бывшие

М: Это было ужасно произнес Макс. М: Только этим двум придуркам, Селезневу и Митину, могла придти в голову идея притащить стриптизершу на мой день рождения.  Н: О боже Настя закрыла лицо руками. У нее, как и в прошлый раз, после созерцания этой сцены возникло ощущение, что земля под ногами провалились, она летит в пропасть, а рядом проносятся осколки разбитой жизни. Только теперь к этому добавилось осознание, что разбито все было совершенно напрасно. Она не чувствовала сожаления. Она вообще ничего не чувствовала. Ее чувства перестали существовать, а вместо сердца в груди образовался огромный комок ваты. Когда она снова взглянула на экран, картинка изменилась. Оператор на секунду показал толпу, столпившуюся вокруг смущенного Макса, и сосредоточился на стриптизерше, которая надевала жакетик. Потом в его ракурсе снова оказались синие туфли и вызывающее декольте.  ?: Ты что снимаешь, придурок! После этих слов послышался звук удара и наступила чернота. Настя сидела, не в силах вымолвить ни слова. Думать она тоже не могла. Лишь на задворках сознания плавала смутная мысль, что у нее сейчас что-то вроде шока, как после аварии. Когда это пройдет, она сможет все понять и осознать.  М: Ты, кажется, хотела что-то мне показать проговорил Макс. Она заметила, что его рука лежит поверх ее руки. Ей не хотелось ее убирать, но нужно было кое-что сделать... Настя открыла свой ноут-бук, нашла почту, сменила аккаунт, опустилась вниз страницы и начала перемещаться назад по годам и месяцам. Год назад, два, пять, десять… Она остановилась, открыла письма за июль, нашла нужное, кликнула на него мышкой.  М: Дорогой мой Медвежонок! Я очень по тебе скучаю Прочитал Макс. Он перевел взгляд на адрес получателя. «Pirat777». И увидел имя: Макс. О-о! Не может быть! Его первый электронный адрес, который он завел еще до знакомства с Настей и которым перестал пользоваться давным-давно. Значит, это письмо Настя написала ему, десять лет назад. «Медвежонок» - это он! А ведь, и правда, когда-то Настя его так называла… Но ему не нравилось, казалось недостаточно мужественным, и она перестала. Он приревновал к самому себе десятилетней давности! А она, получается, думала, что он ей изменяет. Видела своими глазами...  М: Я идиот сказал Макс. М: Придурок. Селезнев и Митин по сравнению со мной – гении.  Н: Макс… прошептала Настя, сжимая его руку. Н: Что мы наделали?  М: насть, это самая ужасная, самая чудовищная... Но Настя его не слышала. Она смотрела перед собой застывшим взглядом, слова слетали с ее губ как будто помимо ее воли. Н: Я ехала к тебе, торопилась, хотела сказать... такую важную вещь. Очень важную. А потом я увидела… и как будто умерла.   М: Что, что ты хотела сказать?  Н: Если бы только я пришла чуть позже или чуть раньше продолжала Настя, не слыша его вопроса. Н: Если бы я не стала заглядывать в окно, а вошла, как все нормальные люди, через дверь. Если бы я увидела все, а не часть... Если бы я поговорила с тобой! Почему я не поговорила с тобой?!  М: А я?! Почему я молчал? Мучился, не спал ночами, представлял разное... Столько времени! Почему я сразу, в ту же минуту не спросил тебя? Ничего этого не было бы. Этих двух месяцев, за которые я чуть не умер. Такая боль в сердце. Всегда, и днем и ночью. Просыпаешься, вспоминаешь – и все. Не хочется просыпаться. Хочется уснуть и проснуться в том мире, который был раньше.  Н: Я не знаю, как я выдержала. Это было самое ужасное время в моей жизни.  М: И в моей.  Они держались за руки и смотрели  в глаза друг друга. Впервые за долгое, очень долгое время. Мир, распавшийся на кусочки, перевернувшийся с ног на голову и остававшийся в таком положении два месяца, наконец, возвращался  нормальное состояние. Макс видел в глазах Насти застывшие слезы. Ему хотелось стереть их поцелуями, сделать так, чтобы она улыбнулась ему, стала радостной и счастливой. Настя чувствовала непреодолимое желание прижаться к груди Макса, ощутить его теплые, уютные объятия, раствориться в нем и забыть, наконец, обо всех бедах. Макс потянул Настю к себе... Через секунду она сидела у него на коленях, уткнувшись в его шею, чувствуя, как крепко он прижимает ее к своей груди.  М: Мне было так плохо без тебя прошептал Макс через некоторое время, еще крепче сжав объятия.  Н: А я… я думала, что рассыплюсь на кусочки.  М: Все позади. Теперь мы снова вместе.  Н: Я не могу поверить. Я как во сне. Может, это правда сон? Мне так часто снилось, что ты со мной, а потом я просыпалась... М: Нет, это не сон. Не может же нам одновременно сниться одно и тоже. Хочешь, я  тебя ущипну?  Н: Давай. Настя хихикнула. Когда Макс легонько щипнул ее за плечо, она рассмеялась. И не смогла остановиться. Она хохотала, закатывая глаза вверх, смотрела на Макса, снова начинала смеяться, она уже задыхалась от смеха, но ничего не могла с собой поделать.  Н: Ты... меня ущипнул... повторяла она между приступами смеха. Макс уже через минуту начал смотреть на нее с тревогой. Он понимал, что это последствия потрясения, что надо что-то сделать. Ему вспомнилось: помогает резкая пощечина. Но он не хотел бить свою жену, даже в благих медицинских целях. И тогда он положил руку ей на шею, притянул к себе и прижался губами к ее губам. Смех прекратился почти мгновенно. Настя отвечала на его поцелуй с такой же страстью, с какой он его дарил. Они закрыли глаза и унеслись за тридевять земель, туда, где в небе сверкали разноцветные радуги, парили крылатые единороги и пели ангелы райскими голосами. Возвращение к реальности было постепенным,  шаг за шагом. Они отрывались друг от друга, обалдело оглядывались по сторонам, и снова устремлялись к радугам и единорогам. Но все когда-нибудь заканчивается, закончился и этот, казавшийся бесконечным, поцелуй. Настя все еще сидела на коленях у Макса, как раньше, как когда-то давно, когда они были студентами и любили друг друга до дрожи  в коленях и головокружения от прикосновений. Макс гладил вновь обретенную жену по волосам, Настю с наслаждением вдыхала такой родной и до боли знакомый запах своего мужа. Мир погрузился в гармонию, которая еще час назад казалась утерянной навсегда.