Ошибка, стоящая жизни

Перед глазами все неприятно плывет. Впереди него излюбленная камера, к которой он давным давно уже привык, позади нее — город и уже садящееся солнце. Кажется, вечереет, но он не знает, сколько сейчас времени, ведь в последние несколько дней совсем не интересовался этим, не особо понимал даже, спит он вечером или утром. Эта идея резкая, спонтанная, последняя, для нее никак не понадобится знание точного или примерного времени ее осуществления. Тим говорит все, что взбредёт в голову, все, что накипело за последние дни, а сам смотрит вдаль, не в знакомую до боли камеру, на свой родной город, который больше не увидит. Всё такое яркое и расплывчатое... Взглядом пробегается по домам, мысленно надеется, что у всех остальных все будет хорошо. Его уход ничего не изменит. У него нет друзей и фанатов, одна лишь Рокси, и то оказавшаяся автоматоном. Хаха, даже звучит смешно, правда? Очень иронично, а как же долго с этого посмеивались ребята из хауса, которых он некогда считал друзьями. Но только сейчас он окончательно понял, почему они вообще с ним общались. Так посмотреть со стороны — он ведь реально псих, одержимый какой-то теорией заговора, безумный учёный, стремившийся доказать всем свою правоту. В некоторых моментах он и правда прав — в правительстве есть пара автоматонов наверняка, всех людей окружают автоматоны, но, оказалось, это и без него всем давно известно и никого не волнует. Но кто знал, что ни к чему эти протесты? Кто знал, что это не реальный заговор, никакого облучения нет и не было, никто никого не собирался порабощать, все просто хотели мирно жить? Кто знал, а? Оказалось, что все, хаха. Оказалось, что все знали, все. Все, кто окружал Тима, но к ним нет никаких претензий. Всё-таки они много раз говорили ему одно и то же, чтобы он прекращал нести глупости, постоянно смеялись, разве это не главный показатель того, насколько неправильно он представлял себе картину? И он не мог себя оправдать. Нет, на него совсем никак не повлияли письма отца, горячо любимого отца, который всегда подавал ему пример и был единственным, кто понимал и принимал его, чья смерть стала главной переменой в жизни маленького мальчика, ведь кто бы из семьи им ещё интересовался. В его странном поведении никто не виноват, лишь он сам, и он сам должен за это поплатиться, он полностью уверен в этом. Наверное, это первое решение, в котором он настолько уверен. Сейчас оно оказалось ему чертовски правильным, ведь чисто теоретически его уход не изменит ничего в чужих жизнях. Максимум, из-за чего подписчики смогут расстроиться — смеяться будет не над кем, но они переживут. Друзьям из хауса лишь прибавится тема для обсуждения (хотя Тим не до конца уверен, что они не обсуждали его наивные видео и до этого). Но сейчас он как никогда уверен в себе. Ещё минута, ещё пару слов, он последний раз вдохнет и шагнет вперед. Но для начала, или, вернее сказать, конца, нужно сказать пару слов. Это сложно. Сердце бьётся бешено, из-за чего сложно дышать, ком в горле затрудняет речь, перед глазами пелена. И как он сейчас, интересно, выглядит? Наверное, жалко, как и всегда. — Что несколько парадоксально, не находите? — Тим усмехается, видя уведомление в группе хауса. Очевидно, кого-то зовут на его стрим. Посмеяться? Теперь то он понял, какое он посмешище, — я, всю жизнь доказывающий всем и вся, что автоматоны – просто железки, убеждающий своих друзей, что их облучили, если они общались с автоматонами... Столкнулся с тем, что не смог отличить автоматона от человека! На самом деле, конечно, не это была причина всего этого концерта, нет. Нет никакой проблемы в том, что у него что-то не получилось, просто он понял, что они такие же. Автоматоны такие же, как и люди, с такими же чувствами, с такой же теплой кожей, они... Они люди, просто другого происхождения. Они — не зло, как всю жизнь считал Тим. И они достойны жить здесь счастливо. В отличие от него. — Они действительно такие же, как и мы. На глазах снова выступают предательские слезы, язык заплетается и он не знает, как продолжить, рука чертовски дрожит, как и ноги, как и все тело. Он мог бы закончить этот цирк гордо, но у него никак не выходило. Так что, ничего не поделаешь, он просто опозорится в последний раз, для него ведь это не впервые. Дальше он начинает рассуждать об автоматонах — не задумывается особо над словами, говорит, что думает, иногда матерится, выражая свои эмоции максимально ярко. Он в целом никогда не был скуп на них, однако так жалко ещё не выглядел. Но ему уже все равно, он старается лишь держать равновесие, чтобы не закончить все, не объяснившись, и размышляет об автоматонах. Первый и самый яркий пример, что приходит ему на ум, — Дилан. Тот самый