Серебряный лев

      Пожалуй, этот день можно назвать худшим днём в жизни Джейме Ланнистера. За один день он превратился из благородного рыцаря, члена королевской гвардии, в клятвопреступника и цареубийцу. В его голове звучал голос, полный отчаяния и гнева: «Они все лицемеры!» — ревел его внутренний голос. — «Самый большой лицемер — это лорд Эддард Старк. Благородный и честный человек, названный брат новоиспечённого короля». Джейме хотелось рассмеяться этому человеку в лицо, когда он увидел полный призрения и отвращения взгляд, направленный на него благородным Старком. «Почему ты на меня так смотришь, Старк? Почему?» — хотелось кричать Джейме. — «Я лишил жизни убийцу твоего отца и брата, я спас этот проклятый город от того, чтобы он превратился в груду пепла и жареного мяса». Ланнистеру хотелось справедливости, он знал, что не заслуживает этого презренного взгляда, но льву не пристало объясняться перед волком. Он испытывал ненависть и презрение к своим названным братьям. Они говорили ему: «Ты запятнал свой плащ кровью короля, которого должен был защищать». «Проклятые лицемеры!» — снова ревел его внутренний голос. — «Каждый из вас хотел лишить его жизни, но ни у одного из вас не хватило ни духа, ни мужества сделать это». Джейме стиснул зубы, вспоминая тот момент, когда его меч вонзился в спину Безумного Короля. Он вспомнил, как горели глаза Эйриса, полные безумия и ярости. «Сожгите их всех!» — кричал он, и Джейме понимал, что если не остановить его сейчас, то ни у кого не будет шанса на спасение. Он сделал то, что считал необходимым, и теперь пожинал плоды своего выбора. Эддард Старк, с его высокими моральными стандартами, никогда не поймет, что такое быть на месте Джейме, когда каждое решение — это выбор между ужасным и катастрофическим. Вспоминая этот осуждающий взгляд Старка, Джейме почувствовал, как в груди разгорается ярость. «Ты не знаешь, что такое предательство настоящей клятвы, Старк. Ты не был там, когда я слышал приказы убивать женщин и детей. Ты никогда не поймешь». Но какое это имело значение, когда он не смог защитить тех, кого обещал? Он клялся своему принцу, что защитит его жену и детей. Джейме почувствовал, как его сердце сжалось от боли и вины. Он знал, что не смог выполнить свою клятву и что это будет преследовать его до конца его дней. Он вспомнил, как нашёл Элию, лежащую в луже крови, с её детьми, убитыми рядом с ней. Он вспомнил, как чувствовал себя беспомощным и виноватым, понимая, что не смог предотвратить эту трагедию. «Я не смог защитить их», — подумал Джейме, чувствуя, как его глаза наполняются слезами. — «Я не смог выполнить свою клятву. Я не смог спасти их». Он знал, что это будет его проклятием, его вечным бременем, которое он будет нести до конца своих дней.       Сейчас Джейме делал то, что ненавидел больше всего остального, а именно защищал своего нового короля. Нескольких лун, проведенных рядом с Робертом Баратеоном, рыцарю хватило, чтобы понять, что королем тот будет если и не хуже Эйриса, то явно не лучше. Эта свинья везде кричала о своей любви к Лианне Старк, но в то же время он проводил все свободное время в окружении шлюх. Он называл его принца чудовищем за то, что тот похитил его возлюбленную, но сам радовался смертям ни в чем не повинной женщины и ее детей. «Драконьи отродья» — так новый король назвал ни в чём не повинных детей. В этот момент Джейме хотел напомнить этому «чистокровному» оленю, что его бабушка была из Дома драконов и что в его жилах течёт та же кровь, что и в этих детях. Но что было толку Рейнис и Эйгона его слова не вернут. В мыслях Джейме возник образ его возлюбленной Эммы — миниатюрной девушки с длинными серебряными волосами и глазами голубыми, словно ясное небо. С момента восстания он не видел её, и её образ был для него как луч света в бесконечной тьме. Он вспомнил их встречи в тайных уголках замка. Её нежный голос и смех могли согреть даже самое холодное сердце. «Как ты, Эмма? Ты жива?» — думал Джейме, чувствуя боль от того, что не знает ответа. Он молился богам, чтобы она была в безопасности, чтобы