уголков рта Сасори. «Да что это со мной, шаннаро? Я что, на самом деле, туплю сейчас или что?!» — У тебя красивые ногти, — вдруг выдает Сасори. Теперь Сакура замечает, что он смущен не меньше, чем она сама. — Ты, видимо, не первую операцию проводишь и часто моешь руки в мыльном растворе, поэтому они у тебя такие розовые и чистые. Ты ведь ирьенин, правда? — Правда, — Сакуре все же удается аккуратно высвободить руку и отойти на безопасное расстояние. — Ну так зачем же ты опять вернула мне это тело? — видимо, Сасори все-таки ничего не забыл. Или помнил тот момент, когда решился стать марионеткой. — А ты сам? — Сакура с ужасом осознает, что, вопреки ее собственным ожиданиям, она сказала это не холодным и не терпящим возражений тоном, который неоднократно репетировала перед зеркалом, а какой-то совершенно понимающей и сострадательной интонацией, как будто бы некогда они с Сасори рискнули быть друзьями. И, набравшись смелости, Сакура посмотрела на Сасори почти в упор и выпалила: — Почему ты решил стать деревянной куклой? — Ответ прост, — Сасори вдруг сел на столе и спрятал голову в колени, — Я просто не мог больше быть живым. Я устал… чувствовать беспрестанную боль. — А разве быть живым значить чувствовать только боль?! — вдруг резко повернувшись, подошла к нему Сакура и, наклонившись над ним так, что коснулась своим носом его вихров, громко и четко произнесла: — На протяжении жизни люди испытывают разные чувства, и необязательно что всегда будет больно и неприятно… на душе. — Неужели? — Сасори посмотрел на нее неверящим взглядом снизу вверх, — Что ж, тогда… Сакура невольно отпрянула от него, но было уже поздно. Сасори встал и, пошатываясь и прикрывая себя простыней как банным полотенцем, подошел к ней, а потом обратился со странной просьбой. — Научи меня быть живым, девочка. — Эээ… — где-то на задворках сознания Сакуры билось, что Сасори — опаснейший ниндзя Скрытого Песка, что он даже при той, первой жизни виртуозно владел ядами, манипуляциями и только Хагоромо еще знает, чем, но… — Пожалуй, я сильно ошибался, ища прекрасное только в марионетках. « — Сакура, беги! — истошно завопила внутренняя Сакура, в отличие от настоящей, прекрасно понимая, к чему дело движется» — Ну, это… — Сакура закрыла глаза, улыбнулась, а щеки ее приобрели один цвет с волосами, розовые локоны которых в это время увлеченно накручивали на один виртуозно манипулирующий нитями чакры палец. « — Сакура, спасайся, пока не поздно, кому говорю!!!» « — А все почему? — издевательски прозвучал в голове голос Шино-куна» А все потому что несчастная больничная простыня все-таки сползла с испытуемого. « — А по-моему Вы итак живее всех живых, а, Сасори-сама! — приготовилась врезать надоедливому восставшему из мертвых внутренняя Сакура, но на деле получилось как всегда» — Ой! — только и смогла сказать настоящая Сакура в реальности, тупо уставившись на Сасори. — Ой, ой-ей-ей, шаннаро!.. Итак, Сакура, ожидаемо, хотела было сбежать, но, зацепившись злосчастным каблуком за упавшую на пол простыню, споткнулась и плюхнулась бы прямиком на пол, если бы чьи-то нити чакры предусмотрительно не поймали ее. Когда Сакура пришла в себя, Сасори уже был снова замотан в простыню, но вот что она делала на его руках, обалдевшая Сакура так до конца и не понимала. — Ты могла повредить ногу, — тихо произнесли у самого ее уха. — Позволь мне осмотреть ее, я же все-таки тоже ирьенин. « — НЕТ! — заорала внутренняя Сакура» Настоящая же Сакура только громко охнула, когда пальцы Сасори начали умело ощупывать ее лодыжку. — Слегка припухло, но ничего страшного, — дыхание Сасори невольно опалило ее обнаженное колено, а сама Сакура с ужасом сообразила, что она еще и сидит на коленках у нукенина. — Са-Сасори, — едва смогла отлепить язык от неба Сакура, потому как все ее тело внезапно со всей остротой почувствовало каждую частичку тела Скорпиона Красных Песков. — По-моему это ты научил меня, что значит ….эээ… быть живой. И немножко счастливой!