Маятник.

Летний Петербургский вечер, воздух, пропитанный запахом свежескошенной травы. Саша Полетаева нервно переминалась с ноги на ногу, вцепившись в ремешок сумки, как в спасательный круг. Вениамин Рубинштейн, напротив, был спокоен, глядя на закат, расстилавшийся над Невой красными и золотыми полосами, словно на полотне великого художника.  Извините, Вениамин Самуилович… —  начала Александра. — Эта процедура сейчас необходима? Может, нам стоит поехать туда в другой день? У меня даже нет формы…  — спросила Саша. Она понимала, что сейчас голубоглазая никак не сможет помочь Серёже и эта поездка будет бессмысленна. Хотя, разведать территорию всё же стоит.  Вениамин улыбнулся, уловив ее тревогу.  — Абсолютно. На острове, уже есть все необходимое, Александра. — Мужчина достал матовый, черный портсигар и вытащил оттуда сигарету. — Вы курите, Сашенька? — Полетаева отрицательно покачала головой. Вениамин зажег сигарету и медленно преподнёс ко рту.  Катер, белый и блестящий, словно чайка, уже ждал их у причала. Саша, будто по волшебству, оказалась на палубе, где морской ветер трепал её золотистые волосы, пока Вениамин разговаривал с водителем небольшого судна. — Вы не доверяете мне, Александра? —Спросил Вениамин, глядя на нее с изучающим взглядом. — Вы всё-таки сами согласились на такую работу. Девушка кинула мимолётный взгляд на сушу, потом опустила свой взгляд на пол, и набрав смелости, сказала: — Нет, Вениамин Самуилович. Просто эта стажировка мне кажется не очень формальной.  — На острове будут все сопутствующие документы и оборудование. Всё будет как положено, Александра. Вы увидите. Катер скользнул по воде, оставляя за собой пенный след. Саша смотрела на город, уходящий вдаль, на мосты, словно огромные пауки, сплетенные из стали и света. Она чувствовала, что ее жизнь делится на "до" и "после" этого путешествия, и её сердце билось в такт стуку мотора. Скоро она лично встретит Серёжу, после нескольких месяцев разлуки и обязательно поможет ему выбраться. — Что вы чувствуете? — Спросил Вениамин. Его взгляд был сосредоточен на Саше, словно он читал её мысли. В руках он все ещё держал тлеющую сигарету. — Волнение. Непонимание. Но и... любопытство. Я хочу знать, что меня ждет. — Отрезала Полетаева. — Вы уже знаете. Просто боитесь признаться себе в этом. Саша молчала, погруженная в свои мысли. Она понимала и была уверена, что ей не стоит доверять Вениамину, но его спокойствие, уверенность в себе внушали ей некоторую надежду. Может быть, он даже сможет ей помочь, но сначала нужно нащупать почву.  Катер плыл к острову, на котором стояли серые стены психиатрической больницы. Саша чувствовала, как холод проникает ей под кожу, но в то же время ее манила мысль о благополучном будущем вместе со своим рыжеволосым другом, как яркая звезда, светящая в далеком космосе. Которую она рассматривала каждую ночь на темном небе.  — Мы уже на месте, Александра — Сказал брюнет, его голос был тихим и спокойным, как шепот ветра, у Александры он начал вызывать раздражение.  Катер, словно уставший странник, причалил к берегу, тяжело опустив нос на волну. Тишина острова, окутанного туманом, была пронзительной, словно ожидание чего-то неминуемого. Вениамин Рубинштейн, не спеша, помог капитану небольшого судна отвязать канат, его движения были размеренными, словно он был частью этой тишины, не нарушая ее хрупкого баланса.  Саша Полетаева, спустившись на деревянный причал, чувствовала, как ее кожа покрывается мурашками. Холодный воздух острова проникал под ее одежду, заставляя ее содрогнуться. Она оглядывалась по сторонам, словно ища спасения в этой неприветливой атмосфере, но ничего, кроме серых стен психиатрической больницы, не было видно.  