парень, дружок Лололошки и всех остальных. Только с Тимом он никак не мог наладить отношения, что очевидно, не каждый день в него тычут отвёрткой и кричат на весь дом. Да, стоит признать, это было глупо. Зеленоглазый понял, что их отношения никогда не наладятся сразу после первой пары комментариев от DylanTheOmniscient. Он читал все его комментарии и сам агрессивно на них реагировал, но по нику было сложно не понять, кто их пишет. Их общение ограничивалось злобными редкими взглядами друг на друга, будто они просто не хотят создавать лишних конфликтов, но так бы загрызли друг друга, как кошка с собакой. Тим всегда смотрел на него издалека — тот прекрасно общался с остальными и нравился им. Конечно, он красивый, высокий, с прекрасно сгенерированным характером, как отказаться от такого друга то. И из всех блогеров лишь один понимал, что это всего лишь робот, который сам по себе, ну... ну ничего. Груда металла, собранная в человеческое тело, запрограммированная на определенные действия и эмоции. И только он один из всех это понимал, осознавал! Но... Но теперь он скорее осознал обратное. Дилан — прекрасный человек. Он просто создан из другого материала и другим способом, но он точно такой же, как и они все, со своим определённым характером и привычками, которые он выработал сам, со своими интересами и предпочтениями. Он такой же человек, достойный жизни. И все его комментарии, самые жестокие из всех, которые когда-либо читал Тим в свою сторону, они оправданы. Только у одного здесь было неподобающее норме поведение, и оба знали, у кого. — Этот канал удалится через час автоматически. И ему было даже немного жаль, что вся аудитория, набранная за многие годы, теперь ничего не будет значить, она пропадет и никто об этом не вспомнит, но всё же стоит учитывать, что все они подписывались на него просто в шутку, смеялись над ним и продолжат это делать, вспоминая лишь иногда в редких разговорах о прошлом. Мало что уже имело смысл, лишь один шаг, один шаг... — Настало время сделать серьезный шаг в сторону принятия, — только так он сможет полностью понять свою неправоту и смириться, — и его сделаю я, — ведь он достоин только такого конца. Рука еле держит штатив, который и без того ходит ходуном от частого использования, вторую руку некуда деть, она сильно-сильно, до побеления костяшек, сжимает всем знакомый свитер. Тим переступает с ноги на ногу, стараясь умерить свой страх, выровнять дыхание, но сердце бьётся все сильнее, быстрее, отчётливее, биение отдается по всему телу, вены неприятно пульсируют, он весь дрожит, не понимая, от холода на ветренней крыше или страха. В чайных глазах читается лишь этот страх и осознание неизбежного, читается ненависть к себе за свою же огромную ошибку. Он хочет вдохнуть последний раз полной грудью, но наступающая истерика (а истерика ли? он никогда такого не испытывал) не даёт ему этого сделать. Хотя, как говорится, перед смертью не надышишься, верно? Один шаг. Конец всем бедам. И конец его же страданиям. Он и без того ненавидел себя, но после той ситуации и "принятия", что по-другому и не назовешь, сомнений не оставалось, ему не место на этом свете. Он не тот, кого люди могут видеть рядом с собой, он испортил жизнь многим, значит, не достоин жить сам. Шаг. И он его делает. Перед глазами все всё ещё расплывается и парень не сразу понимает, что же произошло, пока не слышит отчётливый знакомый голос. — Ты придурок что ли?! Тим вытирает глаза рукавом излюбленного свитера, стараясь хоть как-то прояснить зрение. Он сидит уже не на краю крыши, а телефон с дорогущим, между прочим, штативом валяются в другой стороне. Поодаль от этого телефона — Дилан, сам по всей видимости находящийся на нервяке. Пока он дожидается ответа, он пытается отдышаться и успокоиться, хотя видно, что его и самого не хило трясет. Он же автоматон, они и так могут? До чего только технологии дошли. — Дилан? Но почему? К светловолосому наконец приходит слабое осознание, он старается успокоиться, но его щеки горят от недавних слез, кажется, что его глаза к черту высохли, из-за чего так и хочется продолжить рыдать и вытирать их, а тело его трясет, как в припадке, ни то от холода, ни то от адреналина.. Он и не знает, что сказать, он даже не особо понимает происходящее. Он хочет начать перечислять все, что он сделал человеку перед ним и ему подобным, но ком в горле, словно снежный, все набирал и набирал размер, в конце концов полностью перекрыл гортань, не дает сказать ни слова более. Снизу все громче слышны сирены полицейских машин и гул людей.. хаха, вот это спектакль. — Блять, просто заткнись, — выдыхая и более менее успокаивая дыхание, Дилан делает пару решительных шагов к сидящему и сам встаёт на