Stockholm love

 Форд возвращался домой с очередного исследования. Он занимался изучением одного из странных водоёмов Гравити Фолз. Его происхождение и поведение молекул было странным, что вызвало аномалию омолодения человеческих и животных клеток. Расследование подходило к концу, поэтому можно было расслабиться. Стэн уехал из хижины на несколько недель в сосдений, более крупный город, на выставку своих причудливых творений, поэтому дома он был в городом одиночестве и мог спокойно расслабиться и заниматься чем его душе угодно.  Проходя по лесу, он услышал шорохи позади себя в кустах и обернулся, ожидая увидеть там мелкое животное, хотя его паранойя говорила о том, что там может скрываться нечто более страшное, чем простой кролик или гном. Спустя мгновение, нечто пропало, и Форд было решил, что ему показалось, но, развернувшись, ощутил дичайшее дежавю.  Время будто замедлилось, а мир вокруг стал серым. Все было как во сне, как в одном из кошмаров, которые насылал на него Билл в прошлом. Он спит?  — Ну привет Шестопал! Как делишки? Удивлен моим появлением?! Признайся, удивлен! Соскучился за мной со времен странногедона? Напомню – это тогда когда вы со своим тупым братом-остолопом превратили меня в камень, — в этот момент два человеческих глаза Билла ярко горели красным, смотря на Форда. Он чувствовал унижение.  — Что за?! — Форд застыл в немом ужасе. Его сердце сжалось, это не могло быть правдой, они победили Билла. У него просто едет крыша, сейчас он закроет глаза и все будет хорошо. Но, проморгавшись, проблема не исчезла.  Форд попытался незаметно нащупать свой новый пистолет, желая иметь хоть какое-то преимущество над противником, но, поняв, что его нет на месте, запаниковал еще больше.  — Ну-ну, старик, своим заумным оружием ты делу не поможешь, — в тот же момент Билл покрутил пистолем с необычными фиолетовыми капсулами и, резко замахнувшись, кинул его в небо.  — Шестопал, не хотел бы ты побеседовать в хижине? Нам есть много чего обсудить. Как в старые добрые времена. Помнишь? Я был твоей музой, а ты – моей марионеткой. Прекрасные же были времена. Буду ждать тебя у хижины. И не вздумай хитрить, иначе ты серьезно пожалеешь, — в этот же миг наваждение исчезло вместе с Биллом.  — Что за бред... — Этого просто не могло быть. Ему это почудилось. Только сейчас мужчина понял то, что не заметил ранее.  Он не был треугольным, у него было обычное человеское тело, и это странно. На нем все так же был дурацкий цилиндр, жёлтые волосы и глаза с кошачьим зрачком внутри, идеально выглаженный костюм, но, вашу ж мать, он был обычным, можно даже выразиться симпатичным человеком. Да быть такого не могло! Форду в любом случае стоило пойти к хижине и узнать, правда это или вымысел его больной головы, выеденной посстояным стрессом, нервами и паранойей.  Подойдя к дому, на его пороге стояла высокая фигура демона. К сожалению для Форда, его не оставили в покое так просто. В планы Билла входило гараздо большее. В прошлый раз он пытался уничтожить человечество, считая их жалкими и глупыми, не заслуживающими существования, чем то на уровне микробов по сравнению с ним, его разумом и силой. Таковыми были все в его родном измерении, которое он стер к чертям. Они все его не понимали, просто слепо восхищались его даром, и Сайфер думал, что люди такие же недальномыслящие существа, которым рабство и уничтожение пойдёт на пользу, но он оказался не прав. Они мало того что обманули его, так еще и лишили большей части силы, из-за чего он даже не смог нормально поддержать свою родную форму, а потому, поддавшись законам этой вселенной, принял человеческий облик, который, кстати, оказался на удивление сносным. За время его скитаний по просторам Гравити Фолз, он умудрился получить множество травм разной тяжести. Ему повезло, что его новое тело пусть и было более немощным, чем его вторая ипостась, но большая часть ранений не представляли для него угрозы.  — Ну что, Шестопал, в какой из комнат этого барака ты успел расположиться? Какого тебе живётся здесь? Не скучаешь по путешествиям, по миллионам и миллиардам трёхкратных измерений? — Билл вел с ним с одной стороны непринуждённую беседу, а с другой пытался его задеть, зацепить за живое, выбесить.  Что ему делать? Есть ли смысл пытаться бежать?  Со странногедона прошел год. Жизнь налаживалась. За прошедшее время Форд практически полностью наладил отношения с братом, хотя уживаться с ним и его глупыми экскурсиями в Хижину Чудес было трудно. Ему не нравились эти слабоумные самоделки, которые делал Стенли, для такого же рода туристов. Все это казалось ему лишним и жутко нервировало, но это приносило доход, так что пришлось как-то смириться с этой нелепицей. Также он переодически созванивался с Диппером и Мейбл. За такой короткий срок Форд успел полюбить этих детей, как будто знал их с самого детства. Ему нравилось узнавать об их успехах в школе, о друзьях, слушать о выиграной Диппером олимпиаде, о новом парнишке Мейбл, о нападках их родителей по поводу Пухли. Хотя, на самом деле, Пухлю сразу полюбили в их семье и родители не были сильно против нового члена, исключая моменты когда он что-то портил или пачкал. И в этой мирской суете ему становилось спокойно и хорошо. Пока у порога их с братом Хижины не появилось это желтое отродье.  — Закрой рот, Билл. Слишком нагло ты себя ведёшь для чудовища, которого просто стерли, — тут Форд неожиданно схватил бутыль Budweiser, которую его брат небрежно бросил на входе в Хижину, надеясь, что ее уберет Зус, и разбил ее о голову демона, от чего у того потекла кровь, и его немного зашатало, но, к сожалению Форда, он даже не потерял сознание. Ага, из этого можно делать какие-либо выводы. Убить или слишком ослабить его все еще нельзя, но немного приструнить вполне возможно.  В это время Билл немного пришел в себя, и глаза его снова стали кровавыми от накатившей злости. Остаток его сил заключался в илюзиях, которые он мог посылать, проникновении во сны и незначительном влиянии на них и слабые навыки телекинеза. А, и да, он все еще по сути своей был бессмертным, но чувствовал боль, и способность к регенерации значительно ослабла.  — Эй, Шестопал, за время моего отсутствия ты нашел сывортку от страха или окончательно расплавил себе мозги?! Такую наглость я тебе простить не мо... — В этот момент Сайферу прилетел удар в челюсть. Форд завалил его на пол хижины и начал дубасить, что есть мочи. Когда Билл попытался вытянуть вперед неловкую человеческую руку, Форд выгнул ее в явно не здоровое положение, от чего демон застонал. Теперь Сайфер стоял на коленях. Он явно не ожидал такого напора от старика. Да, он его недооценил. Билл даже не был уверен зачем сюда явился: возможно ради мести, возможно хотелось узнать как же поживает его победитель, можеть быть что-то ещё, – но задумываться над планом он не стал.  — Стэнфорд Пайнс , не ожидал от тебя такого напора. Не забыл, что я своего рода мазохист? И вспоминал ли ты времена, когда мы были друзями? Знаешь, в последнее время я часто задумываюсь об этом, хотя и не хочу. Те времена оставили след и на мне тоже, и иногда я прихожу к выводу, который меня бесит. Знаешь к какому? — Билл настойчиво, но с насмешкой посмотрел на Форда.  — И к какому же?  — Во-первых, к такому, что мне нравилось быть твоей музой, быть вдохновением, пусть и извлекая из этого собственную выгоду. Наверное, быть вдохновителем не так уж и плохо, и, может быть, в одной из всевозможных вселенных я ей и остался. Во-вторых, ты не учишься на своих ошибках, — как только Билл закончил свою речь, послышался звон. В доме взорвалось окно, и осколки стекла полетели прямо на них. Их острие поранило кожу на шее Пайнса, от чего он скривил лицо, но продолжил держать Билла. Повезло, что не попало по артерии.  — Как тебе мой подарочек, Шестопал? Признайся, тебе понравилось, — загадочно улыбнулся демон, не обращая внимания на боль от своих собственных порезов и осколи на полу, по которым он немного мазолил коленями. Не дав Форду ничего предпринять, он приблизился к его шее и облизнул место с порезом.  