Месть едят холодной

Это был первый посещенный Ириной большой концерт в ее городе. Она шла слушать своего кумира. Девушка недавно получила силу, манипулировать которой упорно училась. Она была ведьмой с не очень большим стажем. Но она была сильной ведьмой. Тем хуже, потому что сила эта порой еще выходила из повиновения ей. Сегодня Ира неплохо замаскировалась под "свою", надев облегающие черные штаны-резинки, и черную же водолазку. А вот без шипастых браслетов и ошейника решила обойтись. Хотя Костя сам по молодости использовал подобную колючую атрибутику – но, все же, показалось, что на этот концерт такая бижутерия будет лишней. Ведьму провел внутрь зала молоденький приятель, который каким-то чудом сам попал на концерт в качестве рабочего сцены (вроде подай-принеси что нужно). Больше часа до начала концерта, зрителей в зал не пускали, но для Ирины сделали исключение. И совершенно напрасно, если учесть все происходящее потом. Пока же молоденькая ведьма и еще более молоденький ее приятель вовсю веселились, наблюдая за попытками музыкантов рок-группы настроить свои инструменты, чтобы потом хоть как-то играть на местной аппаратуре. На самом деле, конечно, веселого в той ситуации было мало. Музыканты устали, разнервничались, из их уст то и дело вылетали недовольные восхищения тем местом, где им приходится работать. К тому же у Пана разболелась голова, и он невольно вымещал свои нетерпение и боль на коллегах, а коллеги огрызались в ответ. Весел и беспечен, как птичка, был сегодня только бас-гитарист, Петр по прозвищу Маршал. Он отстроился первым, и, то ли чтобы не мешать, то ли чтобы быть подальше от гневливого сегодня не в меру Пана, спрыгнул со сцены и уселся в первом ряду. Отсюда он мог подавать ободряющие реплики, которые вызывали все большее негодование его менее удачливых коллег. Вот таким образом Петр Жуков и развлекался, рискуя своей жизнью, пока в зал не вошли беспечной поступью новые персонажи: ведьма и ее сопровождающий. На рычание Пана: – Почему посторонние в зале? – ему ответили из глубины зала, уверенно, даже не посмотрев в сторону вновь пришедших: – Это персонал. Ответ был оправданным на все случаи жизни. Раз человек находится здесь, значит, он имеет право здесь находиться. То есть это однозначно технический персонал. – Персонал… – проворчал Пан, с сомнением глядя на Ирину. Во-первых, девчонка явно выглядела здесь чужой, а, во-вторых, она казалась Пану смутно знакомой. Но даже если они и виделись где-то, когда-то, Пан этого вспомнить не мог. И сейчас даже напрягаться не собирался. Мешала головная боль. Маршал, подбодренный недоверием в голосе Пана, обернулся. И уж он-то девушку сразу узнал. Ее троюродный брат был другом Петра. И он же, как раз, просил передать сестрице привет, если Маршал вдруг с ней случайно увидится. Вот вам и вдруг, и случайно. Басист поднялся со своего места в первом ряду зрительного зала и неспешной походкой прогуливающегося франта двинулся наперерез юной парочке, изощряющейся в остроумии. Они не видели Маршала, потому что были слишком увлечены беседой. Разговор как раз зашел о том, как музыканты будут играть на концерте, если сейчас, во время настройки, они ведут себя так, словно в первый раз инструменты в руки взяли, когда некая осязаемая преграда на пути заставила их остановиться и взглянуть на препятствие. Ира, разумеется, сразу же узнала друга брата. Радостно кивнула ему: – Привет! Ее спутник громко выдохнул от неожиданности и выдавил из себя неожиданно робко: – Здрасьте. Маршал улыбнулся юноше и перевел взгляд на Иру: – У тебя меняется вкус, малышка. – Ты имеешь в виду Ленинград или Свердловск? – осторожно поинтересовалась девушка. Петр, вспомнив подробности их знакомства в Ленинграде, хохотнул: – Какая разница? Все равно… Ирина пожала плечами и объяснила, кажется, даже слегка виновато: – Это не мой парень. Просто хороший друг. А мой парень в армии. Служит в Москве. – Хочешь, специально съезжу, передам привет? – Хочу. – повеселела юная ведьмочка, поняв, что тему изменения вкуса удалось удачно замять. – После концерта поговорим… Если тебе это действительно важно – я и правда съезжу. И кстати… Хочешь пообщаться с Паном? Сегодня он, для разнообразия, трезв. Ирина хмыкнула, фыркнула, задумалась. Наконец, кивнула: – Хочу, конечно. А он точно трезвый? – Уж поверь мне. Жаль, не с кем на этот раз заключать пари… – игриво протянул басист. Но девушка, кажется, была всерьез обеспокоена осведомленностью «друга семьи»: – Не говори ему. Ну, пожалуйста, не говори! – Я бы и рад тебе это пообещать, да о таких вещах не молчат. Теперь уже много времени прошло, вполне безопасно будет сказать… – Почему я в этом не уверена? – горестно прошептала Ира. И столько было в ее словах отчаянья, что Маршал собрался сказать ей что-то ободряющее, что бы ее успокоило, но тут его позвал окончательно разошедшийся Пан, и начался легкий, непродолжительный внутренний скандальчик. Во время этого скандала Петр узнал о себе много нового, начиная от того, что он – бесчувственная