license to love

      Дженни иногда слишком глубоко уходила в себя и порой не замечала, когда пора остановиться и оглянуться по сторонам. Всю жизнь она считала, что именно внимательность к деталям, расчётливый взгляд и холодный разум помогают ей держаться на плаву — что в собственных мыслях она никогда не утонет.       Но бывали моменты, когда поток информации накрывал её с головой. Тогда исчезало привычное ощущение уверенности, будто она больше не тот самый хладнокровный адвокат с многолетним стажем.       Так было и сейчас — в два часа ночи, когда они с Лалисой сидели в кабинете надзора, в зоне, после новости о том, что Лим Сиван убил человека в камере.       Дженни не могла сфокусироваться. На неё это было совсем не похоже. И этим, наверное, пугала и себя, и окружающих. — Хочешь воды? — спросила Лиса, осторожно вглядываясь в лицо старшей. Её озадачивало поведение Джейн: та уставилась в одну точку и долго молчала.       Ситуация была срочной и необычной. Услышав всё, младшая быстро пришла в себя, привела себя в порядок и направилась за Ким к месту происшествия. В тот момент ей было трудно до конца осознать всю сложность положения и вникнуть в суть произошедшего. Даже после того как она умылась, пытаясь унять нарастающую головную боль, мысли всё ещё путались. Но сейчас не было ничего важнее этого происшествия — и состояния Джейн. Манобан давно поняла: она хочет поддерживать её, быть рядом, несмотря ни на какие преграды.       — Не думаю, что сейчас к нам кто-нибудь выйдет, — пробормотала Лиса, глядя на закрытую дверь. Она вернула бутылку себе, открыла её и сделала несколько жадных глотков — обезвоживание давало о себе знать.       В этот момент железная дверь распахнулась. В кабинет вошёл мужчина в форме, а следом за ним — миниатюрная женщина с небольшим чемоданчиком.       — Не задерживайтесь, — бросил мужчина.       Похоже, дежурный смены, — мелькнуло у Лисы в голове. Она быстро поднялась со стула, когда незнакомка села за их стол.       Мужчина вышел, оставив девушек в тёмной и холодной комнате, освещённой лишь одинокой лампой над столом.       — Вы адвокаты господина Лима? — спросила женщина.       Лалиса занервничала и уже собиралась ответить, пока старшая всё ещё продолжала молчать.       — Да. Лалиса Манобан, его адвокат, — резко ответила Дженни.       Лиса сглотнула, стараясь не обращать внимания на её тон, но где-то глубоко внутри всё равно беспокоилась за неё.       — Я Ким Соён, следователь, — представилась женщина. Она достала толстую тетрадь, раскрыла её и что-то подчеркнула. — На данный момент господин Лим изолирован. Теперь у него новый статус — подозреваемый по новому делу.       Лиса чувствовала напряжение Дженни. Не задумываясь, она положила руку ей на колено и ощутила лёгкую дрожь — мышцы то расслаблялись, то снова напрягались, окончательно сбивая мысли.       — Что произошло? — спросила Руби, нахмурив брови. Следователь подняла усталые глаза и начала рассказ:       — Ваш подзащитный проходит по делу как подозреваемый, изолирован от остальных и находится под охраной. Состояние стабильное, под наблюдением медиков. Подробности происшествия на данном этапе не разглашаются, ведь проводятся первичные следственные действия. Контакт с подзащитным станет возможен после их завершения. — Она говорила чётко, зачитывая по пометкам. — По технической части идёт отдельная проверка.       С этими словами женщина закрыла тетрадь, словно закрывая дело. Глаза Дженни дёрнулись, но она нашла силы прочистить горло и прийти в себя.       — Допрос без адвоката проводился? — спросила Ким тоном, прозвучавшим как гром среди ясного неба, и следователь подняла на неё взгляд.       — Нет, госпожа, как мы могли такое допустить, — женщина чуть покачала головой. — Мы сообщим, когда можно будет встретиться.       Дженни не знала почему, но совсем не верила следователю. Казалось, теперь она вообще ничему не верит. Возможно, даже справедливости…, хотя это она всё ещё могла попытаться доказать самой себе.       — Когда мы сможем поговорить с клиентом лично? — спросила она.       — Предположительно завтра, после первичных мероприятий. Но время встречи будет ограничено, — ответила женщина. В её голосе будто слышалась насмешка — или это только казалось самой Дженни.       — Сегодня никак? У меня есть полное право поговорить с клиентом, — настаивала она.       Лиса снова почувствовала, как мышцы под её рукой напряглись.       — Правильно ли мы понимаем, что сейчас с нашим подзащитным проводятся только неотложные мероприятия? — уточнила Лалиса.       Этот вопрос словно немного остудил Ким, заставив её прикусить язык.       — Да, — ответила следователь и осторожно поднялась.       Манобан встала следом, проводила женщину взглядом и коротким кивком, а затем снова посмотрела на девушку рядом. Та съёжилась, будто не желая принимать происходящее.       — Джен? — тихо позвала она и снова села, всем корпусом повернувшись к ней. Но Дженни снова ушла в себя, и Лиса не знала, как до неё достучаться. — Дженни, ещё ничего не ясно…       — Его подставили.       Дженни сказала это с такой уверенностью, что младшая раз сто переосмыслила эти слова и без того больной головой.       — Что..?       — Сивана подставили, — повторила она, вставая и начиная одеваться. — Ты правда думаешь, что человек, который так отчаянно хотел выбраться отсюда, будучи невиновным, у которого маленькая дочь и пожилая мать, станет добавлять себе срок из-за какой-то нелепой драки?       Её голос снова стал холодным — таким же, как в первый день их знакомства. Лиса нахмурилась, быстро собралась и вышла вслед за ней.

