бывшие

П: Где?! Пашка чуть не спрятался под скамейку. О: Там же, за кустами. Нас не видит. Идет к беседке. Остановился. Достал телефон. П: Получил мою эсэмеску! догадался Пашка. П: Разозлился, наверное. Или расстроился. О: Убрал телефон. Приближается к беседке. Они сейчас там встретятся! Оксана оглянулась на Пашку. Она по-настоящему разволновалась! Настя села на скамейку боком, скинула босоножки, вытянула ноги. Хорошо здесь, спокойно. Прекрасное место, чтобы посидеть, почитать детектив. Вот бы еще всплывающие в голове образы не отвлекали! Она потянулась, раскрыла захлопнувшуюся книгу и погрузилась в чтение. Сыщик, кажется, догадался, где прячется коварный злодей. Он идет по следу, обходя ловушки и преодолевая препятствия. И, кажется, его лицо больше не собирается приобретать знакомые черты. Детектив  по-настоящему ее увлек.  Наконец-то! Через несколько минут Настя начала ерзать: скамейка все же довольно жесткая. Спина затекла, надо поменять позу. Она подняла глаза от книги. Лицо, недавно преследовавшее ее в выдуманном мире детектива, оказалось перед ней наяву.  Н: Макс!   М: Что ты так пугаешься? Я, вроде, не кусаюсь.  Настя молча испепеляла его взглядом. И чего его принесло? Она только-только зачиталась, отвлеклась от навязчивых мыслей, выбросила его из головы... А он тут как тут! М: Не знал, что ты здесь. Я часто сижу в этой беседке.  Н: И что? Я должна уйти?  М: Я сам сейчас уйду.  Макс развернулся, сделал шаг, остановился. Настя, незаметно для себя затаившая дыхание, выдохнула. Он снова повернулся к ней.  М: Как нога? спросил Макс.  Н: Все хорошо, спасибо.  М: А как тебе вообще... отдыхается?  Н: Прекрасно поддержала она светскую беседу. Н: Просто замечательно. А тебе?  М: Мне… тоже.  Здесь красиво. Море, солнце, эти... Он сделала неопределенный жест рукой. М: Фрукты.  Н: Ага. Персики – это что-то.  М: Да! Я почти ведро слопал.  Н: Прям ведро? засмеялась Настя.  М: Ну почти. Даже апельсинов не хочется.  Н: Не может быть! Ты – и не хочешь апельсинов! М: Жаль, что дома таких нет. Придется снова переходить на цитрусовые.  Н: Дома... да.  Они замолчали. Настя теребила книжку, Макс трепал побег плюща, обвивающего беседку.  М: Значит, у тебя все хорошо? тихо спросил Макс.  Н: Нет! взорвалась Настя. Н: У меня все плохо! Ужасно! Отвратительно! Потому что ты... ты все разрушил.  М: Ч-что? На Макса впервые в жизни напал приступ острого заикания, он давился словами, но не мог ничего сказать, только издавал невнятные звуки и открывал рот, как рыба на прилавке. М: Я-я? Я все разрушил? К-как?  Н К-как? передразнила Настя. Н: Может, скажешь, что у тебя с той девицей ничего не было? Что это твоя секретарша, которая принесла кофе и случайно присела к тебе на колени, а блузку и юбку сняла, потому что жарко?  М: Ч-что? Какая секретарша? Ты о чем? Н: Сам знаешь! И не надо прикидываться шлангом! Представляешь, какая незадача: я там была и все видела! Своими! Собственными! Глазами!  Настя вскочила со скамейки и наступала на Макса, размахивая книжкой, как томагавком. У любого, кто мог бы наблюдать за ней со стороны, не возникло бы ни малейшего сомнения в том, что мягкая обложка не помешает ей порубить врага на капусту. Но ее не видел никто, кроме Макса. А на него, как ни странно, эта разъяренная фурия не произвела ожидаемого впечатления. Он не испугался, не задрожал и не упал на колени, раскаявшись и вымаливая прощения. Более того, он сам начал наступать на Настю, угрожающе поблескивая глазами и двигая напряженными челюстями. Настя, не ожидавшая от своего деликатного и корректного почти бывшего мужа подобного поведения, сначала опешила, потом сделала шаг назад, еще один... и оказалась прижатой к ограде беседки. Макс остановился только тогда, когда между ним и Настей оставалось критическое для безопасного общения расстояние – не больше пяти сантиметров. Одной рукой он уперся в ограду возле ее плеча, другой, кажется, собрался жестикулировать перед ее лицом. Он открыл рот и вытянул вверх указательный палец, явно собираясь сообщить что-то чрезвычайное. Увидев этот жест, Настя почему-то вспомнила таксиста со смешной фамилией Попандопуло и нервно хихикнула. Макс обжег ее пылающим взглядом.  М: Я так и думал. Вернее подозревал. Ты свихнулась. Хихикаешь. Несешь бред. Заворачиваешься в водоросли. Катаешься на яхтах с извращенцами. Ходишь в пижамах. Ужинаешь на крышах чужих домов.   Н: Тебе какое дело?! Иди охмуряй своих грудастых красавиц, а меня оставь в покое! Развлекаюсь, как хочу.  Настя хотела уйти, попыталась вынырнуть из-под руки Макса, но он ее удержал, положив свободную руку на плечо. Теперь она не могла не то что убежать, а даже двинуться. Макс нависал над ней, как каменная скала...  М: Я еще не закончил. Это все ладно. Раз ты развлекаешься. Но давай вернемся назад. В тот момент, когда ты разгромила квартиру и ушла.  В мой день рождения.  Н: Ты... начала Настя, разъяренно вращая глазами. Н: Я... М: Не перебивай оборвал ее Макс. М: Я хочу вернуться еще немного назад. К твоей трехдневной командировке. К твоему... «Медвежонку», которого ты в письмах целуешь десять тысяч раз, а в реальности, видимо, еще больше? Я видел это письмо. Н: Ты... ты меня обвиняешь?! После того, как сам... с этой секретаршей? Я приехала к тебе на работу, хотела сделать сюрприз, дура. Подошла к окну и увидела… Мне до сих пор эта сцена снится во всех кошмарах!  Они замолчали, глядя друг на друга и тяжело дыша. Внезапно Макс хлопнул себя по лбу.  М: Секретарша! В мой день рождения!  Настя уставилась на него застывшим взглядом и прошептала:  Н: «Медвежонок»! Письмо… Оба: Стой здесь! хором крикнули они.  М: Никуда не уходи прокричал Макс, срываясь с места.  Н: Нет, это ты никуда не уходи Настя побежала вслед за ним.  М: Я не могу. Мне нужно кое-что тебе показать.  Н: Встретимся на этом самом месте через десять минут.  М: Через пять!