Это был хороший год

Включаем Saya's Courage - Mark Mancina (на повтор) На утро после возвращения занятия для принцев были снова отменены. Сей направлялся на встречу с королевой, и его сердце не покидало тревожное ощущение. Казалось, что весь дворец замер в мрачном ожидании – обычно оживленные коридоры и холлы сейчас были пусты, на плацу не проводились тренировки, и даже солнце скрылось за низкими облаками. Когда принц вышел в малый сад и заметил мать, то удивленно замер - она была одета в траурное платье, а под глазами пролегли болезненные тени. — Добрый день, матушка, - он тихо поздоровался, заставив Калику вздрогнуть от неожиданности. — Здравствуй, Сей. Подождем твоих братьев и пойдем, - сухо ответила королева, её голос звучал безжизненно. — Но куда? – встревоженно спросил принц, сделав резкий шаг вперед. — Матушка, что происходит? Калика на секунду прикрыла глаза, словно каждый звук причинял ей боль. В этот момент со стороны дворца раздалось эхо быстрых шагов. — Ваше Величество королева Калика, Ваше Высочество принц Сей, добрый день! – хором произнесли Ки и Тэн, склонившись в поклоне. — Отлично, - королева тяжело вздохнула и отвернулась. — Идите за мной. Братья непонимающе переглянулись между собой, но решили не задавать лишних вопросов и поспешили вслед за ней.

***

— Простите меня… - прошептал Эндимион, наблюдая за ними из окна своих покоев. Когда их силуэты скрылись в тени деревьев, он резко зажмурился и медленно сполз по стене, прикрыв лицо руками. Он добился своего, но отчего-то тень бритвы на туалетном столике манила сильнее, чем блеск короны. «Если я это сделаю, все жертвы станут бессмысленными. Поэтому буду смиренно нести чувство вины до конца своих дней, и пусть оно станет моим наказанием,» - Эндимион грустно усмехнулся собственным мыслям. - «Войду в историю, как самый мрачный король, но не позволю королевству остаться без наследника. И я не хочу еще больше расстраивать родителей…» - его взгляд метнулся к бритве. – «Хотя… возможно, это стало бы для них подарком…»

***

До северо-восточной границы дворца можно было добраться несколькими путями, но Калика выбрала самый длинный. В абсолютной тишине они шли через заброшенную часть сада. Когда деревья начали редеть, открывая вид на поле перед дворцовой стеной, королева резко остановилась и обернулась к детям. — Ки, - она присела перед растерянным мальчиком. — Прошу тебя, никогда не теряй тягу к знаниям. Я уверена, что однажды ты сотворишь нечто удивительное! Фиолетовые глаза принца широко распахнулись, и он неуверенно кивнул. Калика мягко улыбнулась и перевела взгляд на стоящего рядом Тэна. — Я уверена, что у тебя есть дар целителя, Тэн. Я бесконечно благодарна тебе за то, что ты, сам того не зная, помог моему старшему сыну, - она мягко прикоснулась к его руке, и на лице мальчика появилась скромная улыбка. Когда королева встретилась взглядом со своим младшим сыном, ей показалось, что она вот-вот потеряет сознание. Его темно-синие глаза смотрели на неё со смесью надежды и отчаяния. Калика осторожно взяла его руку в свою. — Сей, пожалуйста… - её голос дрогнул, и она резко опустила голову вниз. Собравшись с силами, она что-то спешно вложила в его ладонь и сжала. — Посмотришь позже… С этими словами Калика притянула сына к себе и крепко обняла. Сей, чувствуя, как она дрожит, казалось, перестал дышать. Абсолютно всё подсказывало ему, что с ними прощаются. Но взглянуть правде в глаза было так страшно, что он лишь зажмурился и крепче прижался к матери. Со стороны дворца раздался хладнокровный бой курантов. Калика вздрогнула, словно звон колокола пронзил её сердце. Отпустив сына, она поднялась на ноги и шагнула в сторону поля. У дворцовой стены их ждали всего два человека – советник планеты Кинмоку и король. Калика, избегая взгляда Аэфлия, мягко подтолкнула мальчиков вперед. — Подойдите сюда, дети мои, - сказал король хриплым голосом. Принцы послушно шагнули вперед, чуть склонив головы. Аэфлий пару раз открыл и закрыл рот, пытаясь подобрать слова, а затем опустился перед детьми на колени и притянул к себе в объятия. — Простите… - тихо прошептал он, заставив детей остолбенеть. В это время Калика подошла к советнику Кинмоку и что-то шепнула ему на ухо. Глаза мужчины округлились в удивлении, но он всё же кивнул и что-то ответил. После этого женщина обернулась и обратилась к оторопевшим детям. — Слушайте внимательно – ваше время почти остановится, и век станет для вас годом. Оно продолжит свой ход, как только ваши ноги вновь коснутся этой планеты, - королева на мгновение прикрыла глаза, словно борясь с сильной болью. Но её голос стал тверже и решительнее. — Я почувствую ваше присутствие и найду вас, где бы вы ни находились! И тогда всё вернется на свои места! С этими словами она резко опустилась на колени и приложила ладонь к земле. Когда Аэфлий понял, что она собралась делать, в его глазах мелькнул животный ужас. Но он успел сделать лишь один шаг вперед, прежде чем осознал, что не может пошевелиться. Включаем The Way of the Ghost - Ilan Eshkeri feat. Clare Uchima — Простите меня, - голос Калики прозвучал, как удар молоточка судьи. В следующую секунду небо стало темнее, а всё пространство наполнилось звучанием песни. Казалось, что даже воздух замер в благоговейном ожидании. Королева словно впитывала энергию земли, и от кончиков пальцев по её коже начал медленно распространяться светящийся орнамент. По мере того, как он поднимался выше, на лице Калики появлялась едва заметная улыбка. Словно этот ритуал был сродни встрече со старым другом, но печаль в её глазах намекала, что лучше бы они не виделись еще много лет. Когда свет полностью окружил женщину, он начал растекаться от неё едва заметными золотистыми нитями, стремясь окутать всё вокруг.