колени, обнимая его, прижимая к себе ближе-ближе. И Тиму наконец становится теплее. Его все ещё трясет, ему сложно сидеть, голова уже раскалывается от такого спектра эмоций, слезы текут непроизвольно, но ему тепло, а ещё ему очень нравится его запах. Он и не знает, о чем думать и как все воспринимать. Только что он хотел покончить с жизнью самоубийством на камеру, на практически миллионную аудиторию, позорился, значит, извинялся перед всеми, и тут его планы срывает какой-то автоматон? Автоматон, который его ненавидел, писал самые негативные комментарии, которого ОН ненавидел, пытался везде подставить. И этот автоматон сейчас просто... Спас его? Интересно, это он его так унизил? Дилан же прижимал его к себе, как в последний раз. Кто знает, последний ли, но первый точно. Хотя если бы не одна секунда, он бы так никогда не сделал, и он чертовски рад, что сейчас здесь. Не сказать, чтобы ему, пока он бежал, было холодно, скорее даже наоборот, однако трясло и без того знатно — боялся не успеть. Он и сам потихоньку стал успокаиваться, чувствуя, как тело под ним расслабляется и дышит уже не так прерывисто. "Все будет хорошо" — успокаивал сам себя именно такой фразой, она, словно лазерный фонарик, металась по его мыслям, а он пытался поймать ее и всё-таки поверить. Вскоре сердце Тима перестает биться так бешено, дыхание подстраивается под дыхание рядом стоящего, а слезы перестают течь, хоть плакать и хотелось. Он всё ещё не знает, куда себя деть, что ему делать и говорить, его все ещё мелко потряхивает и он обращает внимание на камеру, по счастливому случаю направленную именно на них. Ох, интересно, однако, что там сейчас происходит в чате. — У тебя просто была своя правда. В любом случае, ты сам все осознал, — начинает Дилан отвечать на давний вопрос, если честно, вообще не представляя, как можно поддержать того, кто буквально только что был полон решимости покончить с жизнью. Он высказался кратко, чтобы немного успокоить человека рядом с собой, надеясь, что это не испортит все. — То есть.. Ты меня не ненавидишь? — осторожно спрашивает Тим, будто обходит какую-то деликатную тему, а голос немного подрагивает. — Господи, Тим. Нет конечно, идиот, — автоматон выдает это на нервах, ему так и хочется покрыть человека перед ним всеми плохими словами, которые он знает, но вслух произносит только это, неохотно вставая и оглядываясь, по всей видимости тоже вспоминая о телефоне со включенным эфиром. Он подходит к нему, поднимает и улыбается, будто все это было несмешной шуткой, — Ну все, ребятки, эфир закончен, не на что тут больше смотреть, до свидания, — усмехаясь, говорит он, легко разбираясь в управлении трансляцией и отключая её. Зеленоглазый выглядел потерянно. Будто бы что-то изнутри разъело его всего, оставив только оболочку. Он почувствовал опустошение только сейчас, когда адреналин немного подубавился и он чуть более трезво оценил ситуацию. Только вот что ему теперь делать? Если он останется жив после такого позора, определенно его будут узнавать и спрашивать обо всем, смеяться и... Кто знает, до чего все может дойти. Но он в любом случае снимал это все с надеждой, что не узнает, что будет дальше. Он просто вспомнил, что ему ещё нужно будет вернуться домой, ходить по улицам и спрятаться от этого всего не получится... А точно ли его идея была правильной? Когда он делал шаг, она казалась идеально подходящей к ситуации, но сейчас уже не кажется таким хорошим выходом. Он чем-то напоминал потрепанного котенка, который больше не знает, куда идти и что делать без мамы. Мама была безответственная, мама не научила его ничему, лишь тому, что в жизни бывает нечто неправильное. Мама — как смысл его жизни, который сейчас оказался разрушенным. Он ничего ему не научил, лишь тому, что среди людей есть правые и неправые, и он относится ко вторым. И теперь он не знает, куда ему деться. — Тим, — осторожно окликает того Дилан, протягивая руку, — пойдем. Сейчас быстро разберемся с полицией и пойдем домой, хорошо? Хаха. Он так говорит, будто это их общий дом, хотя это звучит скорее абсурдно. Горе-блогер ничего не отвечает, но помощь принимает, встаёт и цепляется за рукав автоматона. Он стоит еле-еле, все ещё дрожит, он на одной из самых высоких крыш в городе, ему все ещё страшно. Второй лишь вздыхает, позволяя держаться за себя, а мысленно радуется, что тот хотя бы уже может мыслить адекватно. Ну, или как минимум двигаться, и его не так трясет. Хакер сразу заметил его состояние, но, к сожалению, ничего не мог с этим сделать, хотя ему было так грустно самому смотреть на это, его сердце, пусть и механическое, прямо-таки ныло, намекая хозяину сделать что-то с этим, но он, собственно, не особо мог повлиять на ситуацию..

