Котёнок

***

Сонхва стоял перед зеркалом в ванной, внимательно изучая свое отражение. За последние несколько дней он чувствовал себя странно: тошнота по утрам, странные пристрастия в еде и внезапная чувствительность к запахам. Все указывало на одно: он мог быть снова беременным. В руках он держал тест на беременность, купленный накануне вечером. Хва глубоко вздохнул, стараясь успокоить нервы. Омега уже был папой шестилетнего Виёна, и эта новость была не просто неожиданной, а шокирующей. Он медленно положил тест на край раковины, закрыл глаза и зажмурился. Его рука дрожала, когда он открыл глаза и посмотрел на тест. На нем красовались две яркие полоски, подтверждающие его опасения. Сонхва опустился на пол, его плечи опустились, и он почувствовал, как по щекам катятся слезы. Он не знал, как справиться с этой новостью. В этот момент раздался стук в дверь. Омега поднял голову, и в этот момент в ванную ворвался Виён. Он увидел своего папу, сидящего на полу, с заплаканным лицом, и держащего в руках тест на беременность. — Папа, что случилось? Почему ты плачешь? — Спросил Виён, а после подошел ближе, с беспокойством глядя на Сонхва. Пак попытался улыбнуться, но его глаза все еще были полны слез. Он не знал, как объяснить сыну то, что произошло. — Ничего, милый. Просто у меня болит голова, — Тихо произнёс омега. Разумеется, ребенок не поверил его словам. Он подошел к своему папе ближе и посмотрел на тест. — Папа, это что? Почему ты держишь эту штуку? — С беспокойством в голосе спросил мальчик. Сонхва попытался забрать тест, но Виён быстро увернулся. Он уже понял, что происходит. — Папа, ты беременный? Ты хочешь еще одного братика или сестренку? — Маленький омега замер, с широко открытыми глазами. Его тонкие губы подрагивали, и он сжал кулаки. — Не надо! Мне не нужен братик или сестренка! — Виёни, солнышко, послушай... — Хва попытался объяснить, но мальчик уже отвернулся, его глаза были полны слез. — Я не хочу, чтобы у меня был братик! Ты уже не будешь уделять мне столько внимания! Мне никто не нужен! Виён бросился прочь, захлопнув за собой дверь. Сонхва сидел на полу, охваченный отчаянием. Он не знал, что делать. Он боялся, что сын не сможет принять его новость, и что эта беременность разрушит их семью. В этот момент Сонхва чувствовал себя совершенно беспомощным. Он понимал, что ему предстоит много работы, чтобы убедить Виёна, что его любовь к нему не уменьшится, а только умножится. Он должен был найти слова, которые помогут ему понять, что эта новая жизнь - не угроза, а продолжение их любви. Пак медленно поднялся с пола, ноги его дрожали. Он глубоко вдохнул, стараясь успокоить учащенное сердцебиение. Слез уже не было, но в груди оставалась тяжесть. Он посмотрел на тест, лежащий на полу, и понял, что ему нужно собраться с духом и поговорить с Виёном. Он подошел к раковине, умылся холодной водой, вытер лицо полотенцем и попытался привести себя в порядок. Он не мог позволить своим эмоциям взять над собой верх. Встав из ванной, Сонхва направился в спальню сына. Он тихонько повернул ручку, но дверь была заперта. Он постучал в нее, несильно, но с надеждой, что Виён услышит его и откроет. — Виён, милый, откроешь? — Спросил омега. Тишина. Он постучал снова, уже немного сильнее. — Котёнок, я знаю, ты там. Давай поговорим? За дверью раздался сдавленный всхлип. Хва забеспокоился. Он попытался открыть дверь, но она не поддавалась. — Котёнок, пожалуйста, откроешь? Я не хочу, чтобы ты сердился, — Хва приложил руку к двери. Виён молчал. Он лежал на кровати, отвернувшись к стене. В его маленьком теле копилось столько эмоций: обида, страх, непонимание. Он не мог представить себе, как будет жить с другим ребенком в доме. Как его папа будет уделять ему так же много времени, как раньше? Он слышал стук в дверь, но