Они шли к больнице молча, Вениамин с прямой спиной, словно неподвластный этой гнетущей атмосфере, а Саша, ссутулившись, словно хотела спрятаться от реальности, забившись в себя.  Остров, казалось, дышал прошлой бедой. Старые ели, почерневшие от времени, склоняли ветви, словно в трауре. Ржавые качели, похожие на недоделанный рисунок ребенка, висели неподвижно. Вдоль небольшой асфальтированной дороги, которая вела к больнице, стоял старенький забор, краска на нем облезла. Некоторые окна в здании были заколочены, но двери были поставлены новые, железные.  Тишина была пропитана не только грустью, но и страхом. Саша чувствовала, как её сердце бьётся все быстрее, словно хочет вырваться из груди. Она не могла отвести глаз от серых стен больницы. Они были высокими и могучими, словно хотели поглотить все вокруг.   Запах влажной земли, гниющих листьев, медицины и какой-то необъяснимой сладости проникал в ноздри, заставляя голубоглазую задыхаться. Саша чувствовала, что её душа замерзает от холода, но голубоглазая знала, что ей нельзя отступать. Её друг находился в этой больнице, и она должна была его спасти.   Вениамин остановился перед главными воротами психбольницы. Они были железными и тяжелыми, с замочной скважиной, похожей на глаз невидимого существа. Вениамин вынул ключ из кармана и вставил его в скважину.   Саша чувствовала, как её руки становились холодными и влажными. Она вцепилась в край кофты. Вениамин повернул ключ. Грохот сверкающих замка оглушил их, разрезая тишину на части.   Ворота распахнулись. Полетаева втянула воздух, словно хотела насладиться его холодом, но ее легкие налились тяжестью. Александра знала, что она оказалась в месте, где реальность размывается, а грани между сумасшествием и рассудком размываются до неузнаваемости.   — Проходите — Сказал Вениамин, его голос был спокойным, но в нем звучало что-то такое, что заставляло Александру замереть на долю секунды.   Она пошла за ним, её ноги были как ватные. Саша знала, что ей не избежать столкновения с той тайной, которая скрывалась за серыми стенами психиатрической больницы. Только сейчас русоволосая поняла, что попала не в обычное место. Здесь она правда в какой-то мере рисковала своей жизнью. Девушка поспешила за Рубинштейном.  Они прошли в красивый, роскошный кабинет. Здесь правда было всё, он почти что был копией его кабинета в основном здании больницы. — Не волнуйтесь, Саша, пока что вам здесь ничего не угрожает, – сказал Вениамин, хмыкнув. — Я не маленький запуганный ребёнок, Вениамин Самуилович. Я понимаю, куда я пришла. — Девушка села на стул напротив него. Он дал ей бумаги, где нужно было поставить оставшиеся подписи. Александра подписав их решила, что сейчас подходящий момент, чтобы начать непринуждённый диалог о больных, находящихся здесь. — А можно узнать, кого я буду лечить? Я как понимаю, здесь находятся особо опасные для общества люди. Вениамин поднял глаза на Полетаеву. — Вы правы, Сашенька. — Мужчина отложил свой блокнот в сторону и встал из-за стола. — Но я не считаю, что большинство из них опасны для общества. В первую очередь они - больные люди, которых нужно лечить. — Начал монолог Рубинштейн, засучивая рукава. — И некоторые случаи здесь довольно занимательны. Тот же Сергей Разумовский, думаю вы слышали о нем в новостях. — Девушка сглотнула и кивнула головой, пока мужчина подходил к окну, на котором стояли решетки. — Редко можно наблюдать такое раздвоение личности у настолько влиятельных людей.  Вениамин Самуилович хотел добавить что-то к своему небольшому рассказу о Сергее, но его прервала Александра.  — А как вы лечите таких, как Серёжа? Они же неизлечимо больны. Ну, наверное… — Девушка аккуратно положила руку на стол брюнета, разглядывая папки на нем.  — Есть много способов, Сашенька. Вы хотите предложить что-то новое? Я вас слушаю. — Девушка проигнорировала его вопрос. Рубинштейн развернулся и подошел к своему рабочему столу, наблюдая за тем, что читает Александра. — Фёдор Троцкий? Интересный выбор. — Мужчина пододвинул личное дело больного Полетаеве. — Значит с него и начнётся ваша стажировка.    Девушка в белом халате шла по длинному, скрипучему полу в коридоре. Рядом ошивалось два охранника, а Рубинштейн читал какую-то книгу. Саша нервно закусила губу.  — Вениамин Самуилович, можно спросить вас о маятнике в вашем кабинете? — она повернула голову в его сторону. — Что он делает? Вениамин усмехнулся, его глаза блеснули хищным блеском. — Психологический трюк. Не обращай внимания. — Вы же не просто так попросили обратить на него внимание. Моё тело будто не слушалось меня. – Саша чувствовала, что интуиция её не обманывает. — Вы ведь не просто психолог, Вениамин Самуилович. Вы скрываете что-то. — В каждом человеке скрывается тайна, — Отмахнулся Вениамин, — А вы, Сашенька, слишком любопытны. Это заразительно. Не пытайтесь проникнуть в чужие тайны. — Троцкий – сложный случай, — Через время сказал Вениамин, словно прочитав её мысли, — Но вы справитесь с ним. Он получит необходимую помощь. Если что, я всегда стою за дверью.  Девушка, набравшись смелости, вошла в кабинет.  — Здравствуйте, Фёдор. — Девушка кинула взгляд на пациента. — Сегодня с вами буду работать я, меня зовут Александра Полетаева.                                *** Так и прошел месяц. Александра с понедельника по пятницу мучилась с неразговорчивым Троцким, который то и дело хотел кинуть в нее свой обед, или потрогать её волосы. Саша перестала обращать на это внимание спустя неделю терапии с Фёдором. Она могла протерпеть несколько часов с этим придурком, как откровенно считала Саша первые дни. Этот преступник, который подсыпал яд незнакомцам был совсем не страшен Саше. Просто со временем, она проявила к нему сочувствие. Голубоглазая начала более лояльно относиться ко всем пациентам в этой больнице. В первую очередь, они душевно больные люди, как заявлял Вениамин Самуилович. И кстати, она даже навещала Разумовского, правда Вениамин этого не знал. Русоволосая часто поглядывала за ним сквозь небольшое окошко в его тяжелой, железной двери. Серёжа казался ей совсем измученным, за что девушка начинала всё больше и больше ненавидеть главного врача этой больницы. Чем можно было напичкать пациента, чтобы он не мог разговаривать и поддерживать диалог? В первые встречи Александра пыталась ему что-то прошептать, но Серёжа всё время сидел спиной к двери, скрючившись и медленно качаясь из стороны в сторону. Когда рыжеволосый слышал голос девушки, он замирал, но кроме этого никак не реагировал.  — Вениамин Самуилович. — Девушка резко, без стука ворвалась в кабинет мужчины. — Мой испытательный срок закончен? Я могу приступать к работе с более опасными пациентами?  Рубинштейн никак не отреагировал. Он спокойно сидел за своим рабочим столом, читая какое-то дело, записывая пометки в своей тетради. Девушка не выдержала и подошла вплотную ко столу. Раньше Александра побаивалась Вениамина, но сейчас, ей было абсолютно всё равно. Каким он может быть хорошим человеком, раз сделал с Серёжей такое?  — Вениамин Самуилович, вы меня слышите? — Девушка пригнулась, чтобы увидеть лицо Рубинштейна. Он даже не поднял глаза на голубоглазую. Девушка прикусила щеку и плюхнулась на кресло. — Ладно, что я не так сделала, врач?  — Постучитесь в следующий раз, когда зайдёте. — Рубинштейн отложил ручку. — Что ты, что Софья игнорируете мои просьбы. А это между прочим мешает моей работе.  Русоволосая закатила глаза. Но в душе ей нравилось, когда Вениамин Самуилович, будто случайно, обращался к ней на «ты». Она не понимала почему, но вида никогда не подавала. — Хорошо Вениамин Самуилович. Так что насчет испытательного срока? Я его прошла? Я остаюсь?  