Этот город скоро будет наш

Когда Волков попал в детский дом, всё, о чем он мечтал, — это стакан кефира и подушка, на которую можно было положить тяжелую, но пустую на эмоции голову и, прикрыв глаза, увидеть такой же пустой сон. Первое время боли, отрицания, принятия и последующей за ним истерики прошло, и в опустошенной голове за заплаканными глазами осталась лишь апатия. Он после видел как воспитательницы шикали на новопоступивших: плакать в «Надежде» не воспрещалось, вот только никому твои слезы тут не нужны — у всех своих проблем хватает. А Волков даже не плакал, будто разучился и воспитательницам он за это сразу понравился. Очень удобно его переклинило, меньше проблем доставлял — так им казалось первые месяцы. А потом пошли драки и Волков наконец хоть так мог выплеснуть невыраженную боль от потери близких. — Ну чего, волчик, будешь уважать старших?! — мальчишки три, старше него на два года смеялись, зажав за углом детского дома. Вечер, всех остальных уже загнали внутрь, только он не успел забежать как его окликнули, а потом насильно отвели сюда. Он с одним из этих подрался в столовой, уже не помнил зачем, помнит лишь, что тот его выбесил и ему прям сильно захотелось того поколотить. Потом их, правда, разняли, а затем наказали воспиталки — как их принято называть среди приютских. Что сделали с тем мальчишкой, Волков не знал, но его самого воспитатели заперли в какой то кладовке на пол дня — обдумывать своё поведение, как они сказали. И вот он наконец вышел и на следующий день встречает выбесившего его пацана снова, только теперь в сопровождении ещё пары других. Попал, так попал. — Тебя — и не подумаю! — кровь закипала снова, обдумывать своё поведение сидя и сопя от злости в кладовке он естественно не стал, лишь сильнее бесился и на этого мальчишку, и на тех самых воспиталок. И вот сейчас самый пик. — Ну ты, сам напросился, — двое мальчишек подошли с обеих сторон. Волков, не дожидаясь ударил того самого, с кем до этого подрался, но его вдруг схватили сбоку и впечатали в стену так, что в глазах на мгновение потемнело. И только сейчас он по-настоящему испугался. Никогда до этого его так не зажимали и вот он наконец спустя все эти месяцы понял — тут он совсем один. Получив ботинком по животу, он свернулся, упав на землю, тут же почувствовав пинки по коленям и локтям, которые он выставил, прикрывая себя. Хотелось плакать от беспомощности, впервые с тех самых пор как умерли его родители. Момент, когда его перестали бить, он даже не заметил — услышал лишь, как какая-то из воспитательниц орала на всех трёх, прогнала оттуда и обещала устроить им дежурства до конца месяца, а затем его схватили за руку и со всей силы подняли. Голова закружилась, а в глазах плыло от слез и обиды. — Сам виноват, зачем полез вчера! — ворчали на него, оттряхивая землю с одежды. — Ну-ка поднимайся, я тебя тащить что-ли должна? Он лишь хлюпнул носом и послушно встал, оперевшись о кирпичную стену. — Вот одни проблемы от вас под вечер, один нарвался, теперь второй. Разумовский понятно, а ты то вроде хороший мальчик. Что за Разумовский и зачем воспитательница это ему сейчас говорит — Олег не знал, да и не хотел знать. Размазав слезы по лицу, он хотел только вздохнуть и успокоится, напоследок хлюпнув носом, но слезы предательски текли дальше, отчего злиться он стал только больше, теперь ещё и на себя. Глаза щипало, ребра болели, колени саднили. Привычно, не в первый раз дрался, но в первый раз его так унизили, просто повалили и начали избивать, пока он только и мог что валяться и глотать слёзы. Обидно было до жути. Воспитательница, наконец его оттряхнув, ( .hlнечего техничкам добавлять работы) схватила его за предплечье и повела внутрь, через корридоры, в которых он пока не особо ориентировался. В медпункте воняло хлоркой и уколами, Олегу тут не нравилось — кровати даже более скрипучие, чем в комнатах. Воспитательница, в последний раз отчитав его и другого мальчика на соседней, которому медсестра уже забинтовала руку и обрабатывала рассеченую скулу, спешно ушла, хлопнув дверью. Тот мальчик сидел, сжав штанины руками и губы поджимал, дабы не шипеть от боли, глаза красные, но выглядел как-то явно более спокойным, чем Олег сейчас. А Волков и