***

      Выйдя из автомобиля, Дженни на мгновение застыла перед домом. Она не знала, что сказать и как правильно войти. Они приехали в дом семьи Лим, и теперь адвокат не могла заставить себя переступить порог и объяснить всё пожилой женщине, не ранив её и без того больное сердце этими страшными новостями.       Это было впервые. Обычно Дженни спокойно разъясняла ситуацию родственникам своих клиентов — но те чаще всего оставались равнодушны. Здесь же всё было иначе: этот человек действительно переживал. И именно это заставляло её особенно остро чувствовать весь груз ответственности за дело.       Внезапно тёплая рука в эту холодную ночь осторожно легла ей на плечо. Дженни почувствовала её даже сквозь слои одежды — так же, как и присутствие кого-то за спиной. Кого-то, кого раньше рядом никогда не было. Ведь Дженни всегда была одна и привыкла справляться сама. Но не сейчас.       — С тобой всё в порядке? — спросила младшая дрожащим голосом.       В ответ Дженни лишь кивнула, и они вместе вошли в дом. С одной стороны, Лиса понимала её отстранённость и напряжение. Но с другой — это пугало её и совсем не помогало сохранять спокойствие.       Стоило им переступить порог, как они почувствовали тишину и тяжёлое напряжение, повисшее в доме. Свет горел только в гостиной, и, как обычно, пожилая женщина не вышла им навстречу.       Сглотнув, они прошли дальше и увидели её. Она сидела в кресле, бережно укутавшись в шаль, и смотрела в одну точку.       Через мгновение женщина подняла взгляд и буквально вцепилась им в девушек, будто пытаясь найти в их лицах хоть какой-то ответ.       Но ответа не последовало. Лишь мысли путались в голове у Дженни, которая чувствовала себя странно.       — Скажите, что это неправда, — начала женщина, покачав головой. — Мой Сиван и мухи не обидит…, невозможно, чтобы он кому-то навредил…       Она говорила почти шёпотом, срывающимся голосом. Девушки видели, как её усталые, опухшие глаза снова наполняются слезами. Женщина прикрыла рот рукой, стараясь не издать ни звука, чтобы не разбудить внучку.       — Госпожа… — начала Дженни, пытаясь собраться с мыслями, но не находя в себе сил утешить её. Эмпатии за собой она никогда не замечала и только сейчас вдруг поймала себя на вопросе: почему? И как вообще это делается?       — Бабушка, — мягко позвала Лиса.       Дженни оглянулась и увидела, как та, чуть надув губы, крепко обнимает женщину — без колебаний, без дистанции, просто поддерживая её.       — Всё будет хорошо. Мы со всем справимся, — говорила младшая, и самой Дженни хотелось ей поверить. Но мысли тут же вернулись к делу. Всё пошло совсем не так, как должно было. Дело резко сменило направление, и это ей совсем не нравилось.       — Госпожа, — снова заговорила она, прерывая ободряющие слова Лалисы. — Пока ничего не ясно. Мы не смогли встретиться с Сиваном: сейчас идут первичные следственные действия, нас к нему не допустили. Поэтому строить теории на пустом месте не стоит.       Сказав это, она внимательно посмотрела на младшую. Почувствовав перемену во взгляде, Лиса осторожно отодвинулась от женщины и выпрямилась, принимая более нейтральную позу.       — Дженни хотела сказать, что вам не стоит так волноваться. Лучше попробуйте поспать, — мягко добавила она и отошла на шаг, всё ещё ощущая на себе взгляд старшей.       — Д-да, ты права. Мой Сиван не мог бы… — пробормотала женщина. Она поднялась с кресла не без помощи Манобан. Когда Лиса поддерживала её, пожилая женщина вдруг схватила её за запястье и тихо попросила:       — Можешь, пожалуйста, проверить Ёну? Она долго ворочалась перед сном, а потом у меня уже не хватило сил пойти к ней в комнату.       — Конечно, — сразу ответила Лиса и направилась в комнату девочки.       Как только она ушла, пожилая женщина повернулась к Ким. Дженни, поймав её взгляд, сглотнула и заставила себя не смотреть вслед Лалисе.       — Не ругай её, — тихо сказала женщина. — Не обижай и не отталкивай, проводя между вами границу из-за статуса.       Дженни нахмурилась. Женщина подошла ближе и дрожащими от старости и усталости руками коснулась её щёк.       — Ведь она так к тебе не относится, — твёрдо продолжила Боён, стараясь донести до неё свои мысли. — Она уважает тебя и готова на многое ради твоих слов. Так попробуй отплатить ей тем же.       — Я не плачу ей, — хмуро сказала Дженни. — Но когда дело закончится, я обязательно отплачу ей за всё это время.       Она произнесла это сухо, почти официально, словно речь шла о каком-то долге по контракту. И всё же Дженни сама не понимала, почему до сих пор позволяет женщине держать её за лицо, почему не отстраняется, как обычно делала с людьми.       Пожилая женщина тихо покачала головой.       — Я не об этом, — мягко сказала она. — Я о том, что тебе стоит растопить лёд в своём сердце и попытаться понять её.       На её губах появилась слабая, но тёплая улыбка.       — Я вижу в вас огромный потенциал. И я верю вам. Верю, что однажды ты сможешь по-настоящему открыться ей и предложить то, что она заслуживает. А она… — женщина на мгновение прикрыла глаза, будто подбирая слова. — Она сможет выдержать всё, что приготовила для вас судьба, если рядом с ней будешь ты. Если будешь ласкова и предельно честна с ней.       Дженни впервые за весь разговор растерялась. Её глаза удивлённо расширились. Она вдруг осознала, насколько глубоко эта женщина увидела то, что они сами старались не называть вслух. Будто бабушка прочитала их насквозь — и всё равно поверила в них.       В этот момент послышались тихие шаги.       — Она спит, — с мягкой улыбкой сказала Лиса, подходя к ним. — И очень мило обнимает своего плюшевого кролика.       Услышав её голос, Дженни быстро отступила на шаг, словно только сейчас вспомнив, что они стоят слишком близко.       — Спасибо вам, — тихо сказала женщина.       Она сложила руки перед собой и посмотрела на девушек усталыми, но тёплыми глазами.       — Я верю вам. И очень благодарна.       Женщина уже начала кланяться, но обе девушки почти одновременно потянулись к ней, осторожно остановив её за руки. Они на секунду неловко переглянулись — будто сами удивились тому, как синхронно среагировали.