***

С дерева Иллюзиона упал одинокий лист. Гелиос осторожно поймал его и приложил к губам, слабо улыбнувшись. Сереброволосый юноша огляделся – цветы на его поле увядали один за другим. Земля едва заметно вибрировала, заставив нимф выглянуть из кроны дерева. Они обменялись с Гелиосом взглядами, полными печали, и расселись по ветвям с задумчивым видом. — Надеюсь, сестрица знает, что делает, - тихо произнесла зеленоволосая нимфа. Все остальные медленно кивнули. Когда золотая нить коснулась руки Гелиоса, он оторопел и едва слышно выругался.

***

Калика продолжала петь. Ночь падает. Пришло время. Самурай не оглядывайся назад. Я буду тренироваться в бою и скажу себе: «Я здесь, чтобы спасти свою страну». Развейте чары! Верните нашу землю. О, воскресший… Воскресший, Моё тело для тебя. Я стану истиной. Но какой это будет день? Я стану вашей истиной. Когда настанет этот день? Когда свет, словно паутина, окутал, казалось, всю галактику, женщина выпрямилась и устроилась на земле поудобнее. На её лице застыло выражение смиренного покоя. Не прекращая петь, она начала медленно перебирать золотые нити тонкими пальцами так, словно играла на арфе или же ткала полотно. Все присутствующие стояли, будто приросли к земле. Песня разлеталась вокруг, но казалась недосягаемой. Их умы путались, пытаясь понять, что происходит, но никто не мог пошевелиться. Аэфлий смотрел на супругу с мольбой, а по его щекам текли слезы от осознания собственной беспомощности. С каждым движением пальцев королевы что-то в пространстве неуловимо менялось. Калика кропотливо перебирала воспоминания каждой вещи и каждого живого существа. Раз, и все записи о трех принцах превратились в детские сказки. Два – Клоя и Ирина с недоумением обнаружили себя в дворцовых стенах в слезах и поспешили привести себя в порядок. Три – принцесса и королева Луны, которые до этого не могли найти себе места, внезапно ощутили покой на сердце. Эндимион не понимал, почему держит в руках бритву. Слуги с удивлением обнаружили, что зачем-то прибираются в гостевых комнатах, которые никогда не использовались. Каждая травинка, капля воды, птица и мышь забывали о существовании Сея, Ки и Тэна. В следующее мгновение Калика взмахнула рукой и облик трех принцев сменился до неузнаваемости. Теперь на поле стояли девушки в черных матросках. Три звездных сейлора Кинмоку – Воин, Творец и Целитель. Их волосы стали длиннее, а черты лица мягче. Они родились и выросли на далекой планете под наставничеством королевского советника. Их священная обязанность – защищать принцессу Какю после гибели её отца. Калика смогла дотронуться и до воспоминаний самой принцессы – отправляясь на битву, отец обещал ей, что, в случае чего, к ней прибудут трое воинов для защиты. Однако, когда она выйдет замуж за принца Акихико, и планеты Кинмоку и Ракае объединятся, она будет обязана отпустить сейлоров на Землю. Королева еще раз провела рукой по золотым нитям и, убедившись в том, что не осталось ни малейшей пылинки, знавшей о существовании трех принцев, начала медленно сматывать нити в клубок. Получившийся светящийся шар между её ладонями начал медленно растворяться с легким мерцанием, словно впитываясь в