не хотел открывать. Он хотел остаться один, чтобы пережить этот шок, эту боль. Он чувствовал себя преданным, как будто его мир рухнул. Сонхва продолжал стучать в дверь. — Виён, я очень волнуюсь за тебя. Я хочу поговорить с тобой. Давай выйдем, поговорим. В ответ - тишина. — Виён, ты меня слышишь? Снова тишина. Хва отступил на шаг, чувствовал себя совершенно бессильным. Он не знал, как объяснить Виёну, что это не конец их мира, а начало новой главы. Он не знал, сколько времени прошло, но Сонхва все еще стоял у двери, надеясь, что Виён его услышит. Он не мог оставить сына одного с его страхами. Он попытался успокоиться, но волнение все равно взяло вверх. Он не знал, как достучаться до сына, не знал, как исправить все, что произошло. Сонхва опустился на пол, прислонившись спиной к двери. Он закрыл глаза и попытался представить себе, как Виён сейчас себя чувствует. Он хотел быть рядом, но не знал, как преодолеть эту невидимую стену, которая сейчас разделяла их. Сонхва медленно поднялся с пола, ноги его все еще дрожали, а в душе царила пустота. Он вытер слезы с лица, чувствуя, как его сердце сжимается от бессилия. Он не мог больше оставаться здесь, у этой запертой двери. Он решил, что ему нужна минута, чтобы собраться с мыслями. В его голове все еще крутился хаос из страхов и эмоций. Он не знал, как успокоить сына, как заставить его понять, что он его не бросит, что их любовь останется такой же сильной, как и прежде. Сонхва пошел на кухню. Ему нужна была чашка горячего чая, чтобы успокоиться, чтобы найти хоть какой-то проблеск надежды в этом мрачном тумане. Он заварил травяной чай, аромат которого наполнил кухню, и сел за стол. Каждый глоток горького напитка давал ему немного успокоения, но вопросы продолжали вертеться в голове. Он пытался представить себе реакцию мужа, когда тот узнает о второй беременности. Он знал, что тот будет счастлив, но сейчас, глядя на запертую дверь комнаты сына, он не мог думать ни о чем другом. Сонхва думал о том, как сказать мужу о беременности. Должен ли он подождать, пока Виён успокоится? Должен ли он сказать ему прямо сейчас? Мысли снова вернулись к сыну. Сонхва пытался вспомнить все, что говорил ему муж о том, как вести себя в подобных ситуациях. Он всегда говорил, что главное - честность, открытость и любовь. Но сейчас, глядя на пустую чашку чая, он понимал, что все это не так просто. Он боялся за сына, боялся, что он не сможет принять эту новость. Внезапно в голове вспыхнула мысль: а может, все не так плохо, как он думает? Может, Виён просто испугался, может, он просто нуждается во времени, чтобы осмыслить все, что произошло? Сонхва решил, что ему нужно поговорить с мужем, ему нужно получить его поддержку. Он взял телефон в руки и набрал номер мужа. — Привет, дорогой, ты скоро будешь дома? — Спокойным тоном произнес он, хоть голос и предательски дрожал. — Да, я уже на подъезде, — Послышалось в телефонной трубке. — Как ты, звезда моя? — Все в порядке. Я тебе кое-что хочу рассказать, но лучше подожди, пока ты не придешь, — Омега начинает постукивать пальцами по столу. — Хорошо, я скоро буду, — После послышался глухой мат, а после звонок был сброшен. Сонхва положил телефон и глубоко вздохнул. Он чувствовал, что ему нужно сделать шаг вперед, нужно найти в себе силы, чтобы справиться с этой ситуацией. Он знал, что его муж его поддержит, и он верил, что в конце концов они смогут пройти через это вместе, как семья. Сонхва сидел за кухонным столом, опустошенная чашка чая стояла перед ним. Он смотрел на нее, как на безжизненный символ своих собственных чувств: пустоту, бессилие, страх. Его взгляд блуждал по кухне, останавливаясь на каждом предмете, но не видя их, погруженный в свои мысли. В голове крутились образы Виёна, его расстроенного лица, его сдавленных