Один растерянный Владик и четверо сконфуженных волшебниц

      Громогласное «Бам!» послышалось на периферии сознания Влада, прежде чем он безнадёжно отключился от столкновения его головы с одним из тяжелых объектов, которых тут хоть лопатой греби.       Очевидно, что после такого и пробуждение будет не из приятных. Головокружение и мельтешащие пятна перед глазами вместо складной картинки — лишь часть из сопутствующих симптомов после нехилого ушиба. Но десятки боёв и заработанных синяков и ран до этого помогли быстрее адаптироваться к этой боли, да и неожиданная прохлада в районе лба этому сопутствовала. Будто бы к его голове приложили… что-то мокрое?..       Гораздо резвее пробравшись через пучины сознания, Влад с удивлением обнаружил, что на его лбу красовался кусок льда. От удивления парень чуть ли не подпрыгнул на месте, но занывшее место удара поубавило его пыл. Вяло привстав и приложив руку к месту ушиба, он действительно обнаружил льдину на голове… в апреле. Но накопившиеся вопросы разной степени бредовости быстро развеялись, стоило ему заприметить большое блондинистое пятно и парочку поменьше синих и розовых цветов. Проморгавшись пару раз, Влад быстро узнал в сидевшем перед ним силуэте Снегурку.       Сам же силуэт отчего-то встревоженно дёрнулся, стоило парню начать подниматься, и немного неуклюже и резковато опустил его обратно на землю, из-за чего ледышка с его лба по велению физики сползла. Не успел он и возразить и возмутиться тому, с какой лёгкостью девчушка уложила его, как с уст парня сорвался болезненный стон. Кажется, бывший князь слегка недооценил свою травму.       — Стой же, стой же, Морокушка, не поднимайся пока, твоя рана… все ещё выглядит серьёзно, — привычно тихий и мягкий голос звучал взволнованно.       — Я, чёрт возьми, князь, и не собираюсь тут прохлаждаться, — очередная попытка встать с треском провалилась и лишь вызвала ещё и чёрные точки перед глазами в добавок к хотя бы разноцветным пятнам до этого.       — Нет-нет, хотя… — уже более смазанный силуэт на секунду замолчал. — Вернее, ты прав, нам бы стоило начать выбираться прежде, чем нас окончательно завалит камнями, и мы медленно умрём либо от обезвоживания или от завала в непроглядной тьме… — крайне позитивно заявила девчушка, после чего продолжила, — но с твоими травмами выбираться будет рискованно. Куски купола, кажется, были напитаны его энергией, несмотря на то, что он развалился и, полагаю… По тебе ударило не только камнем, но и древней магией этого места, — Снегурка снова замолчала, и не будь его мысли сейчас заняты совершенно иными вещами, Влад бы поклялся, что она закусила губу и привычно съёжилась. — А я лишь и могу, что облегчить твои страдания холодом, немного отсрочивая погибель.       На этот раз молчал уже парень, прикрыв глаза, чтобы те не мешали мыслить своими бутафорскими и абстрактными формами и пятнами вместо адекватной картинки происходящего.       — Да уж, ситуация хреновая, откровенно говоря. Но твои потуги облегчить мою боль ни к чему. Подачки свои Патрулю оставь, а я уж сам справлюсь.       На этот раз его попытку подняться никто не прервал, и, хоть и не сразу, она увенчалась успехом. Если во всём этом и был какой-то плюс, так это то, что из всех четырёх ему попалась самая тихая и молчаливая, пусть и странноватая Снегурка. Окажись здесь Колючка с Рыжей, с огрызаниями одной и болтливостью второй он бы и правда предпочёл убиться камнем насмерть, а Маша… Хрен знает, что у неё в голове вообще творится, даже кличка никакая на ум не идёт!       