засмотрелся. Необычно он выглядел — волосы рыжие, длинные как у девчонки, глаза ярко голубые — особенно выделялись рядом с красными пятнами на лице. Брови — тоже рыжие — нахмурены, злится. — Чего пялишься? — уставился тот на него, всё так же хмурясь. Олег даже растерялся, уж слишком тот зло на него смотрел, будто это он сейчас пришёл и тому по лицу заехал. — Ничего, — отвернулся Олег, мотая свисающими с кровати ногами. Но потом, не удержавшись, снова посмотрел на него. — Ты же Разумовский? — Не твое дело. Теперь Олег растерялся ещё больше. Он же просто спросил! Медсестра закончила обрабатывать лицо рыжего и принялась спрашивать, что с Олегом то случилось, а Разумовский тем временем скинул тапочки и закутался в одеяло, отвернувшись. До отбоя ещё часа три, но его это видимо не смущало. Олег начинал злится ещё больше, день этот ему точно не нравился. Медсестра обрабатывала ссадины, клеила пластыри и, закончив, ушла в кабинет рядом с медпунктом, а Олег почему то тоже завернулся в одеяло и отвернулся к стенке, хотя спать не хотел, в голове прокручивая то, что сегодня произошло. Минут через десять за спиной послышался шорох. — Ты спишь? Волков обернулся, рыжий смотрел на него как-то странно, но уже хотя бы не злобно. — Нет. — Да, я Разумовский, — сказал тот, отведя глаза. — А ты зачем спрашивал? — Воспитательница говорила, что от нас одни проблемы и сказала, что с тобой всё понятно. Рыжий тут же, ощетинившись, скрестил руки и фыркнул: — Ну да, конечно, — весь насупившийся, он выглядел как птичка. — Это из-за вчерашнего тебя так поколотили? Волкову вдруг стало стыдно за свою слабость ещё сильнее, рыжий перед ним сидел уже полностью спокойный, а сам он ещё хлюпал носом, с опухшим от слез лицом, поэтому лишь тихо угукнул, не смотря ему в глаза. — Хорошо ты Петьке вчера по лицу дал, ты драться умеешь? — заинтересованно спросил он, так что Олег удивился и всё-таки поднял взгляд. Разумовский сидел и хитро смотрел на него, ожидая ответа. — Ну да, я в секцию ход… — А ты меня научишь? — Олег и слова сказать не успел, рыжий его сразу перебил. — Я тебе домашку сделаю, ну пожалуйста! Олег лишь открыл рот, не зная как ответить. Рыжий сначала бесил, а затем заставлял застывать, не понимая что происходит. Странный он какой-то. Не только внешне. — Ладно. Рыжий довольно улыбнулся и протянул ему руку. Олег посмотрел на неё, не понимая что тот от него хочет. — Я Серёга, Разумовский, — представился он и до Олега наконец дошло. — Олег Волков, — он протянул руку тоже, сжав чужую ладонь. У Серёжи руки почему-то были холодными. — будем дружить, получается. Серёжа кивнул, а затем спросил: — Ты же новенький? Я тебя до этого не видел, только вчера в столовой заметил, выглядишь вообще странно, такой незапоминающийся. Олег снова только и мог, что, нахмурившись, удивиться от такого обращения. Это он то выглядит странным? — Сам ты незапо. заминающийся! — выплюнул он и, обидевшись, отвернулся, завалившись на койку, перед этим увидев опешившего от такого заявления Серёжу. Олег понимал, что соврал — незапоминающейся внешность у Серёжи точно не была, но и ответить ему хоть как-то хотелось. — Да ну, врёшь ты! — Разумовский! — дверь открылась и воспитательница, уже другая, позвала его. — Быстро за мной, тебя к директору! Серёжа озадаченно посмотрел на неё, но всё же слез с кровати и, надев тапочки, вышел за дверь. Олег выдохнул, уж лучше без этого рыжего в медпункте ночевать. *** Дверь со скрипом открылась, выдернув Волкова из дремы. Он рассеяно огляделся — уже почти ночь, свет в медпункте уже выключен, медсестра ушла домой. Тут странный гость из дверного проема подходит к его койке и Олег со всей силы пытается сфокусировать взгляд, чтобы разглядеть кто к нему идёт, на всякий случай готовясь дать этому кому-то по бошке, но тот говорит: — Волков, не обижайся, хорошо? Мне правда надо научится драться. Волков фыркнул, тут же отвернувшись. Ещё чего. — Ну я тебе неделю домашку делать буду, ну Волков! — Да чего ты пристал ко мне, других попросить не можешь? — Не могу! — раздраженно ответил тот. — Остальные меня терпеть не могут, а ты ещё нет. Олег почти сдался, поднял на него полный недоверия взгляд: — Почему не могут? — Не скажу. Вот как же сложно с ним всё-таки, ну. — Три