Котлы и всё такое

Вокс, конечно, был конченным. Придурком, идиотом и просто так, чтобы не расслаблялся без напоминания. Валентино оглядел рухнувшее с кресло тело, распластанное на полу, и недовольно цыкнул. Вокс, конечно, был ещё и тупым, когда речь шла о его собственном комфорте. Типа кто вообще добровольно позволит своему ебануто техническому телу настолько перегреться. Валентино ткнул его острым носком высокого сапога, но признаки жизни или, блять, посмертия Вокс показывать не собирался. Даже сквозь плотную кожу можно было почувствовать, насколько горячим он был. Стоило бы бросить его прямо здесь на полу, чтобы покрылся пылью, чтобы ещё и завонял этим дерьмом. Но Валентино поморщился и нагнулся над Воксом, касая нагретой задней панели. Это было пиздец как неприятно. Он был хуже, чем отопление, чем лава или ещё какая-нибудь ебанутая в своей значимости метафора. Валентино не был мастером слова, ему намного больше нравилась визуализация. Вокс вот выглядел для него сейчас ничем не лучше кучи металлолома на свалке. Просто кто-то обрядил эту кучу в опрятный дорогой костюм. Чёрт, как этот ублюдок не сжигал на себе ткань, он ведь даже дымился иногда, хотя это было раньше. А потом Валентино снял с него тот ужасный свитер и голова стала потоньше. Проще говоря, Вокс стал лучше, а грелся так же, если не хуже. Была ли причина в переработке или вспышке ярости от появления на камерах знакомых помех или безответственности кого-нибудь из работников – Валентино не ебал. Вокса он тоже уже пару дней не ебал, а, может быть, и стоило бы: обычно хороший секс сбивал с него нервное напряжение и снова превращал в большого спокойного босса. Чертовски горячего босса. Такой Вокс нравился особенно сильно. А вот тот, что валялся на полу в отключке – нихуя. К нему Валентино испытывал что-то странно мерзкое, что ползало в его груди и крутило желудок несуществующим спазмом. Что-то человеческое, типа земного и далёкого прошлого. Они, блять, были в Аду и даже до этого едва ли интересовались хуйнёй, вроде сочувствия. Валентино прикрывал жалостью рождающееся в нём желание помогать одному конкретном (двум конкретным, если совсем честно) человеку в Аду. Жалость была хуйнёй, жалеют ведь слабаков и долбоёбов. Вокс слабаком не был, а долбоёбом только иногда прикидывался, когда его переполняли излишние эмоции. А ведь кто-то называл Валентино истеричным. Блять, да Вокс всегда был худшим из их троицы, а ещё смел гордиться этим, будто каким-то достижением. Валентино подцепил его за воротник тонкими пальцами нижней конечности и выпрямился, потащив за собой полудохлую тушку. Вокс был тяжёлым и волочился по покрытию мостика, соединяющего его рабочую зону с выходом, с противном скрежетом. Он не поднял головы и не пошевелился, так что Валентино немного забеспокоился о сохранности одежды, если он решит устроить для Вокса шествие таким позорным образом. Вельвет бы расстроилась, если с его пиджаком что-то бы случилось. Хотя, возможно, она была расстроена, когда система мигнула красным и вернулась в норму, оповестив, что у их коллеги неполадки. Она же отправила Валентино “дергать придурка, чтобы он наконец вылез из своей задротской пещеры”. Будто сама не могла этим заняться. Вал посмотрел на тело, которое волок, и трагично вздохнул. Вокс не проснулся, потому что, если бы вдруг и проснулся, сразу же бы начал дёргаться и возмущаться такому обращению со своей неебически важной персоной. Возмущался Вокс совершенно очаровательно, иногда он напоминал пищащего злого таракана. Валентино мог остановить его одной рукой, мог уничтожить его голову другой, чтобы Вокс заткнулся, но Вокс бы оставил от него в таком случае пережаренный стейк. Ничья никому из них не нравилась: а кто не хочет быть победителем, даже в бытовых столкновениях? Валентино остановился до того, как дверь должна была открыться перед ним. Вокс бы не одобрил, если бы его мешком вытащили из его берлоги. Не как медведя, а как его жертву. Валентино вздохнул трагично-презрительно и потянул Вокса выше. Тело в его руках повисло, телевизор опустился, упираясь нижной гранью ему в грудь. В тёмном экране отражалось недоумённое выражение лица Валентино. Он моргнул и встряхнул тушку. Вокс колыхался, как солома на ветру. Валентино несколько минут выбирал между идеей закинуть его на плечо или нести в руках. Воксу бы понравился никакой из вариантов. Он бы точно начал возмущаться любому, может быть, единственный вариант, который бы не навредил его очень важной гордости, – бросить его обратно в кресло и свалить. Но Вокс был таким горячим и, наверное, уставшим. Вал не помнил, сколько дней назад действительно видел его в последний раз. Не по связи или не в сообщениях. Второй вариант. Пусть прикинется невестой. Воксу бы пошло белое, но не платье. Ему не ли платья, слишком много острых углов, Вокс был не особенно складным, просто