Прямо как кот

Громко хлопает входная дверь, Вадим слышит это даже из дальней комнаты и понимает — Золотко домой вернулось, но встреча, кажется, прошла хуже, чем планировалось. — Нет, я ужинать не буду, отъебись от меня! — одной фразы, сказанной, вероятно, кому-то из прислуги и донесшейся всё так же со стороны входа в дом, Дракону хватило, чтобы подтвердить все его предположения. Посидев у себя ещё минут двадцать, он отложил телефон, устало потёр виски и поднялся. Надо успокоить Алтана, пока он весь дом не разнёс, а после особенно плохих встреч и еще более плохих людей он это мог, и Вадим знал об этом как никто другой. Он уже хотел выйти из комнаты, как на пороге его остановил один из «мальчиков на побегушках», как их называл сам Дракон, взволнованно переминающийся с ноги на ногу. — Простите, что лезу не в свое дело, но… Вы же идёте к господину Дагбаеву? Вадим еле удержался от того, чтобы закатить глаза и, сжав зубочистку в зубах чуть сильнее обычного, кивнул. — Может, немного подождёте? Он давно не был таким злым, может вам навредить. В словах парнишки был смысл, только вот кого Дракон точно не боялся, так это Алтана. «Ещё чего не хватало, блять» — подумал он, а вслух произнес только: — Держи свое мнение при себе, парень. И пропусти меня. Тот чуть прищурился, словно говорил «Я вас, если что, предупредил», и быстрым шагом удалился в сторону кухни. Вадим же направился знакомым путём в спальню и, как обычно без стука, открыл дверь. Алтан сидел на кровати, закрыв лицо руками. От вида такого Золотка у Дракона больно кольнуло слева под рёбрами, но ему нужно было действовать решительно, ведь терпеть подобные выходки Дагбаев точно не станет. Увидев, что к нему ворвались без разрешения, он вскочил на ноги, за секунду изменяясь с уставшего от жизни Алтана на того самого «Господина Дагбаева», жёсткого и серьёзного человека, к которому обращаться на «ты» опасался даже Вадим. — Что ты себе позволяешь, Дракон, я тебя разве вызывал?! Проваливай! Вадим будто не услышал приказа, лишь наоборот подошёл к Алтану, заключая его в свои бережные объятия. Он знал, что приходить к нему сейчас, очень плохая идея, но по-другому не мог. Не мог просто сидеть у себя, зная, что его Золотко сидит в одиночестве после тяжелого дня. Алтан среагировал молниеносно. Он ударил Дракона локтем в челюсть, освобождаясь от прикосновений и заталкивая поглубже мысль о том, что без них резко стало как-то неуютно. Вадим еле сдержал улыбку, вскользь отмечая про себя: «Как кот, ей богу. Ты к нему по-доброму, а он царапается, кусается и шипит». Алтан помедлил перед следующим действием всего пару секунд, с раздражением цепляя взглядом ненавистную зубочистку, зажатую меж ровных зубов. Вырвать бы её да вогнать Вадиму в шею, чтобы не выёбывался больше. Честно говоря, Алтан ожидал, что Вадим даст сдачи. Возможно, чётко поставленным ударом сломает ему нос, возможно, рассечет губу, а может и оставит ярко-фиолетовый синяк под глазом, но терпеть подобное отношение наёмник точно не стал бы. Во всяком случае, так думал Дагбаев, но, кажется, Дракон его ожидания оправдывать не собирался. Он застыл на месте, не предпринимая ни единой попытки защититься, только метнул на Алтана быстрый взгляд — на удивление не злой или оскорбленный, а спокойный, выражающий бесконечную преданность — и снова опустил голову. Алтана сорвало. Он бы покривил душой, если б сказал, что был не в себе, ведь учился держать себя в руках с самого раннего детства, но сейчас не поддаться такому искушению облегчить боль и снять стресс, накопившийся за день, было выше его сил. Удары градом посыпались на Вадима — в грудь, в живот, по лицу, словом, везде, докуда Дагбаев мог дотянуться. Ещё больше выводило из себя ужасное противоречие — Дракон не сопротивлялся. Он просто замер, стойко терпя боль от чужих кулаков, пережидая бурю. В голове было только одно — «Ничего-ничего, я-то потерплю, а ему легче станет». Вадим не чувствовал злости, обиды на Алтана. Он не виноват. Вадима предупреждали. Прийти к Дагбаеву сейчас было его осознанным, взвешенным решением, за которое Дракон сейчас расплачивался, однако совершенно об этом не жалел. Иногда заботы о собственном состоянии нужно отложить на потом, а в данный момент