кожу женщины. Вместе с тем постепенно исчезал узор с её тела. Порыв холодного ветра вновь привел мир в движение. Звездные сенши часто заморгали и озадаченно огляделись по сторонам. — Удачи вам, - едва слышно произнесла Калика, и девушки вздрогнули, обернувшись. Они пристально и с надеждой посмотрели на королеву, и в эту секунду в их глазах исчез последний золотой огонек. Их взгляд стал холодным и отстраненным. Девушки, зная, что перед ними стоит представитель королевской семьи, лишь сдержанно поклонились и поспешили к советнику. До ушей Калики доносились обрывки их фраз: «Наставник! Что происходит? Когда мы отправляемся?». Словно сквозь туман она смотрела, как Аэфлий подошел к ним, чтобы что-то обсудить. А через мгновение они взмыли в небо четырьмя яркими метеорами. Когда король обратился к ней, чтобы позвать обратно во дворец, королева кивнула и заверила, что подойдет чуть позже. Стоило ему скрыться за деревьями, как Калика обессиленно рухнула за землю, зарываясь пальцами в траву. Она хотела кричать, но вместо этого из её рта вырывался лишь глухой хрип. Её тело конвульсивно вздрагивало от приступов рыданий, а слезы полностью намочили её щеки. Калика знала, на что идет. Эта идея посетила её во время их короткой поездки к морю. Аэфлий решил создать хорошие воспоминания напоследок, и тогда она задала себе вопрос – а что, если изменить воспоминания полностью? Для этого пришлось бы снять печать со своих магических способностей, а всю память вечно хранить в своем сердце. И она не раздумывая пошла на эти жертвы ради того, чтобы избавить детей от невыносимой тоски по дому… Но Калика совершенно не была готова к их последнему взгляду, который обвил её сердце словно терновник и теперь мешал дышать. Включаем She Remembers - Max Richter В тот день все ощущали себя немного странно. Серенити никак не могла отделаться от терзающего её чувства, словно она забыла что-то важное. Принцесса вышла в сад в надежде, что небольшая прогулка поможет освежить мысли. В какой-то момент она заметила краем глаза необычное свечение в небе и подняла голову. Четыре ярких метеора стремительно пронеслись в сторону границы солнечной системы, оставляя за собой мерцающий хвост. Вместе с тем Серенити осела на землю и сжала платье на груди, словно кто-то вылил ей на сердце горячий воск. Уранус, присматривавшая за принцессой, в один прыжок оказалась рядом и со злостью посмотрела вслед удаляющимся метеорам. «От всяких пришельцев одни только неприятности…» - с раздражением подумала она и поспешила отвести принцессу обратно в покои.

***

Звездные сенши расслабленно выдохнули, как только приземлились в дворцовом саду на Кинмоку, где их уже ожидала принцесса Какю. Творец и Целитель радостно побежали ей навстречу, а Воин замешкалась, осознав, что что-то впивается в её ладонь. Она медленно разомкнула пальцы и остолбенела – в её руке лежала пара серебряных сережек в форме полумесяцев. Она судорожно вдохнула, обернувшись в сторону далекой сине-зеленой планеты. Отчего-то ей показалось, что там осталось нечто бесконечно важное. — Воин? – Целитель окликнула её, и темноволосая сенши поспешила к ним, прижимая к груди кулак с загадочным сокровищем.