***

То ли час уже поздний, то ли зимой слишком рано садится солнце, Тим не знал. Его всё ещё потряхивало, пока он сидел в полицейском участке и лишь изредка поднимал взгляд на окна. Все это время Дилан держал его за руку, или, вернее сказать, он держал Дилана за руку. Этого никто из них не знает точно — оба держались, оба были не против, оба продолжали, кто начал, кто инициатор? Зеленоглазого никак не покидали мысли о его спасителе. Ему даже хотелось сказать, мол, если я понял, что был не прав, это не значит, что я так быстро смогу это принять. Его настораживала и пугала мысль о том что сейчас рядом с ним сидит робот. Нет, не робот, человек. Он всё-таки пришёл к заключению, что автоматоны точно такие же, как и люди, что автоматоны и есть люди, но, как бы это странно не звучало, из другого материала. Конечно, он не знал, быть может, у них что-то и в телах отличается, но на первый взгляд и пробу — ничего. Руки такие же теплые, мягкие, с лёгким пушком, радужка глаз тех же оттенков, что может быть у людей, неровные ногти, зубы, все такое же уникальное, как у людей. Ему оставалось лишь гадать, для чего тот человек спас его. Блогер ведь все это время ненавидел его, всех их, и мало того, что озвучивал это с ними наедине, так ещё и распространял своё неправильное мнение на огромную аудиторию. Сейчас не стоит вспоминать то, что эта аудитория смотрела его только в шутку, это лишь раззадорит только что успокоившиеся нервы, но думать о чем-то надо. А о чем, кроме как об автоматоне, спасшему ему жизнь? Но сколько бы парень не думал об этом, всё никак не мог прийти к логичному выводу, не мог найти ответ. Эта ненависть ведь была взаимной, он же помнит как те комментарии, как читал их и выделял среди остальных, так почему эта же личность, что их писала, сейчас ещё и спорит с кем-то в участке из-за него? Да-да, Дилан уже успел с кем-то повздорить по непонятной причине. Он всего лишь защищал того, с кем пришел, нервно оглядываясь на него раз через раз. Тот всё ещё не особо воспринимал происходящее, виновато смотрел на автоматона в ответ и сидел смирно. Хакеру и самому было не менее неприятно здесь находиться. Пока дождешься их, пока выяснишь, что им надо, одна морока, он даже уже успел несколько раз задать себе вопрос, зачем он вообще вызвал полицию? Но что сделано, то сделано, легче сейчас решить все проблемы в этой сфере, чтобы потом лишний раз не дёргаться. В его же механической голове все ещё метались мысли о том, что все будет хорошо, что он спас его. Этого придурка, на которого давно уже засматривался. Ему было весело наблюдать за этими зелёными горящими идеей глазами, протестами против автоматонов, утверждениями об облучении и всяком таком, все интересно было, какая реакция будет у парнишки, когда он наконец поймет, что все, что он несёт — сущий бред? Вот, узнал наконец, что хотел. Не понравилось. Зелёные глаза потускнели то ли из-за странного освещения в помещении, то ли от слез, да и весь Тим сейчас выглядел как свой свитер, изношенный и помятый. Но Дилан любил этот свитер, даже если учитывать то, что стирался он реже любой другой одежды. Этот свитер принадлежал только одному человеку, о котором в дальнейшем хотелось бы узнать больше. Возможно, у него все же получится это сделать, он верит. Вот он верит в лучший исход. Верит ли его дружок? А дружка того мутит, клонит в сон и перетряхивает при воспоминаниях о недавно произошедшем, это теперь оставит на нем большой след. Он не хотел бы об этом думать, но больше не о чем. Он потерял весь свой смысл жизни. Он потерял всё, свой канал, который наверняка уже удалился, свою главную идею, свои принципы, а что ещё у него было? Весь смысл его бесполезной, как оказалось, жизни — доказать людям, что автоматоны всего лишь машины, которые не достойны жизни. И в итоге его поддерживает один автоматон, а позже другой спасает его жизнь, которой он не достоин уже. Да, Тим критичен к себе. Он всегда старался выглядеть лучшим образом, говорить как можно более слаженно, действовать радикально, но