Вениамин поднял глаза на девушку. Пробежался по ней взглядом, отмечая цепочку с птицей на шее. — Какое интересное у вас ожерелье на шее. Украшает вас. Кто это изображён?  Девушка подозрительно смотрит на Вениамина. — Белый ворон. Вы меня нарочно игнорируете?  — Прошли вы Александра. Не волнуйтесь. Скоро начнёте работать с пациентами с более тяжелыми заболеваниями. И кстати, Фёдор отметил, что с вами ему становится легче. — Девушка ухмыльнулась. Наконец-то её план начал работать. Вскоре Саша сможет работать лично с Серёжей.                            *** Утром субботнего дня, в тишине уютной квартиры, Александра Полетаева, одетая в уютный свитер и мягкие, клетчатые, домашние штаны, сидела за своим рабочим столом. Её тонкие пальцы стучали по клавиатуре, выстукивая код, который должен был превратить очередную абстрактную идею в живой, работающий сайт. Она была погружена в свой мир, где строки кода превращались в яркие картинки, где сухие цифры оживали, формируя информационные потоки. Её телефон зазвенел, прерывая работу над сайтом. На экране высветилось имя Юли Пчёлкиной, известной журналистки, которая вела блог, где рассказывала о молодых талантах и всех новостях Петербурга и не только. — Саша, привет! Как дела? — бодрый голос Юли прозвучал по ту сторону провода. — Привет, Юля, — ответила Александра, старательно пряча за этой короткой фразой усталость от нескольких бессонных ночей, проведенных за работой то в психиатрической больнице, то за компьютером.  — Я хотела бы взять у тебя интервью для своего блога. Ты сейчас работаешь над новым сайтом, и я слышала много интересного…  —  Пчёлкина, похоже, не могла дождаться ответа, чтобы продолжить свой монолог. Александра замялась. Её мысли метались между желанием откровенно поговорить с кем-то о своем проекте и боязнью разглашать подробности, которые могли поставить под угрозу то, ради чего Полетаева так упорно трудилась. Она думала о Серёже Разумовском, который был не просто её партнером по проекту, но и человеком, с которым у неё была самая крепкая дружба. — Юля, — начала Александра, стараясь подобрать слова, чтобы не обидеть знакомую, — я бы хотела отказаться от интервью.  — Но почему? — растерянно спросила Юля. — Просто не хочу пока рассказывать о проекте. Может быть, потом… — Александра решила не объяснять причину своего отказа, надеясь, что Юля поймет. — Как хочешь, — Юля, казалось, была немного разочарована, но, узнав Александру, понимала, что с ней не стоит спорить. — Ну, тогда до встречи. Положив трубку, Александра вздохнула. Она знала, что Юля пыталась ей помочь, что её статья могла бы стать прекрасной рекламой для нового сайта, она бы помогла отбелить репутацию «лучшего друга убийцы». Но Александра не могла рисковать. Полетаевой хотелось защитить не только свой проект, но и Серёжу, которого она любила больше всего на свете. Вскоре она собралась и отправилась в кафе, расположенное неподалеку. Русоволосой хотелось отвлечься от мыслей, которые мучили ее уже несколько дней.  В кафе, уютно устроившись за столиком, Александра заказала кофе и погрузилась в чтение новостей. Внезапно на телефон девушки пришло сообщение от Софьи Сергеевны. — Александра, срочно. Вениамин Самуилович вызывает вас на сеанс с Сергеем.  Сердце Александры сжалось. Она знала, что Серёжа сейчас в очень тяжёлом состоянии. Но как Вениамин решил подпустить девушку к Разумовскому? Русоволосая не могла отказаться. Поспешно оплатив счет, она выбежала из кафе, направляясь в сторону причала. Дорога к больнице казалась бесконечной. В голове Александры крутились тревожные мысли о том, что сейчас происходит между Разумовским и Рубинштейном. И почему ему понадобилась помощь Александры, а не более опытных специалистов.