В общем, покряхтев-попыхтев, но бывший князь всё же сумел выстоять на своих двоих (хоть и шатаясь). Как только ему это удалось, его тут же под плечо обхватили две тонкие ручонки. Не зная, кто с ним рядом, Владу бы в пору решить, что это сами кости его обняли, не иначе. Но кости мягкие, однако. Не успел он ничего сказать против и горделиво «отстоять» свою возможность… стоять самому, как он тут же проглотил все пререкания обратно, стоило его непривычно непослушному телу опасно завалиться набок, где его удачно подхватили. Немного попривыкнув к своему состоянию, Влад не опять, а снова попытался открыть глаза… чтобы в который раз лицезреть разочаровывающую картину разноцветных пятнышек.       — Морушка?.. — обеспокоенно послышалось из-под правого плеча.       — Во первых, Снегурка, ну не называй меня «Морушка», а во вторых, раз уж вызвалась быть моим костылём, придется тебе побыть и моими глазами.       Парень буквально кожей почувствовал, как недовольно сморщилась физиономия девчушки под ним, стоило ей заслышать сиё обращение.       — Тогда уж изволь и меня «Снегуркой» не называть.       То ли это разыгравшееся воображение раненой головы, то ли калеченному и правда стало на градусов пять прохладнее в собственном теле.       — Хорошо, — скрыв пробежавшую нотку напряжения под рёбрами, молвил он. — К вашему с Патрулём счастью, эти руины, куда вы добровольно-принудительно меня с собой и закинули, мне знакомы… К слову, а остальные три где? — крайне «вовремя» поинтересовался бывший князь.       — Не знаю… — Снегур… Снегурочка печально вздохнула. — В лучшем случае, они сейчас за куполом и пытаются нас спасти. Но учитывая то, что Варечка сюда до сих пор не телепортировалась и купол тоже не подняла, то, возможно… — с каждым словом голос девчушки становился всё более безликим и отстранённым, будто сам снег в его абсолютном явлении.       — Древняя магия… я чувствую, что она здесь повсюду, буквально воздух собой пропитала, а не только стены и уже обвалившийся потолок. У таких мест всегда своя энергетика, которая может блокировать большую часть магии, так что это тебе ещё повезло, что ты ту ледышку у меня над головой начернокнижнила, — резко прервал мрачные думы вынужденной спутницы Морок и, сам того не до конца понимая, успокоил ту. Даже температура в ближайшем радиусе слегка повысилась.       — Тогда хорошо… И, раз уж я у тебя и костыли, и глаза, то думать, куда идти, только тебе, — уже чуть увереннее обхватив парня под плечо, ответила девчушка. Судя по её оживлённому тону, возможная перспектива спасти свой ненаглядный Патруль была достаточной, чтобы побыстрее свыкнуться с вынужденным спутником.       — Тогда, глаза мои, скажите, что вы видите, — сухие и болезненно синие губы Влада тронула лёгкая ухмылка.       — Кхм-кхм, и так, докладываю: в округе видна просторная зала, на полу которой в центре находится большо-о-ой узор с вензелями и завиточками. Ой, а этот узорчик на цветочек похож! А этот на Зайку… — быстро сообразив по недовольно скривившемуся лицу Морока, что ведёт она куда-то не туда, волшебница быстренько вернулась к нужной теме. — И ещё обломки купола, в, хм, — замолчала Снегурочка на секунду, производя ведомые только ей мозговые вычисления, — северной части располагается большая их часть, прям до потолка, а из него исходит слабенький синий свет. Хм… — девчушка снова ненадолго примолкла. — Дальше уже ни зги не видно, куда мне вести?       Голосок спутницы стал ещё слегонца задорнее, будто её и правда увлекло описание интерьера, в то время как Влад заметно помрачнел. Как раз на севере располагался ближайший проход к подземным шахтам, который, как назло, и завалило.       — На Север точно никак не попасть? — с небольшим нажимом спросил парень.       — Если не прикажешь копать проход своим костылём, проход туда никак не появится, Владик, — быстро переметнулась с одного уменьшительно-ласкательного обзывательства на другое и отрицательно мотнула головой. Но на поправление злосчастного «Владик» сил и времени особо не было, так что оставалось перетерпеть… их всё дальнейшее путешествие.       «Будет мотивацией как можно скорее со всем этим покончить», — со скрежетом зубов подумалось Мороку, прежде чем он выдохнул и дал новые указания.       — Тогда нам остаётся идти на юг, и пройти там через коридор, коридор… и ещё с десяток коридоров. Ах, да, ну и не попасться на примерно такое же количество ловушек.       Так же сильно, как мысленно ликовал Влад от выражения полной безнадёги и ужаса на лице и так бледной как мел девчушки, с такой же горестью оплакивал то, что разглядеть это сейчас во всей красе не мог.       — Ладно уж, не горюй, Ледышка. Я то хоть и выгляжу сейчас жальче промокшей псины, но не забывай, что я так-то князь, пусть и бывший, — попытавшись придать своему голосу привычной задирающей уверенности, он изобразил лишь до истеричного хохота печальную карикатуру на самого себя. А ухмылка совсем уж кислой вышла, — и не из таких передряг выбирался, так что не смей во мне сомневаться!       — Не в тебе я, Владик, сомневаюсь… — Снегурочка заметно замялась и содрогнулась, но, сглотнув, продолжила. — Ты лучше скажи, там, случаем, никаких живых угроз не предвидится?       — Нет, эти руины были покинуты их хозяевами очень давно. Так что это всё лишь их блеклые призраки бывшей величественности… — снова почувствовал дрожь под плечом, которая прервала его поток философских наставлений и заставила закатить глаза, — просто к слову, призраки в поэтичном, а не в буквальном смысле.       Дрожь мгновенно успокоилась.       И, не задавая больше лишних вопросов (возможно, чтобы предотвратить возможность дальнейшего запугивания), Снегурочка потянула на себе горе-спутника дальше. Но поход не был долгим. Не дожидаясь расспросов бывшего князя, девчушка начала:       — Владик, а какой тут коридор?       Слегка поразмыслив и уже проведя свои мозговые расчёты и покряхтя во время них, парень с небольшой паузой ответил.       — Третий, если считать со стороны левой от тебя колонны.       — Какой-такой колонны? — порхание ресниц возле плеча свидетельствовало о том, что Снегурочка недоуменно хлопала глазёнками.       — Тц, не говори, что и они обвалились, — не сдержался от капли колкости Влад. — Ладно, тогда просто заводи меня в каждый коридор по очереди.       Молчаливым кивком девчушка последовала указаниям. В каждом из пяти коридоров Морок прощупывал ведомые только ему кирпичи и уже стёртые фрески, пока окончательным вердиктом не выбрал второй путь слева.       Как только они сумели сделать лишь пару шагов вглубь, за спинами парочки запертых выросла решётка, а пол так быстро опустился вниз, что чуть не ввёл их в состояние свободного падения. Спутница громко вскрикнула, а парень заткнул ей рот рукой, зашипев той на ухо, стоило им окончательно приземлиться.       — Если не хочешь спровоцировать остальные ловушки, тебе лучше бы помалкивать.       Судя по активно затрясшейся голове, Влад убедился, что его внимательно услышали.       — А теперь так как я знаю, что ты с криками не убежишь куда не надо, думаю, могу и рассказать о дальнейших ловушках, — привычным голосом заговорил Морок, да даже на пару тонов громче.       Если бы Снегурочка не была так хорошо воспитанна, у шутника напротив стало бы на одну трещину в теле больше. Но вместо этого она лишь глубоко и многозначительно вздохнула.       — Ну, не серчай, Снежная королева, мне просто нужно убедиться в твоей концентрации. И так, ровно с этого момента тебе нужно становиться только туда, куда я скажу, и останавливаться тогда, когда я об этом скажу, ясно?       И снова молчаливый кивок, кажется, настолько же нервозный, как и до этого.       — И так, слушай, сделай ровно три шага вперёд, — инструкция выполнена, — Далее… — Влад ощутил, как его конечности стали в разы менее податливыми, и начинали понемногу неметь. Времени оставалось меньше, чем ему бы хотелось. Но виду подавать он не собирался, так что продолжил таким же строгим тоном с лишь небольшой запинкой, — далее наступи на камень с крестом.       — Но тут нигде нет креста…       — Тогда на левую сверху, — тут же ответил Морок. Когда через несколько секунд ничего не произошло, он с облегчением выдохнул.       Так и продолжался их путь.       Снегурочка успешно справлялась со всеми небольшими заданиями, даваемыми ей, а Влад всё слабее ощущал покидающие его силы, но ситуация уже казалась не такой безнадёжной, как раньше. Сейчас он мог уверенно заявить, что недооценивал эту мелкую ледышку. Раньше она казалась скорее запуганной мышью, осиновым листком на ветру, ведь хоть и еле заметно, но всегда старалась держать дистанцию с Мороком, хоть и всегда сохраняла это странное дружелюбие. То незаметно сделает шажок за спину подругам, стоит ему появится в поле зрения, то с абсолютной вежливостью будет держать максимально возможную дистанцию. Да даже сегодня, когда он проснулся, то заметил пятно-капну светлых волос на достаточном расстоянии от себя, около метра. Очевидно, что девчонка опасалась его, но при этом из-за правил приличия, которые, казалось, просто зашиты ей под кожу, старалась этого не показывать. Интересный случай, много кто скрывал перед ним свой страх, кто-то выпячивал своё напускное бесстрашие, кто-то пресмыкался перед ним и испускал тошнотворно-приторную лесть, но все они, в купе своей, были одинаковыми. Каждый из них до дрожи в коленях ужасался от самой мысли увидеть гнев князя на себе.       Но она… Была другой.       Не пыталась задобрить, запугать, но держала подальше от себя. А вежливостью не пыталась огородить от опасности, нет… Это выглядело так, будто эта Снежная Королева не хотела обидеть его. Как какого-то маленького ребёнка.       Эти странные мысли лишь сильнее путали и сбивали с толку Морока, всё это было до одури странным, лишённым всякой логики. Но и девчушка эта сама по себе была странной, так что любую неясность с её стороны можно было легко оправдать этим.       Так что, дабы мысли не увели его совсем уж далеко в пучину размышлений, Морок предпочитал в сотый раз про себя повторять путь и порядок плит, на которые нужно было наступить.       Но иногда приходилось делать перерывы — девочке подростку отнюдь не просто тащить на себе не самую лёгкую тушу и ещё менее приветливую натуру в одном лице. Которая, к счастью, умолкала хотя бы вовремя таких передышек. Крайне душных, напитанных сыростью и плесенью и ощутимым давлением древней магии передышек. Зловоние стало верным спутником их пути, если ещё в зале наверху оно хотя бы перебивалось пылью, поднятой упавшими обломками, то здесь оно раскрылось во всей красе. Запах дряхлой старости, а не величественной античности, вперемешку с небольшой палью и, кажется, даже с кровью давали в купе своей коктейльчик с не шибко позитивным настроем. И несмотря на сию неприветливую атмосферу, падать духом было рано, Морок в своё время хорошенько вызубрил местную карту подземных шахт, так что до выхода, суммарно, был где-то час пути… с учётом их состояния, около двух. Так что оставалось лишь медленно, но верно продвигаться вперёд.       Но что-то пошло не так.       В очередном тёмном, освещаемом редкими тлеющими угольками в факелах, коридоре, когда девчушка снова безукоризненно следовала всем инструкциям, что-то звучно капнуло. Звук отразился эхом по стенам коридора, впиваясь в самые поджилки разума.       Капля упала на плиту с еле различимым узором мечей.       И ещё до того, как Снегурочка смогла осознать происходящее, она тут же оказалась повалена на пол. За мгновение до того, как прямо в её лоб должна была вонзиться стрела, пропитанная чем-то дёготьно-черным.       