всхлипов, его слов, полных боли и обиды. Он не мог представить себе, как успокоить его, как убедить, что эта беременность – не предательство, а продолжение их любви, их семьи. Сонхва вздохнул, поднося руку к лицу. Он был весь в напряжении, как струна, готовая лопнуть. Неожиданно он почувствовал, как его плечи опустились под тяжестью беспокойства. Он не мог больше сидеть на месте, ему нужно было двигаться, нужно было что-то делать. В этот момент раздался щелчок ключа в замке входной двери. Сонхва вздрогнул и резко поднялся, надеясь, что это муж. — Хонджун, ты вернулся? — Крикнул он, его голос дрожал от нервного напряжения. Тишина. Никто не ответил. Он подошел к двери, сердце бешено колотилось в груди. Он хотел крикнуть еще раз, но остановился. В замке снова повернулся ключ, и дверь приоткрылась. На пороге стоял Ким Хонджун, его лицо сияло радостью, но радости, которая мгновенно угасла, встретившись с тишиной и пустотой в глазах Хва. — Хва, милый, я вернулся! Как дела? — спросил Хонджун, надеясь услышать привычный ответ, полный теплоты и любви. Но ответа не последовало. Сонхва стоял, словно окаменевший, не моргая, не двигаясь, не извлекая ни звука. Ким замер, его улыбка пропала, сменившись легким беспокойством. Он шагнул внутрь, оставляя дверь приоткрытой, и подошел к супругу. — Что случилось, Хва? Ты выглядишь таким... странным, — Мужчина посмотрел на мужа с неким беспокойством. Он положил руку на плечо Пака, но тот не отреагировал. Его взгляд был направлен куда-то вдаль, как будто он не видел перед собой ничего. — Звёздочка, что не так? — Спросил Хонджун, его голос уже звучал с ноткой тревоги. Но Сонхва все еще молчал. Он не мог говорить, не мог выплеснуть все свои страхи и сомнения, не мог рассказать о том, что произошло за несколько часов до прихода мужа. Альфа смотрел на него, его сердце начало биться быстрее. Он чувствовал, что что-то не так, что-то случилось, но не мог понять, что именно. Он решил попробовать еще раз, надеясь, что ему удастся вывести Сонхва из этого молчаливого оцепенения. — Хва, милый, пожалуйста, скажи, что случилось? — Снова спросил он, его голос был уже мягким и полным заботы. Но Пак все так же молчал, его взгляд был устремлен в пустоту, как будто он и не слышал слов мужа. Ким почувствовал, как волнение сковывает его. Он никогда раньше не видел Сонхва таким, таким пустым, таким потерянным. Хонджун заметил, как плечи Хва опустились, как его руки сжались в кулаки, как его взгляд потускнел. Он почувствовал, что в их доме что-то произошло, что-то плохое, что-то, что сломало его любимого омегу. Он не мог больше ждать, он не мог больше терпеть эту тишину, полную невысказанного страха. Он обхватил Сонхва руками, прижимая его к себе. — Хва, пожалуйста, скажи мне, что случилось. Я здесь, я с тобой. Я всегда буду с тобой, — Мужчина стал гладить супруга по голове. Пак вздрогнул, почувствовав тепло и защиту в объятиях Кима. Внезапно его прорвало, он схватился за рубашку мужа, прижимаясь к нему крепче. — Хонджун, я... я... я не знаю, как тебе сказать... — Прошептал он, его голос дрожал от слез. — Звёздочка, спокойно, дыши... Что случилось? — Хонджун погладил Сонхва по спине, стараясь успокоить его. Сонхва не мог больше держать свои слезы, они полились рекой, смачивая его щеки и рубашку альфы. — Хонджун, я... я... я... — Он не смог договорить, его слезы заглушали его слова. — Хва, все будет хорошо, я здесь, я с тобой, — Ким крепче прижал Сонхва к себе, поглаживая его по волосам. — Хонджун, я... я... — Пак попытался сказать, но его голос все еще дрожал. — Зайка, ты можешь мне сказать все. Я никогда не осужу тебя. Сонхва глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Он тер слезы с лица, стараясь собрать свои мысли. — Джуни, я... я... я не знаю, как тебе сказать, но... но... у