недели домашки. — Что? — не понял Серёжа. — Три недели и я тебя учу как драться. Серёжа вдруг рассмеялся. — Ну ты загнул конечно, Волков, — Олег показательно отвернулся, показав, что больше он разговаривать не хочет. Но Серёжа схватил его за плечо, останавливая — Ладно, ладно, давай, я согласен! — Тогда завтра, после школы? — Я завтра не могу… — Серёжа почему то помрачнел. — Давай в субботу? Как раз со следующей недели начнем. Олегу ничего не оставалось кроме как согласится. *** Впервые с тех самых пор как Волков переступил порог «Надежды» он смог завести себе друга. Правда вынуждено — до учебы с момента смерти родителей ему дела не было и помощь Разумовского была для него необходима, если он не хочет слушать выволоки от воспитателей и учителей. После произошедшего в медпункте он в школе видел пару раз Разумовского на переменах — тот ни с кем не играл как остальные ребята, а если и выходил из класса, то только чтобы дойти вместе с остальными до столовой и обратно. В день, когда они договорились встретиться после школы, он заглянул в класс, где тот учился и увидел лишь как Серёжа склонил свою рыжую голову над тетрадью и что-то увлеченно выводил — что именно, Олег не видел, так как в чужой класс он заходить не хотел. Сзади почувствовался толчок и он услышал звонкое: — Ты в-ода! И всё, что ему оставалось — это бросить смотреть на так и не заметившего его Сережу, обернуться, побежать и поймать какого нибудь из одноклассников, чтобы передать роль ему. В новом классе Олег уже прижился, он был довольно тихим ребенком большую часть времени — не беспокоил учительниц, а на переменах играл вместе с остальными детьми, бегая и передавая эстафету в догонялках, на некоторое время благодаря этому забывая про свои переживания. — Волчик! — окликнул кто-то. Кличка каким-то образом перекочевала сама по себе из его старой школы и прижилась вместе с ним. Олег обернулся. Один из мальчишек в его новом классе — Вадим вроде — заговорщиски подошел к нему, в пол голоса начиная что-то шептать. — Слушай, я тут играл с ребятами из соседнего класса и они предложили кое-что интересное! Олег внимательно его слушал, не понимая почему Вадим вообще подошел к нему и пытался подойти до этого раза четыре, терпя неудачу то из-за учителей, то из-за других ребят. Такой интерес со стороны одноклассника Олег понять не мог, поэтому решил просто не обращать на такое странное поведение внимания. Мало ли, тот просто подружиться хотел. — Что? — спросил Олег заинтересованно и лицо Вадима вдруг стало весёлым, а озорные огоньки в его глазах можно было увидеть за километр. — Ребята из соседнего класса предложили устроить розыгрыш, — закинув руку на плечи и склонившись к его лицу, чтобы Олег точно услышал чужой полу-шёпот, начал Вадим. — Нам нужно достать ведро и беспалевно набрать туда воды… — Что за розыгрыш? — не понял Олег. — Ребята сказали, что у них в классе чмоня один есть… — И? Вадим склонился ниже и улыбнулся: — Представь как он будет смешно выглядеть, когда выйдет из класса и обнаружит, что вдруг стал весь мокрый! Интерес в Олеге пропал, а потом снова зажегся: — Так он заболеть так-то может, а мы к директору попасть, — неуверенно сказал он, дело обещало быть рисковым и от того интересным, но издеваться над кем-то, кого Волков не знал, он пока не хотел. Хотя соблазн был. — Да ладно тебе, весело будет, — Вадим посмотрел на него с некоторым разочарованием, обиженно надув губы. — Хотя, если не хочешь, то и не надо, и без тебя представление выйдет просто суперским, а ты будешь жалеть, что такое пропустил! Вадим оттолкнул от себя Олега и пошел в класс. Олег про себя подумал, что в следующий раз может и присоединится, пока просто не хотелось. Как будто что-то ему подсказывало, что делать этого сейчас не стоит. В тот же момент затрещал звонок. Оставшиеся уроки прошли тягуче-медленно. Олег никак не мог решить задачу, она казалась ему такой сложной и он чувствовал себя таким глупым, что начинал злится. Ему в самом деле нужна была помощь с уроками, надо будет нагрузить Разумовского побыстрее. Одноклассники сзади о чем-то шепотом переговаривались. — Нет, ну ты видел, как он на Вадика накинулся! Повезло ещё, что он дохлик и его одной левой можно было уложить, я