по-своему красивым. Но всё ещё не во вкусе Валентино! Конечно, нет. Это было бы слишком. — Ты знал, что ты тяжёлый, Вокси? — Валентино устроил его на руках. Слишком бережно, если бы кто-то такое увидел, их бы засмеяли и перестали бы воспринимать, как угрозу, хотя именно угрозой они и являлись. Угрозой для всех, кто мешался под ногами. Вокс не ответил, конечно, люди в отключке не отвечают. Валентино презрительно фыркнул на эту слабость, потому что Вокс не смог бы принять никакую другую реакцию. Он вообще трудно принимал множество вещей. Придурок конченный. Тёмный экран немного тревожил, но Валентино не мог сказать этого. Его не могла тревожить никакая подобная хуйня, это же просто тёмный экран. И его отражение в этом самом тёмном экране. Мыльное и нескладное. Неестественное. Вокс не отвечал, он оставался мёртвым грузом, будто бы никакого другого состояния у него и быть не могло. Сотрудники разбегались, пока Валентино шёл к спальне статным маршем. Конечно, он недовольно пищал и не собирался пытаться контролировать это. Вокс ведь трещал своим электричеством от переизбытка эмоций. Музыка в лифте не справлялась со своей блядской функцией – она раздражала. Валентино ткнул в нужный этаж и тело Вокса на его руках слабо дёрнулось по инерции. Он ведь почти обрадовался, что груз решил проснуться. Этого не случилось, но Валентино осознал, что тело в его руках медленно стало охлаждаться. Он даже перестал быть таким невыносимым. То есть горячим. Вал прислушался и уловил лёгкое гудение системы за лифтовой музыкой. Это было хорошим знаком, Вокс хотя б не помер. Можно было бы бросить его на кровать и оставить, но почему-т Валентино не смог это сделать. Он поругался на то, как бережно опустил Вокса на жёсткий матрас и отвлёкся, чтобы найти пульт и добавить мощность кондиционера. Тот загудел, приглушая естественные звуки работы Вокса. Вот же, блять, техника живая. Вал посмотрел на новую кучу на кровати и с раздражением вырвал из под Вокса покрывало, одеяло и тонкую простынь, которой он укрывался. Первые два он не самым эстетичным – какое разочарование – образом спихал на другую половину кровати. Ему же нужно было бы больше доступа воздуха? Вроде того. Да и болтаться в одежде, которую поваляли по полу, на чистом постельном – нетронутом, сколько, блять, Вокс не спал здесь? – было бы Воксу неприятно, он бы потом точно начал возмущаться из-за этого, совершенно забив на то, что Валентино был настолько мил, что вообще принёс его сюда. Вокс впервые издал какой-то звук, похожий на мычание, выдох и звук уведомления голосовой почты одновременно, когда Валентино избавил его от обуви и принялся стягивать брюки. Жаль, что просто так, без сексуального подтекста. Когда Вокс очнётся, стоит сунуть ему еды, а потом смазку и презервативы и не выпускать из спальни хотя бы несколько дней. Пусть отрабатывает, но только когда наберётся сил. Валентино скинул брюки на пол к обуви, приподнял Вокса, чтобы избавить его от пиджака и расстегнуть жилет, но сразу после этого, пока одна пара рук возилась с пуговицами, другая заранее скользнула под одежду. Вокс был жарким до неприятных ощущений, но его кожа всегда имела какую-то особенно приятную бархатную текстуру. Вал всегда думал, что он будет гладким, а потому всегда удивлялся, будто в первый раз. Но от этого ему просто ещё больше нравилось касаться Вокса. Даже если просто вот так раздевать. Он провёл по боку, задевая ребристые отверстия для фильтрации воздуха – ну ёбаная акула с жабрами. Неоновоые росчерки шрамов, которые совершенно не хотели заживать до конца. Дурацкая жизнь после смерти заставляла помнить все произошедшие неудачи. Валентино касался их, перекрывая слабое свечение. Кровь у Вокса была дурацкая, кожа тоже. Он весь такой был, даже когда, видимо, остыл достаточно, чтобы на экране появилась загрузка под логотипом ВоксТек. Валентино не видел больше своё отражение в светлом экране и был рад этому. Ему не хотелось узнать, насколько его усмешка была дурацкой улыбкой. Пришлось отвести взгляд, чтобы не залипнуть на голубое свечение. Им обоим это сейчас не было нужно. Он вообще не должен был больше оставаться. То есть он мог, чтобы предъявить Воксу претензии сразу же или перепугать его резким грязным флиртом. Вокс давно не пугался, но он бы был сбит с толку пробуждением. Валентино фыркнул и проигнорировал тупое желание поцеловать край экрана вместо этого всего, он спихал одежду в неаккуратную кучу на полу и натянул на Вокса тонкую простынь, чтобы он не почувствовал себя слишком уязвимым, когда проснётся. Пусть ценит такую заботу. Пусть дальше ценит Валентино в этом несчастном Аду. Вал бы хлопнул дверью, если б она хлопала, но он только демонстративно топал, набирая для Вокса несколько сообщений с требованиями позвонить сейчас же. И взять выходной. Его, блять, партнёр нуждается во внимании, вот пусть уделяет теперь.