нас будет еще один ребенок, — Его голос дрожал, как листок на ветру. Альфа замер, его сердце забилось быстрее. Он не мог поверить своим ушам, он не мог поверить, что Сонхва говорит правду. — Хва, ты уверен? Ты точно уверен? — Спросил он, его голос был полн недоверия. — Да, Хонджун, я уверен, — Сонхва крепче прижался к своему мужу, как будто ища в его объятиях убежище от собственных страхов. Альфа почувствовал смесь эмоций: радость, удивление, волнение. Он никогда не думал, что у них может появиться второй ребенок, но сейчас, когда он видел лицо Сонхва, он понимал, что это просто невозможно. Хонджун крепче обнял своего супруга, чувствуя, как его собственное сердце замирает от переполняющей его радости. Он не мог поверить, что у них будет еще один ребенок, что их семья станет еще больше, еще сильнее, еще полнее любви. — Хва, милый, ты... ты... — Он не мог подобрать слова, чтобы выразить свои чувства. Он отстранился, чтобы посмотреть на мужа, но его взгляд был нежным и полным любви. — Звёздочка, это... это... это невероятно. Я так рад, что у нас будет еще один ребенок, что наша семья станет еще больше, — Мужчина видел, как глаза супруга наполняются слезами, и он понял, что его слова не сняли его страхов. — Хва, я... я понимаю, что ты боишься. Ты боишься, что я буду недоволен, ты боишься, что мы не сможем справиться. Но, Хва, я очень счастлив. Очень, — Ким снова обнял омегу, крепко прижимая его к себе. — Ты знаешь, что я всегда буду любить тебя, что я всегда буду рядом с тобой, что я всегда буду поддерживать тебя. Ты знаешь, что я буду любить нашего ребенка, как и тебя. Мы справимся, Хва, мы справимся вместе. Альфа чувствовал, как Сонхва дрожит в его объятиях, как его дыхание становится прерывистым. Он нежно поглаживал Сонхва по спине, стараясь успокоить его. — Джуни, я... я не могу поверить, что у нас будет еще один ребенок, — Прошептал омега, его голос был тихим и полным волнения. — Я знаю, Хва, я тоже не могу поверить, — Хонджун нежно поцеловал Сонхва в висок, чувствуя, как его сердце бьется от радости. Омега снова расплакался, но на этот раз это были слезы радости и облегчения. Он чувствовал, как его сердце переполняет счастье, как его страхи постепенно уходят, уступая место надежде и любви. — Джуни, я... я так рад, что ты тоже рад, — Прошептал Пак, его голос все еще дрожал. — Хва, я... я очень рад. Я не могу дождаться, когда мы станем родителями еще раз, — Он чувствовал, как его собственное сердце переполняет любовь и благодарность. Мужчина был так благодарен за Сонхва, за их семью, за их любовь. — Хонджун... — Сонхва сглотнул, пытаясь найти слова, - я... я очень боялся твоей реакции. Я... я боялся, что ты не будешь рад. — Звёздочка, ты знаешь, что я всегда буду рад твоим новостям, что бы они ни были. — Но... — Омега снова запнулся, его голос дрожал. — Виён... Виён... он... он заперся в своей комнате. Он... он сказал, что не хочет, чтобы у него был братик или сестренка. Ким замер, его сердце сжалось. Он понимал, что для Виёна эта новость может быть очень трудной. — Любовь моя, не волнуйся. Мы поговорим с Виёном. Мы объясним ему все. Мы поможем ему понять, что все будет хорошо. — Но... — Сонхва опять запнулся, - я... я боюсь, что он не поймет. — Мы найдем способ, — Мужчина обнял супруга крепче, успокаивая его. — Все будет хорошо. Сонхва кивнул, соглашаясь с мужем. Он чувствовал, что нужно действовать быстро, чтобы не дать страху и обиде Виёна разрастись. Он взял мужаза руку, его пальцы нежно сжимались в ответ. — Пойдем к нему, Хва, — Сказал альфа тихим, успокаивающим голосом. — Мы всё ему объясним. Они направились к комнате Виёна, их шаги были тихими и осторожными. Дверь в комнату была приоткрыта, и Хонджун, придерживая Сонхва за плечо, заглянул внутрь. Их сын лежал на кровати, свернувшись