сосредоточиться на том, каково другим, ведь он здесь не за тем, чтобы о себе думать, а чтобы помочь Алтану. Кстати, о нём. Руки, бьющие, не сказать нестерпимо, но достаточно неприятно, начинали постепенно ослабевать. Алтан тяжело дышал и, если бы Вадим его не знал — точно бы подумал, что он сейчас разрыдается. Протянув руки вперед, Дракон поймал Дагбаева в свои объятия, прижимая невозможно хрупкое сейчас тело к себе и, насколько это было возможно, игнорируя острую боль в рёбрах. Его уже не пытались оттолкнуть, настолько Алтан вымотался. На самой кромке уставшего сознания скользнула мысль о том, что происходящее совершенно не здоро́во, но Вадим быстро её отмёл. Какая разница? Главное, что его Золотку стало лучше, а остальное ему безразлично. То, что его буквально минуту назад избивал любимый человек, то, что после этого на теле останется много фиолетово-синих отметин, которые будут еще ох как долго заживать. Да их отношения в принципе отнюдь не были эталоном взаимодействия между двумя людьми, но Дракон честно плевать хотел на все эти основы психологии. Пока Алтан рядом, его всё устраивает. Он уложил Алтана в постель, перед этим бережно раздев его. Только косы не стал трогать, пусть будут. Несмотря на то, что они уже достаточно долго состояли в отношениях, Вадим каждый раз спрашивал, можно ли прикоснуться к волосам Алтана и ещё ни разу не тянул к ним руки без вербального согласия. Уйдя в ванную, он быстро сполоснулся под ледяным душем, чтобы прийти в себя, ведь шансов уснуть было крайне мало, несмотря на подкрадывающуюся сонливость, а находиться остаток ночи в состоянии живого мертвеца точно не хотелось. Как и не хотелось думать о произошедшем, тело ломило нещадно, хоть и для Вадима, как для бывалого наёмника, эти ощущения были привычны, будто он только вернулся с очередного задания, на котором он и его ребята оказались в меньшинстве, такое часто случалось. Но сердце изнутри пожирала едкая, такая иррациональная боль, которую Дракон, как ни старался, не мог отогнать. «Ему было плевать на тебя. Он разве имел право срываться на тебе? Ты ведь не вещь! А он, даже не подумав, избил тебя так, что живого места не осталось» — тихо-тихо шептал внутренний голос, обвиняя Алтана во всех смертных грехах. — Заткнись, а? — обратился Вадим к своему отражению и, умывшись холодной водой, ушел к Алтану. Тот мирно посапывал посередине кровати, тёмные нерасплетенные косы разметались по подушкам, напоминая Вадиму королевских кобр, каких он видел на задании в Непале несколько лет назад. Дорожка лунного света, просочившаяся сквозь пробел между двумя шторами, мягко осветила прикрытые глаза, на которых еле заметно в полумраке комнаты подрагивали ресницы. Когда Дракон вошёл в спальню, он вздрогнул от звука открывшейся двери, но не проснулся, а только перевернулся на левый бок и, очень удачно для Вадима занимая свою половину кровати. Вадим осторожно сел на край матраса, накрыл Алтана одеялом и лёг рядом. С ног до головы его окутал родной запах, но как бы Дракон ни старался, сон всё равно не шёл. Так он и пролежал несколько часов, неотрывно глядя на Алтана, и заснул чутким сном только через час или два. Проснулся Вадим от вязкого ощущения, что за ним наблюдают. Нехотя открыв глаза, он встретился взглядом с Алтаном и понял, что сейчас будет что-то. Чёрные косы были расплетены, а потому волнистые локоны свободно струились по вытянутой струной спине и напряжённым плечам. Алтан смотрел на Вадима, не отрываясь и, как тому на секунду показалось, даже не моргая. Смотрел так, как не смотрел ни на кого и никогда — виновато. И если причину появления этой эмоции в чужом взгляде Дракон понимал, то вот откуда в нём недоумение, мог только догадываться. Наконец, Алтан заговорил: — Вадим… Почему ты еще здесь? Вопроса Вадим, честно говоря, не понял, а потому решил осторожно уточнить: — А… Где мне ещё быть, Вашество? Приношу свои извинения, если я доставил вам дискомфорт, оставшись здесь на ночь, дело в том, что я всего лишь посчитал это… Уместным? — Что? Я не об этом, хватит издеваться! — почти что жалобно воскликнул Алтан, опуская голову чуть ниже и становясь визуально еще меньше в размерах. Вадим хотел было сказать, что он серьёзно, но его перебили. — Я