Господи боже мой. Почувствовав на своей шее влажный горячий язык, мужчина тут же отстранился и громко, протяжно закричал. Давно он не ощущал такой адской боли. На месте пореза теперь красовался сильный ожог, от которого начинали подниматься волдыри, что приносило мужчине невыносимую боль. Чертов Билл Сайфер.  — Урод, ты должен был остаться гнить в этом гребанном камне до скончания времен! — Выдавил Стенфорд, все ещё морщясь от жара в области шеи.  — И я рад тебя видеть, дорогой друг, — и Билл засмеялся своим отвратительным, безумным смехом. Не выдержав, Шестопал врезал безумцу. Потом ещё, ещё и ещё. Удары продолжались. Смех тоже. В какой-то момент у Форда окончательно сдали нервы и он отпустив руки бывшего треугольника, схватил жёлтые пряди и стал бить его головой об пол на котором до сих пор лежало стекло. Смех прекратился, а удары все продолжились и продолжались. В моменте мужчина услышал кряхтения и все таки смог остановиться. Сейчас эта тварь практически беззащитна перед ним, а он просто бьет его, отыгрываясь за свои давние обиды, и за то, что он хотел сделать с его миром. Да блять, потому что он действительно считал его своим другом, дорожил, ему казалось, что они с Биллом были родственными душами, пока не случилось то, что случилось.  И Форд ненавидел себя за эту тоску по тому, что было раньше. Сейчас есть только он и злобная сущность, пытавшаяся уничтожить этот чертов мир. И он чувствовал, что может отыграться по умному. Пайнс все-таки ученый,и не просто ученый, а парапсихолог. Форд изучит Билла, найдет все его слабости и особенности, перейдёт черту боли, которую могло бы выдержать это чудовище, чтобы заставить его страдать. Он отомстит за свой город, за своих племянников, за брата, отомстит за весь мир, и в конце концов, за себя. Форд ненавидел обман, ненавидел демона за предательство, и расплата была близка.  Предмет этой расплаты сидел перед ним на коленях, харкалась кровью, с его лица свисали порванные куски кожи, с которых капала алая жижа. Стекло практически полностью разорвало лицо этому гаду, от чего кожа практически сползала вместе с нервами и мясом. Демон бросил отрешенный взгляд в сторону своего нового мучителя. Он не ожидал такого. Ничего, сейчас он воспользуется своими силами и чертов Пайнс еще пожалеет о том, что с ним сделал.  И в эту секундку понял, что не может. Ничего не может. Он полностью беспомощен, но показывать это нельзя. Слабость это не его. Но твою мать, эти ощущения.. Эти сранные ошметки на его лице, почему не работает регенирация? Ему больно, но эта боль приятна, и что-то явно не так. Весь этот год который он провел камне был для него сущим адом. Быть без сознания для существа вроде него все равно, что подвергаться бесконечным пыткам, а без регенерации быть в сознании после такого это было бы неплохим достиженим в его карьере.  В это время Стэнфорд нащупал на полу длинную, заостренную и достаточно толстую стекляшку. Тогда он обратился к Биллу.  — Видишь? — Форд как можно ближе поднёс стекло к лицу демона, от чего тот немного зажмурился и, кряхтя, сказал:  — Вижу, — на это слово у него ушло куда больше сил, чем он рассчитывал. Наверное, это потому что он прокусил себе язык, или потому что Форд выбил ему несколько зубов. Для уверенности он попытался повторить, но вышло не слишком внятно, — Вжуу.  — Больше не видишь, — и, резко поддавшись вперёд, под тихий вопль проткнул Сайферу сперва один глаз, а затем второй. Первое слабое место, о котором он знал.  Ослепший и истекающий кровью Билл задумался о том, каков он на вкус. Он мог быть сладким? Или соленым? А может быть горьким или острым? Или же все сразу? С этими мыслями он отрубился.  Пайнс посмотрел на кровоточашее тело почувствовал себя мерзко. Сперва из-за Билла, потом из-за себя. Но он ведь это заслужил, так?  С этими мыслями Стэнфорд взял распластавшегося на земле демона на руки и понес в хижину для дальнейших экспериментов.