калачиком под одеялом. Его маленькие плечи сотрясались от всхлипов, и Ким почувствовал, как его собственное сердце разрывается от жалости к своему сыну. Сонхва, не дожидаясь приглашения, шагнул в комнату, его взгляд был полон сочувствия. Хонджун подошел к кровати и сел, нежно поглаживая ее край. — Что случилось с моим маленьким котёнком? — спросил он ласково. — Почему ты плачешь? Внезапно Виён резко подскочил, откидывая одеяло, и прыгнул на Кима, обнимая его крепко-крепко. — Папа, — Прошептал он, его голос был сдавленным от слез. — Я... я... я не хочу, чтобы у меня был братик или сестренка, — Хонджун нежно погладил Виёна по спине, успокаивая его. — Я понимаю, котёнок, — Сказал он. — Я понимаю, что это может быть трудно. Но... но... это не значит, что я буду любить тебя меньше. Я буду любить тебя всегда, и я буду любить твоего братика или сестренку. Ты ведь хочешь, чтобы у нас была большая, дружная семья? Виён немного отстранился, всхлипывая, но всё ещё крепко обнимая Хонджуна. — Я... — начал он, но его голос опять задрожал, и он закашлялся, вытирая слезы рукавом пижамы. — Ты хочешь, чтобы у тебя был друг, с которым можно было бы играть? — Спросил альфа, пытаясь найти слова, которые успокоят его сына. — Ты хочешь, чтобы у тебя был кто-то, кто всегда будет рядом с тобой? Малыш помотал головой, всё ещё всхлипывая. — Ты... — Он опять запнулся, — Ты будешь меньше любить меня? - спросил он, его голос был тихим и полным страха. Хонджун почувствовал, как его сердце замирает от этой фразы. Он крепче прижал сына к себе, понимая, что его страх был вполне обоснован. — Нет, котёнок, — сказал он. — Я всегда буду любить тебя. Я всегда буду любить тебя больше всего на свете. И я буду любить твоего братика или сестренку, но это не значит, что я буду любить тебя меньше. Виён прижался к Хонджуну еще крепче, как будто искал в его объятиях защиту от всех своих страхов. — Это будет просто... — начал омега, но опять сдался, зарываясь лицом в рубашку отца. — Это будет просто... — Хонджун подхватил его фразу, — Другой, новый человек в нашей семье. Но это не значит, что ты станешь меньше важен для меня, мой маленький котёнок. Он чувствовал, как Виён успокаивается, как его дыхание становится ровнее, как его всхлипы стихают. — Ты всегда будешь моим маленьким котёнком, — Сказал Ким, нежно поглаживая Виёна по спине. — Ты всегда будешь самым любимым сыном в мире. А у тебя появится братик или сестренка, с которым можно будет играть, делиться игрушками, помогать друг другу. И мы все будем любить друг друга, мы будем большой, дружной семьей. В этот момент на кровати рядом с Хонджуном сел Сонхва. Он обнял Виёна, нежно поглаживая его по голове. — Виён, — прошептал он, — Твой отец и я очень тебя любим. И мы будем любить твоего братика или сестренку. Но это не значит, что мы будем любить тебя меньше. Мы будем любить тебя всегда. Малыш, всё ещё всхлипывая, отстранился от Хонджуна и бросился Сонхва на шею. Он крепко обнял его, и его маленькое тело сотрясалось от рыданий. — Папочка.. — Прошептал он, — я... я... я боюсь, что... — Он снова запнулся, не в силах договорить фразу. Хонджун и Сонхва обняли его крепче, нежно поглаживая по спине. — Не бойся, — сказал Ким. - Все будет хорошо. Мы все тебя любим. Хва, нежно поглаживая Виёна по спине, добавил: — Мы все будем вместе, чтобы не случилось. Мальчик всё ещё всхлипывал, но его рыдания постепенно стихали, уступая место спокойствию. Он чувствовал любовь и поддержку своих родителей, и его страх начал уходить. Омега чувствовал, что всё будет хорошо. Он чувствовал, что у него будет новый друг, с которым можно будет играть, делиться игрушками и помогать друг другу. Он чувствовал, что его семья станет ещё больше, ещё дружнее, ещё полнее любви. И мальчик чувствовал, что всё будет хорошо.