***

      Лалиса сама не заметила, как они доехали до дома. Всю дорогу она смотрела в окно, наблюдая, как город медленно просыпается. Небо только начинало светлеть, редкие машины проезжали по пустым улицам, а фонари всё ещё горели тусклым жёлтым светом. Было около четырёх утра. Холод пробирался сквозь одежду, заставляя кожу покрываться мелкими мурашками.       Когда они зашли в тёплый дом, усталость навалилась на Лису сразу. Тепло будто резко напомнило телу, насколько оно вымотано. Глаза слипались, плечи налились тяжестью. Она посмотрела на старшую: Дженни молча прошла на кухню, налила себе воды, выпила почти залпом, а затем так же тихо ушла в свою комнату, даже не оглянувшись. И именно это Лиса заметила особенно ясно: Дженни ничего ей не сказала. Ни слова. Впрочем, так было все последние часы.       Младшая ожидала чего угодно. Что та сорвётся, накричит или снова начнёт холодно напоминать о правилах и дистанции — особенно после того, как Лиса, не подумав, начала утешать бабушку. Обычно Дженни не оставляла такие вещи без комментариев.       Но ничего этого не произошло. И от этого становилось только тревожнее. Это из-за моего поцелуя..?       В памяти всплыли обрывки того вечера: алкоголь, шум, собственная решимость и тот момент, когда она позволила себе сделать то, о чём давно думала. Сделать, не спросив. Наплевав на просьбу Дженни. На её время. На её границы.       Лиса тяжело вздохнула. Ей казалось, что она всё испортила. Что вместо того, чтобы приблизиться, она только сильнее оттолкнула старшую.       Но в это же время сама Дженни, стоя в своей комнате, думала совсем о другом. О словах Боён. О том, как её слова и её поведение влияют на Лалису. О том, как искренне эта девушка верит в них обеих. Она поймала себя на мыслях, которые раньше старалась не разворачивать до конца.       Правда ли она не даёт Лисе никакой отдачи? Правда ли почти не показывает внимания, из-за чего та не может почувствовать её по-настоящему? Правда ли держит её на расстоянии, не подпуская ближе?       Но ведь она просила время. Она сосредоточена на работе. И она ясно дала понять: Лалиса её привлекает. Просто сейчас не тот момент. И всё же мысль не отпускала. Не отталкиваю ли я её всё дальше?       Дженни остановилась у двери своей комнаты. Внутри было темно и тихо. Она включила слабый свет и посмотрела на большую кровать.       Много лет она делила её только с собой. И вдруг впервые за долгое время эта привычная тишина показалась ей слишком холодной.       Вдруг её мысли прервал тихий стук в дверь. Дженни обернулась и увидела в проёме лицо младшей — Лалиса выглядела взволнованной, будто долго собиралась с духом, прежде чем постучать.       — Слушай, Дженни, насчёт вчерашнего вечера… — начала Манобан, осторожно переступая порог.       Ким постаралась отодвинуть в сторону все мысли, которые сразу же полезли в голову. Они настойчиво твердили о самом худшем: что Лиса сейчас скажет, что ей жаль; что это была ошибка; что она уже разлюбила; что устала от ожиданий; что больше не хочет продолжать всё это и собирается просто уйти.       Но прежде чем Лалиса успела договорить, Дженни сделала несколько шагов вперёд. И вместо тысячи слов просто поцеловала её.       Её губы мягко коснулись губ напротив, застав врасплох. Лиса явно не ожидала такого ответа и на мгновение замерла, но Дженни уже закрыла глаза. Она вдруг почувствовала, как постепенно уходит вся накопившаяся усталость, как растворяется напряжение и страх, а тело напротив медленно расслабляется.       Этот поцелуй был коротким, но в нём было больше, чем во всех словах, которые они могли бы сказать.       Когда Дженни отстранилась, она увидела перед собой глубокие глаза. Лалиса смотрела прямо в душу — тем самым влюблённым взглядом, который невозможно было спутать ни с чем другим. И этот взгляд точно не принадлежал человеку, который собирается её «бросать». Ни сейчас, ни потом.       — Останься со мной, — тихо прошептала Дженни, всё ещё держа руки на её плечах и ни капли не жалея о своём поступке.