Когда шквал стрел над головой утихомирился, в конечном счёте упав по бокам от спутников, чудом не задев их, Влад беззвучно выдохнул. Отчего-то сердце бешено колотилось, хоть и в передрягах подобных он бывал ни раз… только вот не помнит, спасал ли он тогда хоть кого-то. Девчушка же под ним съёжилась, прижав колени к груди и обхватив их руками, и тяжело дышала. Цела…       Гробовую тишину туннеля разрывали лишь рваные вздохи волшебницы, которые, казалось, вот-вот могут перетечь в рыдания, но сдерживали сами себя, сглатывались и продавливались обратно в горло, откуда с силой выходили.       Влад же… молчал.       Это не было привычное раздражение, просто безмолвно повисшее в воздухе, скорее он просто… не понимал. Он хотел, чтобы она замолчала. Он хотел, чтобы эти звуки прекратились. Он не хотел, чтобы она сейчас была такой.       Но лишь молчал.       Молчал… молчал.       У него же в горле сам по себе нарастал ком, по мере учащения рвущихся вздохов Снегурочки.       Влад будто не мог пошевелиться… но точно не из-за магического влияния камня, ударившего его часом ранее, заставляющего всё тело неметь, нет, это… это определённо было другим.       Его до предплечья онемевшая рука слегка дёрнулась, потянувшись к дрожащему клубку. Дрогнула и… опустилась на плечо девушки.       Начавшиеся всхлипы на секунду остановились, а дрожь будто передалась по руке и самому парню. Он был уверен, что волшебница смотрела прямо в его, снова открывшиеся, глаза. Он мог ответить лишь затуманенным взором очей.       Влад не знал сколько прошло времени, прежде чем спутница снова пришла в себя, но достаточно, чтобы он перестал чувствовать руку уже выше локтя.       — Прости… — послышалось тихо и надломленно.       — Не надо, — удивительно спокойно отрезал Морок, — скорее всего, конденсат с потолка упал.       Снегурочка промолчала.       Дальнейший путь шёл ещё тише, но уже без происшествий. Волшебница действовала медленнее, чем обычно, но и голос бывшего князя живостью не отличался. Но в конечном итоге почти весь путь, к концу которого спутница плелась уже на дрожащих ватных ногах, был пройден, а Влад мог чётко ощущать лишь голову и верхнюю часть туловища. Остальная часть хоть крайне слабо отвечала на потуги шевеления, и, кажется, если по его руке сейчас рубануть тесаком, разницы парень не ощутит. Так что на последних коридорах Снегурочка буквально волокла парня на себе, что заставляло лишь поражаться и задаваться вопросом, сколько же на самом деле сил в этой на вид хрупкой девушке?       И вот, перед ними уже была злосчастная дверь, цель всего проделанного пути. Казалось, лишь пара шагов отделяла их от свободы, но только вот на стыке находился круглый мудрёный механизм со множеством древних рунических символов, совершенно неизвестных Снегурочке и лишь отдаленно что-то припоминающие Владику. Из стыков потолка и стен исходил чуть более яркий, чем до этого жёлтый свет, озаряющий комнату. Она была небольшой, но ввысь около трёх метров, а большую часть стен усеивали шестерёнки от мала до велика, а на каждой из шестерёнок были свои длинные иноязычные текста, выгравированные по чётко очерченной окружности. Или, по крайней мере, так она выглядела, если судить по описанию, данному Снегурочкой в купе с давними воспоминаниями самого Морока.       — А тут что?.. — окончательно усталым голосом уже на автомате выронила девушка фразу и, на всякий случай, решила поднакопить остатки магии в ладонях, если вдруг придётся действовать грубой силой.       Но за парня ответил голос, отражающийся от стен, отчего и звучал в несколько раз громче, и доносящийся, кажется, именно из механизма, удерживающего дверь.       — Давно эти стены не отражали чужих теней… но и не моя работа дознавать кто вы сие такие, а лишь прознать хочу, чем же для вас самым главным является, когда речь идёт о нитях, связующих с людьми иными?       