***

Но уже на следующий день всё вернулось на свои места. Аэфлий с честью и достоинством управлял королевством, воспитывая своего единственного наследника, что чудом исцелился от неизвестной болезни. Старательный и способный Эндимион рос в окружении заботы и принятия, и единственное, чего ему не хватало – это материнской любви. К сожалению, королева Калика не смогла оправиться после тяжелой болезни сына и с тех пор полностью замкнулась в себе. Если верить словам слуг, бедняжка сошла с ума – целыми днями только и делает, что сидит в своих покоях, либо гуляет в дальней части сада. И король, и принц каждый день навещали Калику, но она лишь бросала на них пустой, безжизненный взгляд и отворачивалась с какой-то странной горькой усмешкой. Согласно тем же слухам, королю пришлось взять двух наложниц, чтобы хоть немного скрасить своё одиночество. Но, раз детей так и не появилось, значит он к этим девушкам даже не прикоснулся – так сильно он был предан жене. Аэфлий по всему миру искал лучших лекарей и магов, которые помогли бы исцелить душу его горячо любимой супруги. Но за все четырнадцать лет ни один из них так и не смог ничего сделать. Говорят, что принц вчера даже хотел покончить с собой от недостатка материнского внимания. Слуги обнаружили его с бритвой в руках, и, хотя он всё отрицал, король приказал спрятать все острые предметы. — Калика, соберись! Уже столько лет прошло с того дня, как наш мальчик чудом исцелился! – нервно говорил Аэфлий, активно жестикулируя и расхаживая из стороны в сторону по покоям королевы. — Мы могли потерять нашего единственного сына! Помимо этого, в схватке с Хаосом недавно погиб наш дорогой друг, думаешь, мне легко справляться с этим всем без тебя? Калика прикрыла глаза и приложила пальцы к вискам, словно её мучила мигрень. «Чудом исцелился», «единственный сын» - она едва заметно вздрагивала на этих фразах, но лишь крепче сжимала челюсти, стараясь держать себя в руках. — В конце концов, используй магию, чтобы стереть себе… – рявкнул король, но резко прервался, чтобы успеть увернуться от вазы, которая полетела прямо в него. Прикрыв голову рукой от разлетающихся осколков, Аэфлий раздраженно втянул носом воздух и вышел из комнаты, хлопнув дверью. Калика уставилась на закрытую дверь, часто дыша. Её руки дрожали, а сердце бешено колотилось. На негнущихся ногах она вышла из комнаты, чудом не изранив босые ступни об осколки. Шаг, еще шаг, и вот она уже бежала по коридору к выходу в сад. Слуги недоумевающе смотрели ей в след, решив, что королева окончательно потеряла рассудок. Калика продолжала бежать изо всех своих сил, подобрав подол длинной белой сорочки. Она не остановилась, даже когда вдалеке раздался строгий приказ короля: «Поймать её!». Лишь свернула на потайную тропу, нырнув в густые кусты, оцарапав кожу. Добравшись до заброшенной части сада, она опустилась на колени посреди аккуратно постриженной лужайки. Стараясь перевести дыхание, она прислушалась к звукам погони, свернувшей не туда. Калика отдышалась и медленно осмотрелась – конечно же за день здесь ничего не изменилось. Всё та же скамейка, ухоженный цветник и едва заметная тропинка в сторону Иллюзиона. Это был маленький, нетронутый кусочек их прежней жизни. Калика легла на траву, раскинув руки, и посмотрела на небо, испещрённое узорами ветвей деревьев. Но ни в запахе травы, ни в шелесте листвы, ни в аромате цветов не осталось ни единого воспоминания о её дорогом сыне и его братьях. Она одна хранила их в себе. Прошел всего день, но Калике казалось, что она заново прожила последние 18 лет. В этой реальности она сумасшедшая жена и ужасная мать, отвергающая и мужа, и сына. Еще и столь эгоистична, что не желает воспользоваться своими силами, чтобы вернуть в королевство мир и покой. — Я даже дня не смогла продержаться… - практически одними губами произнесла она, тяжело