***

      Лиса чувствовала невероятное тепло — такое незнакомое и непривычное. Будто она утопала в мягких облаках, которые бережно и нежно окутывали её со всех сторон. Это тепло было спокойным, тихим, словно защищало её от всего, что произошло ночью.       Затем тёплое дыхание коснулось её макушки, и она через силу открыла глаза, ощущая, как тело и разум наконец постепенно успокаиваются после ночной суматохи, после всего, что случилось в тюрьме.       Она медленно открыла и закрыла глаза, пытаясь окончательно проснуться. Сознание возвращалось постепенно, словно нехотя. И только через мгновение Лалиса полностью очнулась — обнаружив, что её крепко обнимают руки адвоката.       Сначала она опешила. От неожиданности могла бы даже свалиться с кровати, если бы лежала ближе к краю. Но почти сразу воспоминания прошлой ночи вернулись, и напряжение спало. Вот только бешеное сердцебиение она всё равно не могла унять — казалось, сердце вот-вот выскочит из груди. «Останься со мной».       После этих слов старшей они разделили постель, даже не удосужившись переодеться во что-то более удобное. Просто легли рядом и обнялись. Вернее, сначала лежали прямо, каждая утопая в собственных мыслях, задавая себе десятки вопросов. Но потом хватило одного усталого взгляда. И они просто прижались друг к другу, позволяя всей накопившейся усталости наконец уйти. Это произошло без слов. Это было естественно. Просто необходимо. И обе это понимали: так они смогут поддержать друг друга. И это действительно помогло.       Несмотря на короткий сон, Лиса чувствовала себя удивительно хорошо — спокойно и даже немного отдохнувшей.       Она осторожно взглянула на часы. Было около семи утра. Но утро совсем не ощущалось ранним. Сон оказался коротким, но глубоким и тихим.       — Лиса? — тихий голос вывел её из мыслей.       Младшая подняла взгляд и увидела, что Дженни приподнялась на локтях. Между ними появилось небольшое пространство.       — Доброе утро, — мягко произнесла она.       Дженни почувствовала, как к щекам приливает тепло, и тоже приподнялась, бросив взгляд на часы.       — Доброе…, так поздно, — пробормотала она, заметив свою помятую одежду.       — Да, обычно в такое время я тебя не застаю, — усмехнулась Лиса, но почти сразу замялась, заметив смущённый взгляд старшей.       — Ну, обычно ты меня и в таком положении утром не застаёшь, — заметила Руби, кивнув на кровать.       Лалиса тоже поспешно встала, внезапно почувствовав лёгкую неловкость.       — Тогда… я пойду. Переоденусь и приведу себя в порядок. Сегодня у меня экзамен, а потом дела в компании, — проговорила Лиса, немного переминаясь с ноги на ногу. Сказав это, она направилась к выходу из комнаты.       Дженни коротко кивнула и прикусила губу, стараясь не сказать лишнего.       — Да… Наверное, сегодня мы получим разрешение на встречу с Сиваном, — добавила она, уже переключаясь на рабочий, более серьёзный тон. — Удачи на экзамене.       — Спасибо, — пробормотала Лиса и наконец вышла из комнаты. Но тут же остановилась. Её взгляд упёрся в открытую дверь комнаты напротив.       — А… у Тэсона прогулка? — осторожно спросила она.       Дженни нахмурилась и подошла ближе, заглядывая через её плечо. Дверь комнаты брата действительно была открыта, а внутри — пусто.       — Что? — тихо переспросила она.       Осторожно обойдя младшую, Дженни заглянула внутрь и тут же почувствовала, как в груди поднимается тревога. Обычно Тэсон по утрам оставался в своей комнате.       Несколько секунд девушки молча смотрели друг на друга. А потом одновременно бросились на поиски.       Сонные, растрёпанные, всё ещё в той же помятой одежде, они почти бегом прошлись по дому, пару раз даже столкнувшись на поворотах. И наконец ворвались на кухню.       Там они и нашли его. Тэсон стоял у плиты и… готовил завтрак.       — Тэсон! — голоса двух девушек почти оглушили его.       Парень вздрогнул, скривился и медленно поставил тарелку с готовой яичницей на столешницу.       — И вам доброго утра, — спокойно сказал он.       На мгновение его взгляд задержался на их внешнем виде: растрёпанные волосы, помятая одежда, чуть смущённые лица.       — Похоже, вам хорошо спалось…       Он попытался улыбнуться, но внутри неприятно кольнуло. Мысль о том, что Лиса и Дженни могут быть так близки, задела его сильнее, чем он хотел признавать.       С самой первой встречи он думал, что у него есть шанс. Тогда ему казалось, что эта девушка — интересная, милая, живая. Он думал, что сможет привлечь её внимание, что со временем она заметит его. Но сейчас он всё чаще ловил себя на мысли, что совсем её не достоин. Как и многих других вещей в своей жизни.       — Эм… нет. То есть да, хорошо спалось, но не вместе. Мы не… — начала торопливо объяснять Лалиса. Но Дженни тут же легонько толкнула её локтем, заставляя замолчать.       — Как ты сюда попал? Почему ты вышел? Проголодался? — быстро спросила Джейн, резко меняя тему.       — Я, как и любой другой человек, утром встал и решил приготовить нам завтрак, — спокойно ответил Тэсон. — Хотя к готовке, конечно, не привык.       Он указал лопаткой на яичницу. Желток растёкся по сковороде неровным пятном.       — Всё-таки много времени прошло с тех пор, как я что-то готовил.       Лиса тихо улыбнулась — скорее его рассказу, чем самому завтраку — и на мгновение взглянула на Дженни. Та стояла с почти стеклянными глазами, будто в любой момент могла расплакаться.       — А спустился я на лифте, — добавил Тэсон. — Ну не зря же ты его устанавливала.       Он заметил, куда смотрит сестра. Дженни резко подняла голову и прочистила горло.       — Хорошо. Прости. Я… приведу себя в порядок, — быстро сказала она.       И почти сразу развернулась, спешно уходя в свою комнату. Через пару секунд по дому разнёсся звук хлопнувшей двери.       Лиса несколько секунд смотрела ей вслед. Потом перевела взгляд на Тэсона. Он тоже смотрел в ту сторону, где только что стояла его сестра.       — Ей просто не привыкать, — сказала она, расплываясь в улыбке.       — Да, — кивнул он, вздыхая. — Мне самому не привыкнуть.       Он обвёл рукой пространство вокруг себя. Но Лиса не могла не чувствовать гордости. Она знала, что повлияла на Тэсона, а значит, и на отношения брата с сестрой. В этом был прогресс. Он покинул свою комнату. Он не ограничивает себя выходом, даже если всё ещё сомневается, как воспримут его поступок.       — Ты молодец, — улыбнулась Лалиса и тоже пошла наверх приводить себя в порядок.