в этот раз не вышло, ему помешали. Он ведь был уверен в том, что не достоин жизни, что он ужасен, но... Один ли? А будут ли факту его спасения рады его друзья, друзья ли? Что там вообще творилось в комментариях, сколько там было людей? Проходит достаточно времени, они с Диланом уже направляются домой, а он все ещё думает о ненависти к себе, ведь считает, что одна ошибка стоит ему жизни, ведь на ней она и была построена. С какой-то стороны это звучит логично, но просыпающаяся  сторона кричит об обратном. Ему остаётся придумать, чем заниматься теперь, ведь дома у него тоже не будет. Или, может, ему завести новый канал? А ещё перекрасить волосы, надеть линзы и накупить побольше другой одежды? И что тогда снимать? Или вернуться, но снимать уже что-то другое? Ага, чтобы над ним снова смеялись? Господи, как же все сложно. Автоматон чувствует, как его руку сжимают, тоже выходит из своих раздумий. Кажется, они уже подошли к дому. Тут стало страшно даже Дилану, на них сейчас аки коршуны все налетят и начнутся обсуждения, вопросы, допросы и все дела. Снова... Не хватило им полиции. Он смотрит на парня рядом — тот в свитер кутается, взглядом растерянно обувь прожигает. Синеглазый выдыхает, обращая на себя внимание, молча ведёт второго к крыльцу, будто мама ведёт сына к стоматологу, которых он до жути боится. Дом встречает теплом и ярким светом, праздничной, но тоскливой атмосферой. Первая на шум у двери выходит Брай, окликает остальных, и вот Клео, Ричард и Лололошка тоже показываются из-за двери кухни. Секунда, две, и все обнимают Тима, который знать не знает, как реагировать на это, ведь не ожидал. Каждый говорит что-то своё, но в интонации слышно неподдельное волнение. Прошло пару минут и все и правда обсуждают горе-блогера, как он и думал, но не в том ключе. Никто не смеётся, не насмехается и не шутит, все лишь рады тому, что он здесь, перед ними, говорят, как волновались. Дилан стоит в стороне и терпеливо ждёт. В любом случае, он сегодня уже наобнимался с ним, да так, что другие обзавидовались бы, хаха. Не об этом ему сейчас думать, сколько и кого он обнимал. Он доведет дело до конца, чтобы не волноваться самому, не успокоится, пока спать не уложит, а то мало ли, что этот недопонятый гений ещё может натворить. Из странных мыслей в реальность его вернули резко посыпавшиеся на Тима вопросы и его растерянный взгляд — пришлось заступиться. Его быстро поняли, человек только что был на грани самоубийства, допытывать его вопросами и правда перехотелось после первых слов Дилана, так что все благополучно закивали и проводили ребят взглядами до комнаты блогера. Только дверь за ними закрывается, как из другой показывается только проснувшийся Глен, недоумеваюший, что за собрание тут. — А чего это вы тут собрались? Что вы так смотрите?

Что ж, ему ещё многое придется рассказать.

В свою очередь главный хейтер проследил за своим самопровозглашенным врагом, дождался, пока тот уляжется и наконец успокоился. Весь "экшен" на сегодня закончен, он наконец может выдохнуть спокойно и не бояться за чью-то жизнь. С самого утра оказалось, что что-то не так, что ты сегодня произойдёт, и произошло. Утренняя тревога, конечно, мало чем ему помогла в такой ситуации, учитывая то, как он растерялся, когда глянул в телефон Ричарда и увидел там знакомую моську, но тем не менее хотя бы немного собраться она ему помогла. Главное, что сейчас та тревога уже упала и все наладилось. Автоматон хотел было уйти, как почувствовал дёрганье за рукав. Сегодня он уже уйму раз это испытал, поэтому быстро сориентировался, что от него что-то хотят, почему обернулся. — Можешь.. сегодня остаться? — робко спросил Тим, отводя взгляд куда-то в темноту, ибо свет уже был выключен. Ему тяжело было сказать это, несмотря на то, что его гордость сегодня уже была растоптана больше некуда.

Дилан усмехнулся и устало улыбнулся, принимая "приглашение" и устраиваясь рядом, прекрасно понимая, что второй совсем не против. Этот день наконец закончится, а завтра все будет лучше, чем вчера.