этот мир не лишил его последней надежды на счастье. Джейме вздрогнул, возвращаясь к реальности. Его мысли о прошлом и о возлюбленной были жестоко оборваны грубым голосом Роберта Баратеона, нового короля, которого ему теперь приходилось защищать. — Лианна! — воскликнул Роберт с ноткой раздражения в голосе. — Где она, Нед? Почему она не с тобой? Джейме повернул голову и увидел, как Нед Старк, стоявший напротив него, стиснул челюсти. Казалось, ему хотелось ответить, но что-то внутри удерживало его от слов. Он явно знал, что за вопрос был задан и какую боль он принесет. — Она мертва, — наконец, тихо произнес Нед. — Лианна мертва. Эти слова повисли в воздухе, словно тяжелое облако, и Джейме заметил, как на мгновение лицо Роберта побелело, будто он получил удар в грудь. Он не мог поверить в услышанное, глаза его потемнели, а губы изогнулись в гримасе боли и ярости. — Нет, этого не может быть! — вскричал он, его голос разнесся эхом по залу. — Это ложь! Это всё ложь! Она должна была быть моей королевой! Она должна была быть со мной! Роберт Баратеон, захваченный волной отчаяния и ярости, шагнул вперёд, словно желая схватить Эддарда Старка за плечи и вытрясти из него другую правду, правду, в которую он мог бы поверить. Его лицо исказилось от боли, словно от удара кинжалом в сердце. — Кто это сделал? — прорычал он, скрипя зубами. — Рейгар? Этот проклятый дракон?! Нед Старк спокойно встретил его взгляд, в котором смешивались скорбь и сострадание. Казалось, он готовился к этой встрече, к этой неизбежной реакции, но даже он не мог предотвратить того, что чувствовал сейчас. — Её уже нет, Роберт, — повторил он, его голос был тихим, но твёрдым. — Она покинула этот мир, и никто уже не сможет вернуть её. — Проклятый дракон, — пробормотал Роберт, прислонившись к стене и закрыв лицо руками. — Проклятые все они. Я убью их всех, клянусь богами, я сотру Дом Таргариен с лица земли. Джейме почувствовал странное сочетание сочувствия и презрения. Он понимал боль Роберта, но в то же время видел, как в этой боли скрываются жестокость и желание мести. Эддард Старк стоял неподвижно, его лицо было маской сдержанных эмоций. Он знал, что слова сейчас не смогут утешить его друга. Он также знал, что мир не станет лучше от того, что Роберт уничтожит все, что осталось от Таргариенов. Но он ничего не сказал, просто стоял и наблюдал за тем, как его друг борется с собственной болью. Джейме, пытаясь отвлечься от происходящего, вновь обратился к своим мыслям. Он вспомнил Эмму, её улыбку, её нежные руки. Он вспомнил, как она смотрела на него с восхищением и любовью, как будто он был для неё единственным в этом мире. Но теперь она была далеко, и он не знал, увидит ли её когда-нибудь снова. Внезапно дверь распахнулась, и в тронный зал вошёл младший брат короля вечно мрачный и хмурый Станнис Баратеон. Роберт поднял свои покрасневшие от слёз глаза и посмотрел на вошедшего человека. Увидев Станниса, на его лице появилась кривая улыбка. — Станнис, у тебя хорошие новости? — с надеждой в голосе спросил Роберт своего брата. — Эта шлюха, которая называет себя королевой, и её выродок мертвы? — Драконий Камень взят, — ответил Станнис, видя, как глаза Роберта наполняются радостью. — Но Таргариены успели сбежать, — радость в глазах Роберта сменилась гневом. Он подскочил и ударил своего младшего брата по лицу. От удара у Станниса вылетело несколько зубов. Однако Станнис лишь пошатнулся, но не упал. — Ты допустил их побег? — зарычал Роберт, его лицо пылало яростью. — Ты позволил этим драконьим выродкам ускользнуть? — Не всех, — коротко ответил Станнис и перевёл взгляд с Роберта на Джейме, который стоял рядом с Железным троном. — Скажите, сир Джейме, знакомо ли вам имя Эмма Уотерс? Эмма Уотерс... При упоминании её имени у Джейме внутри всё перевернулось. Он почувствовал, как кровь отливает от его лица. Её имя, произнесенное в этом зале, в присутствии этих людей, наполнило его душу тревогой и ужасом. Но он не показал этого, стараясь сохранить невозмутимость. — Да, — медленно ответил Джейме, пытаясь скрыть