***

      Трое сидели за столом и завтракали в тишине. Никто не решался её нарушить. Лишь тихий скрежет вилок о тарелки и редкие звуки жевания заполняли кухню.       Обычно Лиса любила поговорить — особенно с Тэсоном. С ним разговоры всегда шли легко, в отличие от Дженни, которая нередко просто затыкала её одним строгим взглядом или короткой фразой.       А вчера вечером… Лиса невольно вспомнила, как старшая нашла совершенно другой способ заставить её замолчать. От этой мысли стало немного жарко и неловко. Поэтому младшая сомневалась, стоит ли сейчас вообще открывать рот. Вдруг Дженни совсем не захочет слышать её голос. К тому же отношения между братом и сестрой всё ещё оставались напряжёнными и непонятными.       — Получилось вкусно, — всё-таки сказала Лиса, не выдержав тишины.       Тэсон сразу заулыбался, а Дженни коротко кивнула, соглашаясь.       — Спасибо. А я волновался, что могло что-то пойти не так, — он немного поковырял вилкой в тарелке, а затем осторожно посмотрел на сестру.       Ему хотелось услышать эти слова именно от неё, но Ким молчала. На мгновение он даже подумал, что здесь ему просто не рады. Парень опустил голову.       — Правда вкусно, — наконец сказала Дженни.       Тэсон тут же поднял голову и просиял, но радость быстро угасла.       — Не то что ты готовил мне в детстве, когда родителей не было.       Она спокойно доела, запила всё водой и слегка покачала головой, пока брат внимательно слушал.       — Нет, правда. Твоя еда всегда была либо горелой, либо сырой.       Она поёжилась, словно вспоминая те блюда.       Тэсон отложил приборы и выглядел действительно обиженным. Лиса насторожилась и уже пожалела, что вообще решила заговорить. Возможно, лучше было бы продолжать сидеть молча.       — Да неужели? — фыркнул парень. — А не ты ли всегда уплетала всё, что я готовил, за обе щёки? За эти пухлые щёчки?       Он потянулся к ней, пытаясь ущипнуть за щёки, но Дженни мгновенно отодвинулась.       — И сырой моя еда была всего однажды. Да и то я тогда просто не знал, как правильно жарить мясо.       — Да-да, ты всегда оправдываешься, — Дженни вздёрнула подбородок. — И у меня больше нет пухлых щёк.       Брат и сестра несколько секунд сверлили друг друга взглядами.       Лалиса по-настоящему испугалась. Она не знала, что сказать и стоит ли вообще вмешиваться. Но вдруг эти двое одновременно рассмеялись, громко и искренне.       — Вы… говорили так серьёзно, — выдохнула Лиса.       Увидев её растерянное лицо, они снова залились смехом. И теперь утро действительно стало спокойным и уютным. Напряжение исчезло, а завтрак наконец получился тёплым и почти семейным. Ровно до того момента, пока на столе не зазвонил телефон Дженни.       Девушка мгновенно подняла трубку. По её лицу невозможно было понять, о чём идёт разговор: выражение оставалось спокойным, почти бесстрастным. Но почему-то сам факт звонка так рано утром заставил Лалису напрячься.       Она молча наблюдала за Дженни, пока та коротко отвечала, иногда лишь кивая, будто собеседник мог это увидеть.       — Что-то случилось? — спросила Лиса, как только они вышли из столовой.       Старшая убрала телефон в задний карман и сжала губы, будто на секунду задумалась, как лучше ответить.       — Джихун пригласил меня сегодня на ужин, — сказала она и посмотрела на младшую. Та в тот же момент встревожилась.       — Директор? Зачем? Что-то не так? — быстро спросила Лиса.       Ей совсем не нравилась мысль об их ужине. Лалиса не доверяла этому мужчине и никак не могла понять, как человек с такой тяжёлой, неприятной аурой управляет компанией, которая вроде бы должна помогать людям.       — Мы давно не виделись. Наверное, снова хочет поучить меня и узнать, что и как происходит, — спокойно ответила Дженни, не замечая перемены в настроении Манобан. — Мы часто ходили на ужины, когда я ещё работала там.       Лиса сглотнула. Последнюю фразу она почему-то хотела бы не слышать. Она лишь усилила неприятное чувство внутри и тревогу, связанную с директором.       — Не волнуйся, — добавила старшая, заметив её напряжение и внимательно вглядываясь в лицо младшей. — Я не настолько глупа и точно не стану рассказывать кому-то о нашем деле.       После этих слов Дженни осторожно коснулась её плеча — коротко, почти незаметно, но мягче, чем обычно.       — Удачи.

