Немо

Я бизнесмен. Но не подумайте обо мне плохо. Я не из тех снобов что смотрят на всех свысока и ходят на выставки письменных приборов не находя лучшего занятия в субботний вечер. Я люблю свинг. Музыка–моя страсть. Что-то есть в ней завораживающее. В джазе в особенности. Именно играя джаз можно услышать настоящую душу мелодии. Она ведёт главную партию в игре. Не солист, не пианист, не басист и бог весть кто ещё. Нет. Мелодия. Струн, клавиш, голоса не суть важно. Но почему-то, кажется мне, понять суть музыки можно лишь слушая джаз. Вживую. Только так. Хотя, будем честны, винилу я также отдаю предпочтение. Я люблю театр. Эмоция человека так же переживает своего рода полет. Классику я не люблю, слишком много внимания отдается словам. А разве слова имеют так много смысла? Нет! Лишь эмоции. Человек, как мы знаем, существо крайне сострадательное. Эмоции другого заставляют наше сердце биться чаще, слезы–струиться по щекам. Конечно если только актер профессионал своего дела. Актеры те ещё мошенники, так бесстыдно обманывать народ. Но за это они мне почему-то и нравятся. Я люблю современный театр. Кабаре... Пожалуй не самое худшее место где можно оказаться в пятничный вечер. А как забавно порой там поют на французском, с таким явным акцентом что режет ухо но почему-то греет душу. А если ещё и поет плохой актер! Ах Господи! Кого я люблю даже больше хороших актеров так это плохих! В них есть свой шарм. Официально заявляю, долой классиков! Классики были теми ещё снобами. Вместо балета заставить танцовщиц подкидывать юбки выше головы под бойкий джаз! Вместо оперы только джаз! Вместо обученных, чувственных и безмерно талантливых актеров только плохих! Таков мой завет, и пускай его исполнит человечество, ах пусть оно исполнит его, молю! Как легко тогда бы всем жилось. Я не сноб. Ни в коем случае. Возможно моя профессия мне просто не к лицу? Но как ни странно я люблю свою работу. Ведь я несказанно хорош в ней. Дайте мне одну монету номиналом в один цент, да-да в один цент, и я продам ее за такую сумму, которой вам хватит на круиз до Карибских островов и обратно. Класса люкс конечно. Настолько я хорош. И все таки лежит у меня душа к музыке... И ко всему чего касается полет. Полет эмоции, мелодии... Возможно в прошлой жизни я был летчиком. Вполне возможно. Хотя я и боюсь высоты. Рабочая травма из прошлой жизни должно быть. Но я не жалуюсь. Ни на что в своей жизни я не жаловался, никогда. Я не был обделён вниманием девушек. Я не был глуп. Был успешен. И умел неплохо танцевать. Так мне говорили по крайней мере. Так вот как то на днях, продав очередной цент и выручив за него нехилое состояние я решил начать его растачивание с поездки на круизе. 10 дней и я обогну за эти 10 дней треть тихого океана. Остров Кука, Гаваи и прочие отдаленные клочки земли славящиеся своей экзотикой, все это обязательно обрадует мой глаз и слишком долго таившееся в четырех стенах сердце и тело. Слова моего турагента, не мои. А кто я такой чтобы не верить человеку, за услуги которого я заплатил чуть ли не треть стоимости всей поездки. Так или иначе я собрал свой чемодан, отключил сотовый и отправился в путешествие. Оно, как я думал, должно было сделать из меня другого человека, бесстрашного и готового ко всему новому в его жизни. Таков был план. А плана я привык придерживаться. Я пил вино, ел вкусные блюда, слушал по вечерам местного пианиста и временами выходил на самый нос корабля и смотрел вниз, в синюю бесконечную гладь.... Она блестела на солнце, переливалась и играла, тая в себе необыкновенную тайну. Идея была отличная. План был замечателен. Все шло как по маслу. Кто же знал что в шторм паркет на палубе особенно скользкий, а влажные пальцы так легко соскользают с метала. Не помню как оказался за бортом. Даже не помню как вышел и зачем. Но, видимо, это так и останется для меня загадкой. Моей собственной неизведанной тайной. Зато последующие события я помню уже отчётливо. Помню как океан затянул в свои объятья, как тело пронзило холодом, ошпарило будто кипятком. Помню как вынырнул и как звал на помощь. Как сердце ухнуло в пятки от безысходности. Как раздосадованно я вздохнул неверяще моргнув самому себе. Помню как волна то и дело накатывала отбрасывая все дальше, дальше от пианиста, вина, моей каюты класса люкс, мини бара, и шелковых простыней. Проклинать кого или что либо времени не было. Все вообще происходило довольно быстро. Волна накрывала–меня откидывало ещё дальше. Под водой ни звука, ни единого звука. Только мелодия, такая странная и незнакомая. Так звучала синева, так звучала неизбежность и растерянность. Спустя час океан вдруг утих. Солнце осветило мое лицо, рубашку, облипшую плечи, галстук лежащий на поверхности. Я знал что конец близок. Я знал, но моя людская психика отказывалась принимать такой нежелательный расклад. Я откинулся на спину. Океан