даже испугался от того, как он рванулся. Бешеный какой-то! Нерешаемая задача и обсуждающее веселье, которое он пропустил, одноклассники улучшению настроя не способствовали. Появилось желание лягнуть парту ногой, чтобы выпустить пар, но он сдержался. Не хотел создавать шум и привлекать внимание, пусть и карандаш сжал до треска. Сидящий на соседней парте в другом ряду Вадим повернулся к нему и посмотрел так самодовольно, что лишь добавляло камней в копилку его терпения. Значит, шалость удалась. Ну, удачи тому самому дохлику не заболеть. Волков вздохнул. Трель звонка заставила весь класс погрузится в радостные разговоры — теперь уже во весь голос, иногда даже прикрикивая, будто играя в игру «Кто громче». Олегу захотелось зажать уши. Он чувствовал себя очень, очень, очень глупым и настроение окончательно испортилось. Пока кучка ребят рядом восторжено переговаривалась, обсуждая кто куда и с кем сейчас пойдет, Олег быстро закинул учебники в рюкзак и поспешил из школы. В вестибюле его перехватила учительница, державшая в руке телефон и безуспешно пытавшаяся кому-то дозвониться. — Волков! Иди-ка сюда! Подойдя, Олег увидел рядом сидящего на лавке и обнимающего свой портфель Серёжу. Насквозь мокрого. — Волков, ты же с Разумовским из одного дет-дома? Олег кивнул. — Мне от вас никто не отвечает, а Серёжа не может в таком состоянии дойти до учреждения в одиночку, проводишь его, хорошо? Олег кинул взгляд на Разумовского, который даже не посмотрел в его сторону, лишь посильнее сжал ранец в руках и закусил нижнюю губу. — Угу, я провожу его, Елена Анатольевна. Учительница выдохнула, потрепав его по волосам. — Чудесно, тогда собирайтесь, ребятки, — она протянула Разумовскому шаль. — Вставай, Серёжа, возьми накидку, чтобы не замерзнуть по дороге. Серёжа кивнул, накинув на себя толстую и плотную шаль, и, перехватив портфель, поковылял к выходу. Олег отправился за ним, напоследок попрощавшись с учительницей. Какое то время они шли молча, Олег не знал, что сказать, а Серёжа ничего говорить не хотел. Но всё же Олег звенящей в воздухе тишины (и своего любопытства) не выдержал. — Так это ты Вадиму врезал? Наши в классе тебя бешеным назвали. Серёжа остановился и повернул в его сторону гневный взгляд, уже хотел было что-то сказать, если не прокричать во весь голос что-нибудь (судя по выражению лица) обидное, но в последний момент с силой сжал губы. Пару раз сделал глубокие вдох-выдох носом и всё-таки ответил: — Если бы мог, я ему глаза вместе со зрительными нервами вырвал! Олег округлил глаза. — Вместе с чем? — Зрительными нервами! Ну те, которые от глаз в мозг посылают картинку. Олег выглядел ошеломлённо. Видимо, ему и правда повезло, что он не пошел с Вадимом. — И ты поэтому просил научить тебя драться? Чтобы вырывать глаза вместе с… неврами? Серёже выражение Олегова лица и совершённая в слове ошибка показались забавным и он кончиками губ прохладно улыбнулся. — Ну, глаза я вырывать всё-таки не буду, а то меня в тюрьму посадят, а я не хочу в тюрьму! — пожаловался он. Олег поспешно кивнул и продолжил идти дальше, а Серёжа, не удержавшись, чихнул. — Будь здоров. — Спасибо, — Серёжа шмыгнул носом, посильнее закутываясь в шаль одной рукой и одними губами пробормотал. — Как же х-холодно. — Давай портфель. — Что? — Серёжа резко изменился в лице и смотрел на Олега с нескрываемым подозрением. — Это зачем ещё? Олег лишь протянул руку. — С тебя шаль с одной стороны слезает, давай я понесу портфель, а ты укутаешься потеплее. — Нет уж, сам донесу! — огрызнулся он, ускоряя шаг. Олегу его тон не понравился. Что он такого сделал? Вроде помочь же пытался. Не мог же рыжий читать мысли и знать, что Олег сам чуть было не поучаствовал в розыгрыше над ним? — Эм, — Олег отошел от удивления и отвернулся от него. — Как хочешь. До конца пути они дошли молча. Серёжа хмурил брови и упорно молчал, а Олег обиженно поджимал губы и старался не смотреть в его сторону. Вот ещё, играть в рыцаря перед другим мальчиком он не планировал, как бы не был тот внешне похож на девчонку. Чисто по-дружески ведь предложил, а тот вцепился в рюкзак так, будто он из золота сделан, а Олег немедленно должен был его стащить, выдернув из рук самое ценное. От чужой подозрительности стало так