***

      — Я заказал столик в твоём ресторане не просто так. Ради вашего же дела, так что сделай мне скидку, — рассмеялся мужчина, откинувшись в кресле и лениво покрутившись в нём.       Из трубки донёсся такой же приглушённый смех. В этот момент в дверь кабинета постучали, и Джихун поспешил закончить разговор.       — Отключаюсь.       Он убрал телефон и перевёл взгляд на открывшуюся дверь. В кабинет заглянула секретарша.       — Господин, у стажёров сегодня прошёл государственный экзамен. Тем, кто успешно получил лицензию, наставники уже предложили трудовые договоры и оформляют их в штат, — девушка протянула ему папку с бумагами.       Джихун с интересом взял документы. Он начал бегло просматривать список и почти сразу остановился на одном имени. Лалиса Манобан.       — Всё-таки прошла… — тихо усмехнулся он. Мужчина поднял взгляд на секретаршу и тепло кивнул. — Можешь идти.       Когда дверь закрылась, он снова посмотрел на бумаги. Среди немногих имён прошедших он снова и снова находил одно и то же — имя девушки, которая сейчас работала над делом, которое он так хотел закрыть.       — Может, мне стоит избавиться и от твоего хвостика, Руби? — произнёс он в пустоту.       Лист бумаги мягко опустился на стол, словно перо. Джихун убеждал себя, что не хочет навредить Дженни. Совсем нет. Он лишь хочет, чтобы дело наконец закрылось, чтобы все остались довольны. А потом он вернёт Руби всё. И звание, и славу. Лишь бы она снова была рядом. Лишь бы продолжала делать то, что у неё получается лучше всего.       — Защищать грёбаных мудаков, — тихо добавил он.       Закончив эту мысль, он переключился на работу. А за пределами его кабинета офис жил своей обычной жизнью. Сотрудники ходили по коридорам, обсуждали дела, кто-то уже спорил у кофемашины.       И среди всего этого Лалиса, как обычно, проводила время в архиве. Она всё ещё не до конца разобралась, как здесь находить нужные документы.       — И где триста четырнадцатая ячейка, если тут вообще всё пусто? — устало выдохнула Манобан, оглядывая ряды шкафов.       Она до сих пор толком не понимала, как вообще сдала экзамен. Осознание пришло только тогда, когда ей одобрили лицензию. Видимо, все переживания и эмоции последних дней каким-то образом помогли ей собраться и ответить на вопросы правильно.       После возвращения в офис остальным стажёрам наставники помогали с оформлением в штат. А ей пришлось разбираться через HR. Потому что её наставником была Дженни, ну, до того, как её уволили.       — Тебе лучше уже сориентироваться здесь, — из-за стеллажей показалась голова Розэ, и она с гордостью продемонстрировала свой бейдж. — Мы ведь работники Legal Edge.       Лиса жалобно застонала и уткнулась лбом в ячейки стеллажа.       — Я уже поняла, Роуз, — ответила она. Блондинка упоминала это, кажется, уже в сотый раз за день, и ей это явно нравилось.       — Ещё нам нужно это отметить. Новую ступень, — заулыбалась девушка и даже крутанулась на месте.       — Посмотрим, — бросила Манобан и снова уткнулась в папки.       Розэ цокнула и ушла, оставив её одну. В комнате воцарилась тишина. Было время обеда, большинство сотрудников разошлись, а она, как обычно, оставалась выполнять задания других адвокатов. Впрочем, она и не была против — так она хотя бы училась и постепенно разбиралась в работе.       — Вот тебе и беды, когда у тебя нет непосредственного руководителя, — пробормотала Лиса, хотя жаловаться она тоже умела.       Она снова встала и принялась искать нужную информацию, открывая одну папку за другой, быстро пролистывая документы, понимая, что это не то, и вставляя их обратно на место. Но спустя какое-то время она начала замечать странную закономерность: все клиенты и все дела, напечатанные в этих папках, касались высокопоставленных людей. Конечно, фирма была крупной и бралась за дела богатых и влиятельных клиентов, и в этом не было ничего необычного, однако всё равно что-то казалось не совсем правильным.       Она снова села на пол, окружив себя несколькими папками. Эти дела были ей знакомы — громкие процессы, за которыми она сама наблюдала в интернете несколько лет назад, когда только поступала в университет и обсуждала их на семинарах с профессорами. Тогда эти дела казались ей примерами идеальной юридической работы, доказательством того, как грамотная защита может изменить исход любого конфликта.       Лиса открыла несколько папок подряд и почти сразу заметила одну деталь: все эти дела вела Дженни. И каждое из них было выиграно.       Раньше она видела их только со стороны — в новостях, в юридических статьях, в обсуждениях на форумах. Там всё выглядело иначе, словно это были истории о безупречной карьере, о блестящих победах и профессиональном мастерстве. Но сейчас, сидя в архиве и держа в руках реальные документы, она понимала, что истина в этих бумагах написана совсем другим языком.       Она протёрла глаза и внимательнее вчиталась в текст.       Дело № 4178/11 Категория: гражданское / имущественный спор. Статус: завершено, решение вступило в законную силу. Истец: крупная девелоперская компания. Ответчик: частное лицо, малоимущий.       Суд рассматривал иск о признании незаконным пользования земельным участком и выселении. Ответчик проживал на участке более двадцати лет, однако не смог подтвердить право собственности документами, соответствующими действующим регистрационным требованиям. Суд признал приоритет за зарегистрированным правом истца и удовлетворил иск в полном объёме. Выселение произведено без выплаты компенсации. Апелляция не подана.       Лиса могла бы восхититься работой Дженни, но в отдельной части документа находились заметки самой адвокатессы, написанные от руки на полях. Почерк был знакомым — аккуратный, немного наклонённый, уверенный. Она сразу узнала его.       • Право собственности истца оформлено незадолго до подачи иска через цепочку аффилированных компаний.       • Дело рассматривалось в ускоренном порядке, несмотря на социальную уязвимость ответчика.       • Ответчик не имел средств на апелляцию; юридическая помощь оказывалась эпизодически.       • Решение законно по форме, несправедливо по существу.       Это была хитрость. И Лалисе это совсем не нравилось. Раньше ей казалось, что тогда победила правильная сторона, что закон просто расставил всё по местам. Но сейчас, глядя на реальные данные и сопоставляя факты, она понимала: это была всего лишь умелая манипуляция, аккуратно выстроенная стратегия, которая позволила выиграть дело формально, не оставив пространства для настоящей справедливости.       Она медленно покачала головой и открыла ещё одно дело. На этот раз уголовное. Суть была коротко изложена в начале папки: во время силового выселения погиб мужчина, один из жителей дома. Причина смерти — черепно-мозговая травма.       Изначально следствие рассматривало версию превышения полномочий руководством компании, организовавшей выселение. Однако позднее, когда в дело вмешалась Legal Edge, ответственность была возложена на рядового охранника.       Лиса хорошо помнила это дело. Помнила, какой шум оно вызвало в новостях, сколько обсуждений было в интернете и на университетских лекциях. Помнила, что охранник в итоге сам признался в содеянном. Тогда это казалось логичным завершением истории.       Но сейчас, листая документы, она открывала для себя детали, о которых раньше никто не говорил.       Записи с камер отсутствовали. Показания остальных охранников были удивительно синхронны — почти слово в слово, будто их заранее согласовали. А признательные показания виновный дал только после четырнадцати часов непрерывного допроса.       Даже не будучи опытным юристом, Лиса понимала, что всё это выглядит подозрительно. Только глупый не заметил бы: всё устроено по одной и той же схеме. И побеждала всегда та сторона, которая была крупнее, богаче и влиятельнее. Доказательства либо не доходили до суда, либо исчезали, либо странным образом менялись. И даже если дела были разными, сама модель повторялась снова и снова — десятки, возможно, сотни раз. В этом девушка окончательно убедилась, открывая папку за папкой. И каждый раз, когда она видела одно и то же имя — Ким Дженни, — внутри становилось всё тяжелее.       В какой-то момент Лиса поймала себя на мысли, которая раньше показалась бы ей невозможной: Дженни выигрывала дела не потому, что была до чёртиков гениальной. Вернее, не только поэтому. Она выигрывала, потому что работала на стороне силы, а не справедливости.       Тяжёлый груз навалился на Лису, когда она осознала ещё одну вещь. Проблема была не в отдельных делах. Проблема была в самой фирме. Legal Edge выглядела как престижная юридическая компания, но на деле могла оказаться машиной, которая отмывала богатых и влиятельных от любой ответственности.       А Дженни… Дженни в этой системе была всего лишь идеальным юридическим инструментом. И в какой-то момент Лиса вдруг поняла: её саму здесь тоже могут использовать точно так же, как и всех остальных.