держал меня на поверхности. Солнце слепило и я закрыл глаза. Прислушивался. Океан пел свою песню. Свою бесконечную, милионы лет повторяющуюся мелодию. Возможно в прошлой жизни я был моряком. Кто знает. А может меня всего лишь приняли не за того. А минуты шли. И в моей голове играл джаз. "You rascal you". Почему-то она и океан в моей голове превращались в неплохой дует. Вдруг мне стало интересно, будет ли кто-то по мне скучать. Разве что Наташа. Она два дня не выходила из дома когда узнала что ее любимая марка духов остановила производство ее аромата, я был бы шокирован если бы она не пролила даже слезинки узнав о произошедшем. А мои коллеги? Я был неплохим человеком. Всегда одалживал когда нужно было, никогда не требовал возврата. Да я был мотором всей этой конторки. Кто остаётся ещё? Да много кто! Взять того же турагента. Кто кроме меня ещё согласится на его конские проценты? Ещё одна волна окатила меня и я вынырнул отчаянно откашливаясь. Верю ли я в спасение? Нет. Осознаю ли я свой конец? Нет, не до конца. Но пока мне отведено ещё пару минут, а может часов, я решил дать волю своим мыслям. Себя я считаю неплохим собеседником. Нет, правда. С моих историй смеются все сидящие в баре. Знакомые, новые, старые, все! Я прирожденный рассказчик, говорила мне Беатрис. Женщины .... Очаровательные существа, к сожалению непонятные мне. Они так просты, одновременно гениальны. А может я все таки тот самый сноб, которым так боюсь казаться? Нет, ну правда! Заплатил четыре тысячи наличных чтобы уехать, уехать подальше от работы, от знакомых, женщин, себя... Как страшно что от себя не убежишь. Встреть я себя в следующей жизни, ну представим себе что судьба и вправду сыграет со мной такую шутку: вот я сижу за столиком ресторана, слушаю джаз, где нибудь не в Нью-Йорке, а в Канектикуте к примеру, а к столику моему подходит мужчина средних лет, высокий, с голубыми глазами, улыбкой во все 32. Убегу ли я тогда? Рассмеюсь? Расплачусь? Приму в свои объятья словно старого знакомого? Право слова.... Я мог поехать в Италию, Грецию... Все страны земного шара были в моем распоряжении, но видимо что-то такое снобское в моем существе заставило меня позариться на что-то такое величественное, бескрайнее. Что-то во мне хотело расставив руки в стороны самодовольно крикнуть: "Я король этого мира! Я достиг всего, чего можно было достичь. Людские радости мне больше ни к чему! Забирай в лазарет, я обыграю тебя в любую карточную игру придуманную когда либо на этой бренной земле. Я обыграю тебя и ты останешься ни с чем! Галактику за галактикой, вселенную за вселенной! На каждой планете будет играть только джаз, люди будут ходить только в кабаре, а актеры будут несказанно фальшивы. Людям не нужны были войны, болезни, смерть, людям был нужен лишь джаз! Но ты, сноб, вряд ли это поймешь, так уступи же мне место у руля" Как глупо получилось. Слезы покатились по моим щекам. Грудь защемило от слез или от холода, точно не знаю. Я не был обижен, не был рассержен. Я понимал. Пока волны стихли я лег на поверхность воды, раскинул руки в стороны. В голове вдруг заиграла "It ain't necessarily so". Это было славно. При моих обстоятельствах трагично, но все же славно. Сквозь мягкий перебор клавиш в моей голове я услышал кое что ещё. Что? Я не знаю... Но что-то явно обозначило свое присутствие. Синева не была уже столь приветлива. Рано или поздно это должно было случиться, она переняла роль палача. Я слышал его шаги, слышал свое учащенное дыхание, сердце, наровящее остановиться здесь и сейчас. Я слышу. Скоро покажется занавес. Моя нелепая сцена закончится. Да чего же безвкусно, переиграно, затянуто! Был бы я на месте зрителя вышел бы из зала перекурить и больше бы не вернулся. Лучше я бы поехал в бар на Сильвер-авеню, взял бы там вина, уселся за столиком у окна, возле разгоряченной керосиновой лампы, снял бы пиджак, закурил и слушал, что нибудь безвкусное но такое родное. Да. Так бы я провел этот вечер. Но моя сцена была еще не завершена, не доведена до логического конца. И я вынужден ждать, под взорами сотни недовольных злителей. Шаги. Они были ближе. Ещё ближе. Да, подойди ещё... Я жду тебя. Я готов. "Early Autumn". Моя любимая песня. Беатрис исполняла ее лучше кого либо. Тревис искусно подыгрывал ей. Они могли бы объехать всю Америку, дать гастроли в каждый город, каждый уголок только с этой песней. Я присутствовал бы на каждом выступлении. Каждый штат, каждый город: я был бы первым. Глаза закрывались от усталости, сознание понемногу засыпало. Как приятно наконец отдохнуть. Я так давно не отдыхал... И что же, это и есть мой конец? Мелодия в моем сознании прервалась. Вместо нее лишь белый шум. Он убаюкивает, утягивает куда то далеко, подальше от холода и страха, животного страха. Перед тем как провалиться в сон я нахожу силы повернуть голову набок. На ветру реет алый флажок.