волнение. — Она... — Она что? — перебил его Роберт, направляя на него пылающий взгляд. — Говори, Ланнистер, не тяни! Джейме знал, что на карту поставлено слишком многое. Любое его слово могло изменить судьбу Эммы. Он сглотнул, стараясь взять себя в руки. — Эмма Уотерс была служанкой в Красном замке, — наконец сказал он, стараясь говорить как можно спокойнее. — Но с тех пор, как началось восстание, я не знаю, что с ней стало. Станнис холодно улыбнулся, и в его глазах мелькнуло презрение. — Не просто служанка, она была близка с тобой, Ланнистер. И ты, конечно, знаешь, что она — бастард Дома Таргариенов. Джейме почувствовал, как холод пробежал по его позвоночнику. Станнис открыл рот, чтобы продолжить, но Роберт перебил его гневным рыком. — Бастард Дома Таргариенов? Значит, она тоже драконье отродье, — сказал Роберт, лицо его налилось яростью. — Эмма Уотерс, ты говоришь? Проклятая кровь Таргариенов! Она должна умереть, как и все остальные! Джейме ощутил, как его сердце забилось вдвое быстрее от одной только мысли о том, что его любимая может погибнуть из-за крови, которой она не выбирала. Это было невыносимо. — Эмма не имеет отношения к восстанию, — сказал Джейме, его голос был хриплым, но уверенным. — Она ни в чем не виновата. Она просто... — Просто Таргариен, — прервал его Роберт. — Этого достаточно. Станнис наблюдал за происходящим с холодным интересом. Он прекрасно понимал, что Джейме сейчас чувствовал. Эмма Уотерс была важна для Ланнистера. — Станнис, принеси мне её голову. Пусть наш дорогой друг сир Джейме встретится со своей возлюбленной. — В этом нет необходимости, брат. Эмма Уотерс умерла три луны назад при родах. Она оставила после себя ребенка — мальчика. Джейме стоял, как будто его поразил гром. Слова Станниса эхом отдавались в его голове. Он почувствовал, как мир вокруг него рушится, и душа погружается в бездну отчаяния. "Эмма умерла… три луны назад… при родах." Эти слова, как кинжалы, вонзались в его сердце. Роберт Баратеон замер, не сразу осознав услышанное. Его гнев постепенно сменялся удивлением и интересом. — Мальчика? — повторил он, его голос был приглушен. — Значит, еще один выродок Таргариенов. Где он сейчас? — Он был доставлен в замок, — ответил Станнис, холодно глядя на своего брата. — Я посчитал, что тебе будет интересно лично решить его судьбу. Роберт не сразу ответил, его лицо выражало сложное сочетание эмоций. Джейме заметил, как его руки сжались в кулаки. Он знал, что это ребенок Эммы, его ребенок. Он должен был что-то сделать, защитить его. Но что? Как он мог остановить Роберта? — Приведите его сюда, — наконец сказал Роберт, и его слова прозвучали как приговор. Станнис кивнул, и вскоре в тронный зал ввели женщину, держащую младенца на руках. Джейме не мог отвести взгляд от ребенка. Это был его сын. Джейме стоял в оцепенении, его взгляд прикован к женщине с младенцем на руках. Он чувствовал, как внутри него поднимается волна эмоций: отчаяние, страх, но также и странное ощущение гордости. Это был его сын, плоть от плоти его возлюбленной Эммы. Он не мог допустить, чтобы этот невинный ребенок пострадал из-за ненависти Роберта к Таргариенам. Роберт Баратеон подошел ближе, его лицо все еще было искажено гневом и болью. Он наклонился над ребенком, его глаза сузились, словно он пытался разглядеть в этом маленьком существе что-то, что подтвердило бы его подозрения. Но ребенок был просто ребенком: беззащитным, невинным, не понимающим, что происходит вокруг. — Это выродок, — произнес Роберт, его голос был холоден и жесток. — Еще один дракон, которого нужно уничтожить. Джейме почувствовал, как сердце его замерло. Он знал, что должен что-то сделать, сказать что-то, что спасет его сына. Но слова застряли в горле. Он знал, что Роберт, в своем слепом гневе, не остановится ни перед чем. — Роберт, — вмешался Эддард Старк, его голос прозвучал неожиданно мягко. — Он всего лишь ребенок. Роберт резко повернулся к Неду, его глаза метали молнии. — Ты защищаешь этого драконьего выродка? — прорычал он. — Ты видел, что сделали Таргариены. Они разрушили наши жизни, убили