думал… Думал, ты уйдёшь от меня после такого, я же… Ты же… Дагбаеву отчаянно не хотелось произносить это вслух, ведь от этого внутри всё и так полыхало от злости на самого себя. Как он мог?! Сорваться на ни в чем неповинном Вадиме было верхом безответственности, а масла в огонь подливал вид на чужое, вчера им же избитое, неприкрытое одеялом тело. На рёбрах, животе, ногах и даже лице расцветали лиловые синяки, которые явно будут заживать еще не одну неделю. Благо хоть гематом не было или, по крайней мере, не было видно. — А, ты об этом, — в один момент отбрасывая формальности, произнёс Вадим так легко и непринужденно, как будто речь шла о пропущенной поливке цветов, а не его здоровье. — Мне плевать. Тем более, ты не виноват, — на возмущенный взгляд Алтана, Дракон жестом попросил его дослушать. — Один из твоих ребят подходил ко мне и говорил о том, что ты очень зол, не хочешь никого видеть и всё в таком духе. Я знал, Золотко, чем мне обернётся такой риск, но всё равно пришёл к тебе. — Почему? Почему ты это сделал, если понимал, что это плохая идея?! — Алтан, сам того не замечая, сорвался на крик, глядя на Вадима до того затравленно, что тому захотелось сейчас же заобнимать и зацеловать своё Золотко, лишь бы он перестал чувствовать себя виноватым. — Потому что тебе это было нужно, — просто ответил Дракон, пожимая плечами. Такая невозмутимость одновременно раздражала и сбивала с толку, Алтан ведь и правда не ожидал, что после произошедшего ещё хоть раз сможет наткнуться на взгляд Вадима, но не увидеть в нём презрения или ненависти. А Вадим сидел рядом как ни в чем не бывало и смотрел, как смотрит на Алтана всегда — спокойно, с непоколебимой преданностью. Он сам это в себе ненавидел, ведь, как сам говорил «я вам не Поварёшкин, который в верности к Разумовскому любой псине фору даст, я, вообще-то, за деньги работаю». Да и Алтан ему не скажет никогда, как любит этот взгляд, потому что знает, как Дракона это разозлит. — Прекрати давать мне то, что мне нужно! — Алтана колотило так, что это чувствовал Вадим, который его даже не касался. Отливающие бордово-вишневым оттенком глаза зло сверкнули влажным блеском, через секунду закрываясь. Из-под век выкатились две крупные слёзы. Они быстро скатились по бледным щекам на подбородок. Дракон даже на нескольно секунд перестал дышать, пытаясь осознать, насколько интимную вещь он только что увидел, потому что ему позволили её увидеть. Они ни разу не обсуждали подобное, но не нужно было быть гением, чтобы понять — Алтану никогда не позволяли показывать слабость. Никому, даже семье. Он ведь сильный, он наследник и все остальные наставления, которые он слышал так часто, что невольно поверил им. Перестал истерить, перестал плакать, перестал вообще показывать эмоции, держа их под семью замками глубоко внутри себя. А сейчас Алтан, даже не задумавшись о том, что на него смотрит Вадим, позволил себе прослезиться. Осознание того, что ему доверяют было ценно, ценнее всех слов, но ещё приятнее было протянуть руку и аккуратно собрать на пальцы прозрачные капли, ловя на себе всё еще печальный, но такой любящий взгляд. — Почему? Дагбаев открыл глаза и уставился на Вадима, в надежде понять, что тот просто шутит, но нет. Он был крайне серьёзен и, кажется, действительно не понимал Алтана. — Потому что я этого не заслуживаю. Да я тебя, блять, не заслуживаю, ты же просто ангел какой-то! — услышав последнюю фразу, Дракон вскинул брови, а его губы растянулись в снисходительной ухмылке. — Я иногда задумываюсь, что ты во мне вообще нашёл. — Деньги, конечно, — усмехнулся Вадим, немного шокированный подобным заявлением, но осёкся под строгим взглядом алых глаз напротив. — Прости, ты прав, плохая шутка. Хотя если бы я не знал, как ты умеешь себя накручивать, я бы реально подумал, что ты шутишь, ибо большего бреда я еще в жизни своей не слышал, вот прям честно! Ты красивый, умный, харизматичный и просто самый охуенный. Я влюбился в тебя как только впервые увидел и до сих пор не врубаюсь, почему ты можешь допустить хоть мысль, что с тобой что-то не так! Выговорив это всё одной большой скороговоркой, Вадим облегченно вздохнул, начиная наблюдать за реакцией Алтана. Тот ничего не ответил. Просто молча