вздохнув. К горлу подступил неприятный комок. — Неужели, мне не хватит сил их дождаться?.. — Приходи к реке на рассвете, - звонкий и мелодичный голосок, раздавшийся откуда-то сбоку, заставил Калику резко сесть и оглядеться по сторонам. Из цветущего куста прямо на неё с улыбкой смотрела сильфида. — Твои сестры просили передать. Калика не успела ничего ответить, прежде чем и без того едва заметное создание растворилось в воздухе. В ту же секунду раздался треск ломающихся ветвей, и на поляну вышли два королевских рыцаря. После недолгих пререканий, королева выхватила халат из рук одного из мужчин и раздраженно пошла в сторону дворца. Включаем Stoick's Ship - John Powell (на повтор) Едва на горизонте появился голубой градиент, Калика тихо выскользнула из своих покоев и поспешила в сторону сада. Всю ночь она не сомкнула глаз. Она успела честно признаться самой себе в том, что, если сестры знают способ, как унять её боль, то она к этому готова. Она с грустью осознавала, что одной лишь её воли и решимости мало для того, чтобы выдержать это одиночество воспоминаний. Роса намочила подол её сорочки, а длинные темные волосы развевались легким ветерком при каждом движении. Калика никуда не торопилась. Она вышла заранее, чтобы успеть заглянуть в драгоценный сердцу уголок. Осторожно раздвигая ветви кустов, она вышла на полянку и замерла. Зажмурилась, встряхнула головой и снова осмотрелась. Калика медленно прошла вперед, не веря собственным глазам – от прежнего убранства осталось лишь одно высокое дерево, под которым несколько лет назад Сей каждый день оставлял букет цветов. Скамейку убрали, а цветник перекопали. Трава всё еще была примята грубыми сапогами слуг. Она присела на корточки и подняла обломанный бутон гортензии. Её губы мелко задрожали, а глаза стали чуть влажными от подступивших слез – этот куст нежно-розовых цветов они сажали вместе. — Мои рыцари доложили, что тебе было плохо в этом месте, когда они тебя нашли, - голос Аэфлия звучал запыхавшимся. Калика не услышала звука его шагов, и сейчас испуганно обернулась. Но уже спустя секунду её лицо исказила гримаса злости и отчаяния. Она поднялась на ноги и быстрым шагом подошла к мужу, бросив бутон ему в лицо. Маленькие лепестки осыпались в разные стороны. — Это было единственное место, где мне было хорошо! – прокричала она, ударяя двумя кулаками в мужскую грудь. В глазах Аэфлия промелькнул испуг, но он решительно перехватил её руки и притянул к себе. — Калика, умоляю… - тихо шепнул он ей в макушку, стараясь не замечать, как она вырывается. — С кем ты встречаешься на рассвете? Женщина вложила все свои силы в рывок, чтобы освободиться от рук, которые сейчас были противны ей, как никогда прежде. — С тем, кто поможет мне! – она надрывно кричала, а по её щекам стекали крупные слезы. — А того, кто разрушил моё сокровище, я проклинаю! – последние слова прозвучали зловеще хрипло из-за чуть сорванного голоса. — Калика… - Аэфлий растерянно смотрел на неё, ощущая свою беспомощность, когда она резко выбросила руку вперед и коснулась его лба. В ту же секунду в его голову ворвались тысячи воспоминаний. Детские смех и слёзы, солнечные дни у моря, моменты отчаяния и вины. Он часто заморгал и почти перестал дышать. Аэфлий обессиленно опустился на колени, словно тяжесть увиденного придавила его к земле. Приложив руку к груди, он судорожно пытался сделать вдох, а затем медленно поднял на жену глаза, полные слез. — К-калика… - ему хотелось найти хоть какие-то слова, но ни одно не могло передать его эмоций. Он не сомневался в том, что это была правда. Ему было хорошо известно, какой именно магией обладала его жена. Он лишь не понимал, как она смогла выдержать уже почти два дня, если ему хватило и минуты, чтобы возжелать смерти. Аэфлий, тихо всхлипывая, протянул руки к её ногам, практически распластавшись по земле. — П-прости