обидно, что он окончательно повесил на сегодняшний день пометку — просто ужасный. Дойдя наконец до желтоватого здания с осыпающейся со стен вместе со штукатуркой покраской, Серёжа забежал внутрь и, юрко пробежав мимо охранницы, последовал в свой блок. Олег проводил его взглядом, а затем развернулся и пошел в сторону своего. По поводу договоренности встретиться после школы они сегодня так и не поговорили, может Серёжа уже забыл? Ну и ладно! Не очень то и нужно было — решил Олег и, закинув рюкзак на стол, быстро переоделся и побрел на улицу, всё же лучше, чем сидеть в четырёх стенах и пытаться решить нерешаемую задачу по математике, которая последний час только и делала, что его злила и заставляла сомневаться в собственных умственных способностях. Не настолько же он тупой, ну в самом деле?! На улице он быстро нашёл других решивших не засиживаться в своих комнатах ребят и пошел вместе с ними творить всё, что в голову взбредёт. Ну и за что воспитатели эту самую голову не оторвут. Пока что. Через часа три он, помахав другим, забежал в здание детского дома, чтобы попить воды из крана рядом со столовой, как заметил издалека злобно выглядящую рыжую бестию. — Ты где был?! Я два часа тебя уже ищу! — переодевшись в фиолетовый свитер со смешной совой и затертые джинсы, Серёжа угрожающе надвигался, сжимая кулаки и хмуря темные брови. — Мы же договорились после школы сегодня встретиться, забыл?! Олег опешил. Как-то он не подумал, что Серёжа всё же будет его ждать после произошедшего. — Я подумал, что это ты забыл, — упрямо смотря на него, ответил Олег. — Сам же непонятно на что обиделся и убежал, ни слова не сказав. — Это я-то обиделся? — он стал как будто ещё злее чем был до этого. — Ты о чём вообще говоришь? Сам начал ни с того ни с сего губы дуть и отворачиваться, лишь бы меня не видеть! Что, быстро стыдно стало с таким как я водится? Олег скрестил руки и нахохлился, тоже начиная злится. Как тот вообще смел его в чём либо обвинять? — И с чего же ты это взял? — Да с того! Ты же в одном классе с тем идиотом, видел я как он к тебе подходил незадолго до своего «розыгрыша»! Много он тебе про меня наговорил?! Олег почувствовал, как сердце забилось быстрее, а сам он застыл, не зная что на это ответить. Поймали с поличным, значит. — Ничего он не говорил, я даже не знал что он тебя собрался так разыграть! Серёжа смотрел на него мрачно, с подозрением, сжимая и разжимая кулаки, как будто ещё секунда и ударит. Олег уже напрягся и подготовился заламывать тому руки, но Серёжа внезапно разжимает руки и, выдохнув через нос, недовольно произносит: — Ладно, учить драться-то ты меня будешь? Олег, убедившись, что нападать на него эта рыжая бестия всё же не собирается, кивнул. — Пойдём. *** — Тебе бы на турники сходить, — присев на травку у дерева, начал он. — Ты сколько кулаками не маши, но руки у тебя тоненькие, заниматься надо. Серёжа опустился рядом с ним, весь запыхавшийся и взлохмоченый. Олег показал ему пару приемов, подробно разъяснил всё ничиная с того как собирать кулак («Даже это надо знать как правильно делать, ё-мое!») заканчивая тем, как и куда лучше бить. Это было только начало, а Серёжа уже устал так, как никогда прежде, дышал загнано и стирал пот со лба, к которому прилипали выбившиеся длинные рыжие волоски. Плечи потягивало, желание было лечь и не вставать, а Олег ещё что-то про турники говорит. — Я уста-а-ал, — решил немного поныть он. Олег хмыкнул — одноклассники ведь так и сказали, что он дохлик. — Зато бить морды тем, кто тебя обижает, думаю, ты не устанешь. — Правильно думаешь, — Серёжа довольно улыбнулся и прикрыл глаза, видимо представляя кому именно и как именно будет «бить морды». — Слушай, Серый, — Серёжа удивился новому обращению и посмотрел на Олега, подняв бровь. — Объяснишь мне одну задачу по матеше, а то я сам вообще никак… Серёжа усмехнулся про себя: «Сила есть, ума не на-» — и осёкся. Не стоит так наверное про друга говорить. Серёжа не знал, что можно говорить а что нельзя, всё-таки друзей у него никогда не было, даже временных, как Олег, но чувствовал, что так думать неправильно. Он вздохнул. — Объясню я всё, дай только ещё немного отлежаться, Олег победно улыбнулся: «Сегодня ты получишь, чертова математика.»