Разрезавший тишину машинный рёв больно ударил по ушам, из-за чего двое сначала какое-то время пытались собрать мысли в кучу, прежде чем собраться с ответом. Да и в принципе осознать, что от них требуется, продравшись через хитросплетённые формулировки. Ну, попривыкнуть к звону в ушах.       Первой начала спутница с уже изрядно запутавшейся белокурой копной, слегка поклонившись:       — Я считаю… что это готовность отдаться полностью и без остатка, если так потребуется, сударыня Древний Механизм.       Какое-то время звучало лишь монотонное гудение, прежде чем скрипучий, как старый ключ в замке, голос снова не отозвался:       — Сударыня? — голос снова примолкла. — Не припомнится, когда меня в последний раз так называли и называли вообще… — если древний механизм можно было бы назвать призадумавшимся, так бы её и можно было сейчас описать. Но она решила перевести тему, отвлекаясь от мрачных дум, — ты говоришь о самопожертвовании, да? — дождавшись слабого кивка, голос продолжил, — редкое нынче качество… или было, в часы, минуты и года, когда меня создали и я последний раз видела живую душу. Надеюсь, что сейчас ты, дитя, живёшь в мире, где это оценивается по достоинству. — Снегурочка лишь кивнула в ответ, но слабее, чем раньше, и отведя взгляд, всё ещё не промолвив ни словечка. — Но меня настроили на другой правильный ответ, так что пропустить тебя я не смогу. Тогда что насчёт тебя… далеко не юноша? — голос сменил свою тональность на более низкую скрепучесть, стоило речи пойти о парне.       — Боюсь, как бы ты нас своими разговорами спутать не решила, Печать Контрабуса. Странно, что столь величайший механизм не может сам пропустить девчонку, которая ей понравилась, — с ухмылкой заговорил «юноша». Снегурочка с непониманием уставилась на того.       Механизм зловеще загудел шестерёнками.       — Ах, начинаю припоминать тебя, Морок, не так ли? Давно тебя сюда судьба не носила. Не имею ни малейшего желания расспрашивать у тебя, как так вышло, что некогда Великого князя несёт на себе обыкновенная девочка, — также поглумился древний голосок. Кажется, чем эмоциональнее механическое создание становилось, тем меньше утруждало себя архаизмами и нагромождением слов. Но запал голоса начал спадать, возвращаясь к привычному скрежету, — в конце концов, я не в лучшем положении. Мой мастер давно не приходил и, думаю, уже никогда и не придёт, так что и мои возможности и функции начинают заметно слабеть и сокращаться, с каждой заржавевшей шестерёнкой и стёртым загово’ром. Однажды это затронет и мой разум, тогда ты и сможешь вдоволь понасмехаться над моей вечной могилой, — колкость внезапно зазвучала как печальная песнь старого железа. Если бы механизм мог вздыхать, она бы это сейчас и сделала. — Вот и теперь приходится пропускать не по чистоте сердца, а по правильному слову. Какое надругательство над первичным замыслом!       Никто из, очевидно, старых знакомых уже и не обращал внимания на Снегурочку, всё это время стоявшую рядом и явно расчувствовавшуюся от признания механизма.       — Ох, как же это печально… Сударыня Древний Механизм, можете дать нам маленькую подсказочку, что же это за нужное слово, а потом, когда мы вернёмся с девочками, то обязательно вам поможем! — быстренько утерев слезу, потёкшую с щеки, заявила девушка, изо всех сил стараясь звучать уверенно.       Влад безрадостно ухмыльнулся своим мыслям, заслышав заявление волшебницы, но протяжный смех механизма почти заставил его подпрыгнуть. Каждая шестерёнка ударялась друг о друга, создавая трение и очередной скрип вперемешку с равномерным стуком. Морок смотрел на сие действо слегка шокировано, а Снегурочка скорее непонимающе-недоумённо.       — Боже, дитя, как же ты ещё наивно… — не дав ни секунды, чтобы возразить, голос продолжила, — хорошо, я могу дать подсказку, но это обязательно должна быть загадка-стишок, так уж заложено в моей программе. Так что слушайте внимательно: Что выносит из глуши Две незнакомые души? Что через град, моря и гром Отыскали снова дом?       