меня… Прости… - его голос был сиплым от слез. Калика присела перед ним и с нежностью провела по его волосам, словно убаюкивая. — Через несколько минут ты снова всё забудешь, - её голос звучал мягко. Аэфлий поднял на неё глаза, полные боли. — Но в этот раз и меня тоже. Его сердце пропустило удар. — Нет… - хрипло выдавил он и вцепился в подол её сорочки. — Прошу, нет… Калика осторожно коснулась его подбородка, как бы прося выпрямиться, а затем крепко обняла. Аэфлий обвил её руками со всей силой, но при этом так осторожно, чтобы не сломать её хрупкое тело. Он спешно целовал её волосы, судорожно вдыхал её аромат, словно старался заполнить каждую свою клеточку напоминанием о ней. Когда его губы нашли её, он впился в них так отчаянно, словно от этого зависела вся его жизнь. Он знал, что она не шутит. И понимал, что её прикосновение уже запустило какой-то необратимый процесс. И если у них осталось лишь несколько минут, он хотел, чтобы его тело помнило о ней на секунду дольше. — О, если бы ты только… - сбивчиво произнес он между поцелуями. — Если бы ты разделила эту боль со мной… Первый луч восходящего солнца пробился сквозь листву, заставив Калику встревоженно замереть. Она всмотрелась в красные от слез и наполненные мольбой глаза мужа, и её сердце сжалось от боли. Но они её ждали. Калика поцеловала Аэфлия в последний раз, а затем решительно поднялась на ноги и побежала в сторону Иллюзиона, не оборачиваясь. Аэфлий несколько секунд обреченно смотрел ей в след, тяжело дыша. Но, словно опомнившись, поспешил за ней. Раздвигая руками заросли, он молил лишь об одном – пусть память останется с ним еще ненадолго. Тогда бы он точно смог подобрать слова, чтобы убедить её остаться… Калика добежала до грота и, переводя дыхание, увидела своих сестер – четырех речных нимф. Их хрупкие силуэты были созданы из воды и будто светились изнутри. Каллифаэя, Пегея, Иасис и Синаллеаксис – дочери реки Кифер, обладавшие даром исцеления. Они смотрели на неё с теплой улыбкой, словно очень долго ждали этой встречи, отчего Калика почувствовала укол совести. С тех пор, как они отказались помочь побороть болезнь Эндимиона, она больше ни разу не пришла к ним. — Мы не в обиде, - будто прочитав её мысли, они начали говорить. Их голоса звучали как один, и были похожи на мелодичный перелив ручейков. — Мы помогаем только тогда, когда хотим, и если видим в этом смысл. Калика пристально посмотрела на них, словно хотела спросить: «Почему вы решили помочь сейчас?», но вместо этого решительно шагнула в воду. В одно мгновение нимфы окружили её, утаскивая на дно. Река, казавшаяся совсем мелководной, скрывала в себе глубину в несколько метров. Голубая и необыкновенно теплая вода обнимала и словно убаюкивала Калику, обещая столь желанный покой. В следующую секунду к реке с криком, полным невообразимого отчаяния, выбежал Аэфлий. Сквозь ветви он видел, как Калика скрывается под водой. Но оказавшись на берегу, он застыл с открытым ртом, стараясь перевести дыхание. Он непонимающе огляделся, пытаясь вспомнить, что он здесь делает. Куда он бежал, почему кричал? Показалось ли ему, что только что какая-то женщина шагнула в воду? Его нос улавливал родной, но забытый аромат. А сердце сжималось от непонятной тоски, словно он потерял что-то бесконечно важное. Но, каким бы болезненным ни было это чувство, его разум уже начал стирать следы недавнего отчаяния. Протерев глаза, чтобы прийти в себя, он еще раз осмотрелся и медленно побрел в сторону дворца. На следующее утро он издал указ о том, что северо-западная часть сада – запретная для посещений зона. Ведь именно там 14 лет назад ушла из жизни его жена, сойдя с ума из-за болезни сына. Сам того не подозревая, он сделал последний подарок своей супруге, обеспечив ей долгие годы тишины. Ведь нимфы погрузили Калику в безмятежный сон под водой у самого истока реки.