потянулся к Дракону, нежно целуя его в губы так бережно, будто имел дело не с бывалым наёмником, а с фарфоровой куклой. Затем немного отстранился и вопросительно взглянул в родные серые глаза. Вадим кивнул, не произнося ни слова, потому что сейчас был готов ко всему, что бы Алтан ни сделал. А он, пряча поистине дьявольскую ухмылку, отбросил в сторону одеяло и спустился ниже, оставляя касания сухих горячих губ уже на шее, затем на груди, в тех местах, где не было повреждений и через секунду уже добрался до низа живота. Вадим, от усталости только сейчас понявший, что Дагбаев собирается делать, подавился воздухом и покраснел. Алтан этого, к счастью, не видел, ведь уже ласково оглаживал резинку боксеров, немного поддевая её пальцами. Наконец, стащив ненужное сейчас бельё вниз, он коснулся рукой полувозбужденного члена и на пробу провёл языком по крупной головке, оставляя на ней мокрый след. Затем, мазнув по Вадиму хитрым взглядом и с удовольствием отмечая, что тот был в полной растерянности от происходящего, смело опустился на член ртом, пропуская его в влажную узость горла, расслабляясь и стараясь дышать носом. Дракон, видимо, наконец придя в чувство, разжал пальцы, сминающие до этого простыню и накрыл теплой ладонью голову Алтана, но не пытаясь перехватить контроль, толкнуться глубже или же наоборот оттянуть от себя, а просто осторожно перебирая пряди цвета воронова крыла, которые не так часто можно было увидеть не заплетёнными в тугие косы. Дагбаев, почувствовав такую нехитрую ласку, застонал, посылая вибрацию по уже влажному от слюны члену и принося его обладателю новую порцию наслаждения. Начал двигать головой, то вбирая в себя всю немалую длину ствола, то лишь облизывая головку. Шаловливые руки тем временем мягко касались бёдер, таза и плоского живота, немного надавливая на кожу там, где не было пурпурных отметин. — Ал…тан… Я сейчас… — Вадим не мог сейчас выговорить внятно ни слова, ведь дыхание сбилось настолько, что ему оставалось только хватать губами крупицы кислорода, не более. Алтан поднял взгляд на Дракона, с нескрываемым удовольствием наблюдая за тем, как он жмурится, рвано выдыхает и судорожно сжимает в пальцах левой руки ткань простыни, не зная, куда деться от наслаждения, заполонившего собой всё сознание. Он, то ли чудом, то ли усилием воли смог не выгнуться, чувствуя, как его с головой накрывает волной блаженства. Впутав пальцы в темные волосы, Вадим попытался отстранить Алтана, но тот, протестующе что-то простонав, наоборот насадился на всё ещё твердый ствол до конца и проглотил всю горько-солёную жидкость, выстрелившую в горло. Выпустив изо рта обмякший член, он поднялся, оказываясь сидящим на постели между ног Дракона, но его тут же притянули к искусанным губам, целующим его так жадно, будто их обладатель хотел сожрать Алтана всего целиком. — Ну и что это было? — насмешливо поинтересовался Вадим. В его голосе были почти идеально скрыты все серьезные нотки, но одну Дагбаев всё же смог уловить и ему это не понравилось. — А ты как думаешь? — ответил он вопросом на вопрос, прекрасно зная, насколько Дракон ненавидит такую манеру вести диалог. Тот недовольно нахмурился, но, кажется, не был настроен сейчас препираться. Мрачное выражение лица быстро сменилось умиротворённой, немного сонной улыбкой. — Я думаю, что люблю тебя, — безапелляционно прошептал Вадим, обжигая горячим дыханием чужой висок. — Что ты на это скажешь? Алтан не ответил. Только обессиленно подался вперёд, аккуратно ложась Вадиму на грудь. Дракон еле слышно зашипел от боли, но когда Алтан вскочил как ошпаренный, притянул его обратно к себе, то ли случайно, то ли нарочно устраивая черную макушку именно там, где под кожей чувствовался негромкий стук сердца. — Лежи, Золотко. К удивлению Вадима, Алтан действительно перестал сопротивляться и затих. Слушая, как приходит в норму чужой пульс, он и сам стал дышать ровнее, снова начало клонить в сон, ведь на часах было всего пять часов утра. Прежде чем окончательно раствориться в объятиях сладкой дрёмы, Алтан успел прошептать тихое: — Прости, пожалуйста… Но невесомое касание губ, оставленное на лбу он уже не почувствовал, как и не расслышал почти беззвучное «Прощаю, Золотко моё, прощаю».