Лианну. Я не позволю им снова подняться! Эддард вздохнул, его лицо выражало глубокую печаль. — Лианна бы не хотела этого, — тихо сказал он. — Она была милосердной и доброй. Роберт вздрогнул, словно от удара. Слова Неда, словно лезвие, проникли в его душу. Но гнев и жажда мести были сильнее. — Милосердие? — прорычал он. — Милосердие к Таргариенам? Я видел их милосердие, когда они сжигали людей заживо и убивали наших близких. — Довольно! — громко сказал лорд Долины. — Я не позволю тебе причинить вред этому ребёнку. Роберт, я не хочу, чтобы ты стал детоубийцей. Джон Аррен обратился к сопровождавшему его гвардейцу: — Приведи в тронный зал лорда Тайвина Ланнистера. Роберт сжал кулаки и посмотрел на Джона Аррена с яростью во взгляде, но уважение к своему наставнику не позволило ему сказать что-то резкое. Через несколько минут в тронный зал вошёл Тайвин Ланнистер. Его появление всегда вызывало уважение и страх. Он двигался уверенно, словно каждое его движение подчёркивало его власть и могущество. Гвардейцы расступились, уступая дорогу великому лорду Ланнистеру. — Лорд Тайвин, — начал Джон Аррен, его голос был спокоен, но твёрд. — Здесь возникли вопросы, касающиеся сира Джейме и его связи с Эммой Уотерс, бастардом Дома Таргариенов. Роберт намерен казнить её ребёнка. Тайвин Ланнистер посмотрел на своего сына, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на удивление. Он знал о склонности Джейме к романтическим увлечениям, но не ожидал, что это дойдет до таких последствий. Джейме почувствовал, как напряжение в комнате возросло. Тайвин Ланнистер стоял неподвижно, его ледяной взгляд переходил с Джона Аррена на Роберта Баратеона, затем на Эддарда Старка, и наконец остановился на Джейме. Казалось, что лорд Ланнистер взвешивает каждое слово, каждую возможную реакцию. — Лорд Аррен, — наконец заговорил Тайвин, его голос был тихим, но звучал так, словно все в зале замерли, чтобы услышать каждое его слово. — Я ценю ваше вмешательство, но решение о судьбе ребенка Эммы Уотерс должно быть принято с учетом всех обстоятельств. Это не просто ребенок, это мой внук. Все взоры обратились к Тайвину. Даже Роберт, полный гнева, на мгновение утратил дар речи. — Ваш внук? — переспросил он, будто не веря своим ушам. Тайвин кивнул. — Да, — подтвердил он. — Этот мальчик имеет кровь Ланнистеров. И как глава Дома Ланнистеров, я настаиваю на том, чтобы он был признан и защищен как часть моей семьи. Роберт стиснул кулаки, его лицо исказилось от гнева. — Этот ребенок — Таргариен! — крикнул он. — Я не позволю, чтобы еще один дракон жил и угрожал нашим семьям! — Он также Ланнистер, — спокойно возразил Тайвин. — И если вы намерены убить его, вы вступите в конфликт с Домом Ланнистеров. Это не в интересах ни вас, ни королевства. Эддард Старк молчал, его лицо выражало смесь удивления и осознания того, что Тайвин Ланнистер сумел поставить Роберта в тупик. Джейме, чувствуя поддержку отца, впервые за долгое время почувствовал луч надежды. — Роберт, — вмешался Джон Аррен, его голос был осторожным. — Возможно, лорд Тайвин прав. Это сложный вопрос, и его следует рассмотреть более тщательно. Мы не можем позволить эмоциям затмить наш разум. Роберт зарычал, его гнев бурлил внутри, но он понимал, что его ближайшие советники и могущественные союзники стоят против его решения. — Хорошо, — наконец произнес он, его голос был полон ярости, но уже менее уверенным. — Мы оставим этого ребенка живым... пока. Но знайте, Тайвин, я не забуду этого. Если этот ребенок когда-нибудь станет угрозой, я не пощажу его. Тайвин слегка кивнул, принимая эти слова как временную победу. — Спасибо, Ваше Величество, — холодно ответил он. — Я сделаю все возможное, чтобы мой внук не стал причиной новых конфликтов. Женщина с ребенком была уведена, и напряжение в зале постепенно спадало. Джейме знал, что эта битва была выиграна, но война за будущее его сына только начиналась. Он глубоко вдохнул, ощущая, как его сердце все еще колотится в груди. Когда толпа начала расходиться, Тайвин подошел к Джейме и тихо сказал: — Мы поговорим позже.