***

      Дженни хмуро смотрела на дорогу, время от времени бросая короткие взгляды на Лалису, которую только что забрала с работы. Им сообщили, что доступ к Сивану наконец получен, и потому они не стали терять времени. Вечер уже начал опускаться на город: огни улиц зажигались один за другим, машины двигались медленнее, а воздух становился холоднее. Они молча ехали к тюрьме.       Но Дженни никак не могла понять, почему младшая сегодня такая сосредоточенная. На её лице не было привычной улыбки, того лёгкого позитива, которым Лиса обычно наполняла любое пространство. И это было особенно странно, ведь день должен был быть для неё счастливым — она отлично сдала экзамен и наконец получила лицензию.       Ким была невероятно горда за неё. Это чувство буквально горело внутри. Она едва сдерживалась, чтобы не притянуть Лису к себе, не обнять крепко-крепко и не сказать вслух, как сильно верила в неё всё это время. Что верила с самого первого дня их знакомства. И даже если сегодня переживала, всё равно знала: Лиса справится. Лиса не подведёт.       Когда машина остановилась, они обе подняли взгляд на мрачное здание впереди. Серые стены, холодный свет у входа и тяжёлая тишина вокруг сразу напоминали, куда именно они приехали.       Дженни тихо вздохнула и посмотрела на младшую. Та уже отстегнула ремень и собиралась выходить из машины, но вдруг замерла, когда рука старшей мягко коснулась её.       — Всё в порядке? — встревоженно спросила Дженни.       Манобан на мгновение задержала взгляд на её лице, заглянула прямо в глаза и лишь кивнула, снова не произнеся ни слова. Этот кивок выглядел уверенным, но всё равно не рассеял тревоги.       Старшей ничего не оставалось, кроме как собраться с мыслями и выйти из машины. Сейчас у них была другая задача. Она решила поговорить с Лисой позже. Дома. Когда всё закончится. И где-то глубоко внутри Дженни очень надеялась снова прижаться к её теплу, хотя бы на несколько минут, чтобы наконец избавиться от этого тихого, гложущего чувства одиночества.