скотина, и заканчивая тем, что он же – Казанова недоделанный. Пан так активно ругался, что вставить оправдательную фразу типа: «Это сестра моего друга» басист сначала не смог, а потом в этой фразе отпала нужда, так как из области личных отношений Пан переключил свою богатую цензурными и нецензурными эпитетами речь на творчество. Ирина слушала монолог Пана с искренним восхищением, казалось. Вот до какого полета творческой мысли может довести человека мигрень. А это всего лишь головная боль, ничего особенного. Ничего, сейчас вокалисту станет легче… Только как бы самой ведьмочке не стало нехорошо от такого эксперимента. Будь девушка постарше и поопытней, знай она о Панфилове столько, сколько узнает после, – она ни за что не стала бы начинать эту игру. Но в самом начале магическо-мистической карьеры почему-то всегда не хватает приключений. Вот и решила Ира устроить себе очередное приключение сама. Как бы ни была она осторожна, глупо было бы надеяться, что Пан не заметит подобной манипуляции с силой, да еще такой неумелой манипуляции. Хотя, умение на первых порах этой конкретной ведьме вполне заменяла высокая концентрация мощи. Со стороны это выглядело так: лидер группы проорался, слегка успокоился и снова включился в рабочий ритм. Ощущения же Пана были таковы: что-то мягкое, теплое коснулось его головы, и мигрень стала понемногу отступать. Работа, подготовка к концерту не дали Константину возможности немедленно отыскать источник целительной силы, хоть он и находился где-то недалеко. Впрочем, Пан уже решил для себя, что происшедшее с ним только что - еще не конец. Обладатель силы пользовался ей, как новенькой игрушкой, и обязательно проявит себя еще. А, между тем, наконец-то начался вожделенный концерт. И снова певец почувствовал прикосновение все той же неловкой, но большой силы: она, как бабочка, порхала вокруг него, прикасалась, обволакивала, и снова отходила. Так забавлялась в зрительном зале Ирина, не зная, в своей поистине детской наивности, что подобными шуточками вполне может довести кумира до бешенства. Правда, Пану пока было всего лишь любопытно. Ведьмочка всеми правдами и неправдами ухитрилась пролезть в первый ряд, прямо у сцены, и теперь она стояла там, со всех сторон стиснутая толпой фанатов, глядя на Пана полными восторга глазами, даже ее игра с силой уменьшила свою интенсивность. Эта перемена и выдала Панфилову истинного владельца силы. Он смотрел на свою молоденькую фанатку, и удивлялся все больше. Откуда у этого нежного, хрупкого существа такая мощь? Девушка не производила особого впечатления, но теперь Пан не склонен был ее недооценивать. Это была важная встреча. Такая сила… И такой глупый ребенок. Нужно это остановить, пока она еще никого не убила… не по своей воле. Да, заодно и припугнуть девочку не мешает! Костя подошел поближе к краю сцены и, присев на корточки, протянул руки к фанатам, дав коснуться своей руки. Он сейчас слегка рисковал жизнью, и прекрасно понимал это. Но вокалисту пришлось пойти на этот риск. Пан ждал, и девушка не обманула его ожиданий. Она непременно должна была коснуться руки своего кумира. Их руки соприкоснулись, и по телам поплыли отзвуки силы. Ира сумела не удивиться, когда их нежное рукопожатие внезапно затянулось, и нисколько не испугаться, когда изящные пальцы Пана взяли ведьмочку за запястье и подняли вверх. Он помог девушке вскарабкаться на сцену, и тут… Ей показалось, что она стоит перед огромным и разъяренным зверем, и так вдруг стало страшно... Пан процедил сквозь зубы: – Никогда не делай так, как сейчас. Не для того тебе дана сила! – А для чего? Я что-то не то сделала? Я тебя обидела? – взгляд девушки стал встревоженным. Мужчина поневоле усмехнулся. Нет, ну, какова детская непосредственность?! Ответ его был все еще суровым, но уже хотя бы не злобным: – Я объясню тебе кое-что после концерта. – Пан подтолкнул девушку к выходу за кулисы. – Иди, сядь где-нибудь, и веди себя тихо, как мышь! Тихо, как мышь? Это можно, наверное. Раньше Ира была тихой девочкой. Это недавно она осмелела. Ну, да ничего. Сейчас ей было достаточно сидеть и смотреть на Пана, и думать о том, что она узнала. Значит, Костя тоже… Что же, в нем ведьмочка почти и не сомневалась. Не зря же ему дали такое прозвище - Пан, да и слухи о нем разные ходили, что чуть ли он не глава какого-то магического культа! Тихой, как мышь, все-таки, Ирина быть не смогла. Забыла уже, как это делается. Осторожно прикасалась к Пану тонкими лучами энергополя, стараясь не мешать. Просто… Он такой сильный, такой уверенный в себе… Такой непривычно трезвый… Ха-ха, ну, сколько можно вспоминать чужие грехи молодости? И голова у Панфилова уже совершенно не болит? Вот как все расчудесненько! Пан жмурился от ласковых прикосновений, и почти урчал, как довольный котенок, поглаживаемый теплой детской ладошкой. Кто сказал, что старому хищнику противопоказано ласка? Жаль только, что девочка так неосторожна… Ну, что же, Кот научит ее осторожности. Преподаст ей несколько частных уроков… В виде исключения.