Девушка уткнулась спиной в стену и прикрыла глаза, спутник же её также неподвижно сидел, словно тряпичная кукла, вынужденный прижиматься к стене, дабы не упасть. Оба размышляли и пытались холодом шестерёнок за спинами внести каплю понимания в сознание.       Для Влада было очевидно, что говорилось про очередные «мир-дружба-жвачка» чувства, в которых он мягко говоря не силён. Все мысли разбегались и снова сходились в разномастных пародиях, слова пересыпались из одной кучки в другую, соединяясь во всё менее понятные изложения мысли. В конечном итоге, буквы находились так далеко от своих изначальных положений, что разрушалась сама ясность вопроса, так что пришлось вернуть всё на свои места.       Что такое дом…       Дом… сколько баллад и сказаний он слышал об этом слове, как воспевалось оно многоярусными эпитетами как место концентрации умиротворения и благополучия. Понимания… будто каждая живая душа и правда понимала, что это такое, и могла свободно располагать сложными формулировками при его описании, не нуждаясь в простых терминах. Но простые термины это то, в чём он так отчаянно нуждался в данный момент!       Дом… место, где он родился? Но всё, что он помнит оттуда, это раздирающий кожу мороз, холод, сталь и кровь. И туда он уже точно не смог бы вернуться, даже если по велению какого-то дурмана захотел, да и в стишке прямо говорится, что те «две души» нашли новый дом…       Дом… если это место так хочется искать и возвращаться вновь и вновь, оно должно быть… приятным. Или хотя бы не неприятным. Не вызывать негативных эмоций, быть «не» когда речь о минусах, а минус на минус всегда даёт плюс. Должно быть не-холодным, не-пугающим, не-тревожащим. Тогда оно должно быть тёплым и, возможно, мягким.       Уютным?..       Две незнакомые души отыскали снова дом?       И снова треклятый дом…       Если подсобрать предыдущие умозаключения, следует предположить, что две незнакомые души отыскали тёплое место… мягкое. Уютное       Но и нашли они не «дома», а именно что «дом», общий, значит. А если «дома» живёт много людей, значит, они… семья?       Ещё одно неприятное слово в его словаре. Такое же мерзкое и холодное, но разительно болезненнее. Дом лишь место, напоминание. Семья же источник.       Но вряд ли бы в воспевании о светлых чувствах имелось ввиду нечто подобное. Заставляло задуматься, что, может, до этого он видел лишь отвратительно извращённую пародию так называемой «семьи».       И почему «снова»...       Тут уж возможно предположить, что оба по отдельности или единочасно так называемый «дом» уже теряли. Но не то, чтобы это хоть немного приближало к разгадке.       Безумно хотелось бить стену или просто что-нибудь сломать.       Онемение и гул в голове лишь нарастали всё быстрее. Судя по всему, его время шло уже на минуты. Парень снова оглядел помещение помутнённым взглядом. Морок заметил, что иронично будет умереть так, запертым во тьме с древним механизмом и стенами, хранящими потаённые знания, к которым он так стремился.       «А девчонка-то выберется, рано или поздно. За сохранность волшебницы Патруля уж точно лучше пекутся, чем о каком-то там бывшем князе».       Так что ему оставалось надеяться на его вынужденную… но, в принципе, не самую худшую из возможных спутниц, если Влад, конечно, всё ещё надеялся выжить.       «Она-то точно в такой лабуде спец, как и весь остальной Патруль, в этом ей уж точно можно дов…»       В этот момент что-то щёлкнуло.       Слово практически щипало кончик языка от своей очевидности, но, при этом, такой далёкости от его мрачного сознания. Оно, словно вспышка, так ярко озарилось в голове, что хотелось эту самую голову долбануть посильнее за недогадливость. Но он поклялся сделать это чуть позже, когда они выберутся отсюда.       — Доверие! — в унисон пронеслось два голоса с разных концов комнаты.       И снова скрипучий смех… кажущийся уже не таким жутким, как до этого.       — Морок, а я-то зря тебя недооценивала. Не говори, что у девчонки поднатаскался? Ладно, не буду больше вас мучить, вы заслужили как можно скорей отсюда выбраться и не слушать моих наставлений, в путь! — в последний раз заскрипела-зашуршала механизм, со скрежетом двигая шестерёнки, прежде чем открыть двери… на свободу.       Свежий ветерок казался почти пьянящим на фоне застывшего под землёй и увековеченного в плитах смрада. Снегурочка подскочила и, словно открыв второе дыхание, одним движения закинула Морока на спину и понесла. Перед прощанием волшебница мягко провела по старым пружинам, винтикам и болтикам, тихо прошептав:       — Мы не забудем вашей помощи, Сударыня, и обязательно вернёмся!       Но девушка уже не слышала, как навсегда заперлась дверь, навсегда запечатав все секреты и себя изнутри. Она была уже далёко и не видела этого. И никогда больше не увидит.       Прости, дитя, но мне придется пожелать от всего сердца, чтобы вы не возвращались.       Но сейчас двое, волей случая ставших спутниками последних двух часов, просто и беззаботно наслаждались наконец закончившимся испытанием. Кто-то чуть громче, давая закатному солнцу ласкать щёки, кто-то же потише, полной грудью вдыхая резвый ветерок.       Вот лицо Влада снова ощутило теплые лучи света, почти обжигающие кожу после продолжительной тьмы. И образ его спутницы. Удивительно явный, хоть и всё ещё плавающий и размытый. Когда же его лёгкие вновь смогли снова свободно вдыхать кислород без всяких опасений, что им снова придётся дышать тем спёртым и душным воздушным ядом, а до этого лишь прогрессирующие боль и онемение слегка ослабли, он, наконец, заметил.       Снегурочка была вся в ушибах, ссадинах… и застывшей крови. Явно не его, на себе он скользкого и вязкого присутствия не ощущал… после того, как она отпрянула от него и перестала нести. Из разбитого виска, под рёбрами всё ещё выступала алая жидкость.       Волна осознания нахлынула на него. Эта мелкая волшебница тянула его на себе, слушала все жалобы и упреки, едкие замечания, буквально была его руками и глазами, когда сама истекала кровью.       В груди застрял ком.       Он снова не мог вымолвить и слова, как и пошевелиться.       Снова внутри было так пусто…       Но пустота была другой… Тянущей, утягивающей далеко, вглубь самого себя.       И чтобы хотя бы так тупо не таращиться на неё, продолжая затянувшееся молчание, или же просто не дав самому себе захлебнуться в своих же ощущениях, он сказал первое, что пришло на ум:       — Прости… Спасибо, Снежка…       Секунда, мгновение, тянувшиеся, казалось, в разы дольше приличного и положенного.       На лице Снегурочки застыло похожее выражение, что и у него, но вскоре сменилось улыбкой. Тёплой и мягкой, буквально расцветшей у неё на губах и озарившей первым утренним декабрьским снегом её лицо.       И он снова не нашёл слов.       Самовоссозданная, зиявшая дыра где-то под рёбрами стала медленно заполняться чем-то инородным… светлым.       И теперь он не понимал.       Слеп он был от удара в голову, непроглядности темных коридоров… или сам по себе был слеп достаточно долго.       Но теперь-то он точно мог понять, что, возможно, незаметно даже для него, в нём дробилось что-то темное и холодное, заполняя чем-то совершенно незнакомым до этого.       И ему это… нравилось.       На таких совершенно чужеродных мыслях Морок и отключился, даже не услышав, как стал нарастать гул из девичьих голосов, как его вместе со Снежкой стали в спешке перематывать чем только под руку попадалось, прежде чем в конечном итоге попасть в травмпункт.       Он этого не видел, но дурацкое умиротворение говорило само за себя.       Что всё было… не так уж и плохо.