***

      И снова они оказались в этой тяжёлой, терпкой атмосфере. Металлические двери, холодные стены, поверхности, исцарапанные и местами грубо заделанные. Здесь время от времени зажигались надежды, появлялись раскаяния, кто-то пытался ухватиться за шанс всё исправить. Но чаще люди просто платили за то, что сотворили. И, по правде говоря, многие этого заслуживали.       Дженни вдруг поймала себя на мысли, что раньше почти никогда не бывала в обычных камерах. Те клиенты, с которыми она работала прежде, содержались в других условиях — несравнимо более комфортных. Там были отдельные комнаты, нормальный свет, возможность говорить без этого гнетущего давления. А здесь всё будто сжимало пространство со всех сторон.       Широкая металлическая дверь со скрипом открылась, и в проёме появились две фигуры: охранник, сопровождающий заключённого, и сам Сиван. С их последней встречи он заметно похудел, лицо осунулось, под глазами залегли тёмные мешки. Но выглядел он не просто уставшим или расстроенным — он выглядел испуганным.       — Вам даётся сорок минут. Продления не будет, — сухо объявил надзиратель и, не дожидаясь ответа, захлопнул дверь.       Комната снова погрузилась в тяжёлую тишину.       — Как ты? У тебя ничего не болит? — первой заговорила Лиса.       Дженни пока молчала, внимательно наблюдая за парнем и стараясь понять его состояние. Он выглядел так, будто держался из последних сил. Но Сиван не отвечал. Он только моргал, будто изо всех сил пытался сдержать подступающие слёзы. Тогда Дженни решила взять разговор в свои руки.       — Что произошло?       — Меня подставили…, я-я не хотел никого убивать, — зашептал он, затравленно мотая головой.       Ким спокойно открыла блокнот и передала его Лисе, давая понять, чтобы та фиксировала всё, что услышит.       — Мы поняли. Успокойся и расскажи всё по порядку, — мягко, но серьёзно сказала Дженни, стараясь нащупать границу между поддержкой и контролем разговора.       — Была ночь. Мне не спалось. Я вообще плохо сплю с тех пор, как сюда попал. Все мысли только о матери, о дочке…       Он говорил сбивчиво, и Лиса невольно бросила взгляд на Дженни. Та действительно попала в точку вчера, когда сказала, что человек в таком положении не стал бы рисковать своим сроком.       — Я не спал, и вдруг ко мне подошёл новенький… Его перевели к нам утром. Сначала он показался мне странным. Я замечал его взгляды, но думал, что мне просто кажется. Со всеми остальными он ладил, добрым был. А ночью подошёл, спросил, как меня зовут… — Сиван сглотнул. — И напал.       Он поднял глаза. Они были стеклянными, пустыми, будто в них не осталось сил. Сердце обеих девушек на мгновение сжалось, хотя Дженни и старалась не показывать этого.       — Я просто думал о семье. Я защищался. А он… — Сиван тяжело вдохнул. — Он даже не защищался. Словно хотел, чтобы я его убил.       Он на секунду опустил голову.       — Всё произошло на адреналине… — голос его сорвался. — Я… я не по своей воле. Такое чувство, будто ему это поручили. Будто он специально…       Сиван замолчал, не договорив, но его взгляд говорил за него больше любых слов.       Дженни слушала внимательно. Она знала такие схемы. Не раз видела в своей практике. Людей покупают. За деньги они готовы на всё. И её бывшие клиенты из Legal Edge не стеснялись платить.       Но раньше её это не волновало. Она радовалась победам, не думая о цене. О том, кто и как помогал её клиентам уничтожать противников. Она убеждала себя, что не имеет к этому отношения. Что она просто юрист. Так говорил её наставник. Ким Джихун твердил: «Мы просто фирма. Они делают, что хотят, а мы подчищаем со стороны закона. Всё уравновешено».       — Дженни!       Она вздрогнула, очнувшись от мыслей. Лиса смотрела хмуро, в глазах тень того, что Джейн не могла расшифровать.       — А? Да, — она кивнула, чувствуя, как по коже побежали мурашки. — Мы поняли что это подстава. Твоя реакция естественна, но постарайся успокоиться. Факт убийства есть, но мы смягчим статью. Да, это сложнее предыдущего обвинения, но не думай, что всё кончено. Я уже нашла несостыковки. Уверена, кражу с тебя снимут.       — Да, ты хорошо умеешь находить несостыковки, — хмыкнула Лиса, и в её голосе Руби почудилось что-то странное. Она нахмурилась, но не успела спросить.       — Нет-нет, мне нельзя здесь оставаться. Сегодня. Завтра. Я должен выйти. Скажите, я выйду? — Сиван задрожал, забегал глазами. — Мне нельзя оставаться...       — Мы даже до суда не дошли, — ответила Дженни, не понимая этой резкой перемены. — Я советую тебе успокоиться.       — Нет! Меня сегодня переведут в общую камеру... — выпалил он и посмотрел на них так, что у обеих похолодело внутри. Это был не просто страх. Это был чистейший ужас. Тот, что лишает рассудка. — Я знаю, что-то будет. Вытащите меня, прошу…       Он заплакал. Сначала тихо, почти незаметно, но через секунду всхлипы стали громкими, рваными. Он плакал навзрыд, беспомощно, как человек, у которого больше не осталось сил держаться. Две женщины сидели напротив и не знали, что делать. Как реагировать, когда человек буквально разваливается на части у тебя на глазах.       — Я боюсь, — выдохнул он наконец, поднимая красные, опухшие глаза. — Я очень боюсь…       У Дженни болезненно заломило виски. В голове на мгновение стало пусто, и именно в эту секунду металлическая дверь заскрипела, открываясь.       В проёме появился надзиратель.       — Время вышло.       Сиван дёрнулся, словно его резко выдернули из реальности. Он забегал глазами, судорожно полез в карман и вытащил смятый листок бумаги. Руки у него дрожали. Он быстро впихнул его в ладонь Лалисы.       — Отдайте это моей матери. Пожалуйста, — его голос сломался на последнем слове.       Он поднялся. Худой, сгорбленный, будто за эти дни стал меньше. В нём было столько усталости и беззащитности, что у Лисы перехватило дыхание, а у Дженни в горле встал тяжёлый ком.       Сиван сделал несколько шагов к двери. Потом остановился и обернулся. Он в последний раз посмотрел на них. В этом взгляде было столько отчаяния, столько немой мольбы, что Дженни буквально почувствовала, как внутри что-то обрывается.       Дверь захлопнулась. И они остались сидеть за столом, сжимая побелевшими пальцами его край.       Дженни вдруг поймала себя на мысли, что хочет помочь. По-настоящему. Впервые за долгое время не ради победы в деле, не ради репутации и не ради доказательства собственного профессионализма. Просто помочь человеку. Потому что он смотрел на неё так, будто она была его последней надеждой. И Дженни совершенно не знала, сможет ли эту надежду оправдать.