Лето, когда мы умрём

============

      Я пришел на мост без десяти час, но еще издалека увидел там Ричи. Сердце подскочило, перескочило через себя, и я замер на месте. Он стоял там, опираясь руками на ограждение, как и в день нашей встречи. На нем была та же черная кожаная куртка, узкие черные джинсы. Я сделал два шага по направлению к нему и робко сказал «привет». Ричи обернулся и какое-то время мы просто молча смотрели друг на друга. — Привет, — наконец сказал он, потом откашлялся, и протянул мне руку, — думал, ты не придешь. — А я думал, что ты.       Всю ночь я не спал. Я боялся, что придумал себе этот разговор, время и дату встречи. Боялся, что он не придет. Не смог даже сказать Бев о нашем разговоре. Меня всего трясло. За одну ночь я испытал столько, сколько не испытывал за всю жизнь. Сердце билось, как дикое. Я слегка пожал руку Ричи. Она была холодная и узкая. Длинные пальцы с обкусанными ногтями. Заметив, что я смотрю на них, Ричи тут же вырвал свою ладонь. Я почувствовал себя уязвленным. — Ну, — он заложил руки за спину, — и чем я могу тебе помочь? — Я... Я боюсь умирать, — быстро проговорил я, — и если... Мне реально осталось три месяца, я хотел бы, чтобы ты... Ну. Был со мной. — Я? Почему ты уверен, что я не псих? — Я не знаю, — честно ответил я, — но если ты псих, скажи мне сразу. — Я не псих, — Ричи слегка улыбнулся, — наверное. — Тогда почему ты?.. — я указал взглядом на мост. Я не был уверен, что можно выжить, упав с такой высоты прямо в воду. Особенно, если ты не умеешь плавать, и на тебе тяжелая кожаная куртка. — Просто не хочу. — Я не понимаю. — Эдди... — Ты запомнил, как меня зовут, — усмехнулся я, — в тот раз ты назвал меня Энди. — В тот раз я был готов прыгнуть, — у Ричи дернулся кончик носа, и это показалось мне милым. Милым. Господи, нет. Прибор запищал под рубашкой. — Ты реально носишь на себе эти провода? — Они показывают, насколько мое здоровье сейчас в опасности. — Выглядит дико. — Ага, — я пожал плечами, — все так говорят. — Что ж... — Ричи обернулся, потом снова посмотрел на меня, — так ты хочешь что? Чтобы я прожил это время с тобой? А если ты окажешься скучным? Что мне с тобой делать? — У тебя ведь тоже нет друзей, — быстро сказал я, и Ричи сощурил глаза. Черные. — С чего ты взял? — Если бы были, они бы не позволили тебе это сделать. — Ладно, твоя взяла, — Ричи быстро улыбнулся, — так это что, что-то типа пари? — Ну, скорее сделка, — я протянул ему руку, — если мне не сделают операцию, я умру через три месяца, когда закончится лето. Может быть, даже раньше. А ты можешь умереть, когда закончишь. Понимаешь разницу? — Ты решил меня в этом обвинить? — Ричи нахмурил брови, и от этого его лицо приняло какое-то беззащитное, почти детское выражение. Он внушал мне доверие. Я покачал головой. — Вовсе нет. Просто... Почему бы тебе не отложить свою смерть на осень? Осенью ужасная погода, не жалко и умирать. А сейчас лето, мне всего шестнадцать. И мне нужен друг. — У тебя же есть Бев. — Она живая, — быстро проговорил я, — а ты почти умер. Ты почти был... На том свете. Не совсем, конечно, правда, но звучит поэтично. И если ты все-таки не спрыгнул в тот раз, что-то тебя удержало. Так что?       Ричи замолчал. Я слышал, как внизу под нами плескалось озеро. Оно могло поглотить его еще несколько дней назад, и он стал бы просто заметкой в газете. Я закусил губу. — Один придурок с счетчиком на сердце, — усмехнулся Ричи. Я выдохнул и приложил руку к животу. — Так ты согласен? — Тусоваться с тобой? — Типа того. Со мной правда не скучно. И мы можем делать все, что ты предложишь. Умереть ты всегда успеешь, а вот пожить?       Ричи почесал голову. У него были красивые волосы. Длинные, почти до плеч, темные, кудрявые, без челки. — А если я предложу что-то запретное? — он быстро облизнул губу, — угнать чью-нибудь тачку? — У тебя есть права? — Мне восемнадцать. — Я не делал ничего запретного в жизни. — А если тебе станет плохо? — Ричи сощурил глаза, — что тогда? — Если загорятся все огоньки, ты просто нажмешь тревожную кнопку, вот тут, — я показал на нее через футболку, — все эти приборы отслеживаются в больнице. Приедет скорая и меня будут пытаться спасти. — А я буду просто стоять рядом? — Если хочешь. Может быть, если увидишь, как умру я — передумаешь умирать сам, — сказал я, и на удивление, мой голос прозвучал очень спокойно. — А мы теперь будем говорить только про смерть? — Ричи вдруг заметил мою протянутую руку и пожал ее. Второй раз за пятнадцать минут. Это на целых два рукопожатия больше, чем за всю мою жизнь. — Давай не будем говорить о смерти хотя бы сейчас. Ты всегда сможешь умереть. Ты распоряжаешься своей жизнью. Но почему бы не отложить смерть немного на потом? Если сейчас мы можем жить?       Ричи ничего мне не сказал. Вместо ответа он взял меня за руку. — Пойдем. Покажу тебе одно место.       И я пошел за ним.       ============ — Сначала я подумал, что ты псих, — сказал Ричи, возвращаясь ко мне за столик, где он меня оставил. Он привел меня в какое-то кафе, где я ни разу не был. На стенах было много полок с книгами, которые можно было брать бесплатно или менять на свои, в углу стояли музыкальные инструменты и стойка для микрофона. Но никакие группы не выступали — любой посетитель мог попробовать себя в музыке. Народу было немного, и Ричи занял столик возле окна. Он бросил кожаную куртку на сидение, оставшись в одной черной футболке с логотипом группы «Rolling Stones». Мне они тоже нравились, и я внутренне еще раз обрадовался, что не ошибся в этом парне.       Пока Ричи ходил делать заказ к стойке бара, я подумал о том, что я впервые за шестнадцать лет пришел с парнем в кафе. Обычно мы ходили только с Бев в Макдональдс или что-то типа такого или с родителями в ресторан, отметить какое-то важное событие. Кофе мне вообще нельзя. Я никогда его не пробовал, о чем сказал Ричи, но он только кивнул, оставив мне свою куртку. Я чувствовал себя неловко — даже руки от нервов зачесались. Ричи вернулся через пару минут с двумя чашками кофе. — Кофе вредно для сердца, — сказал я. — Мы собираемся делать много разных вещей, которые вредны для сердца. Попробуй. От одного глотка ничего не будет. Иначе как ты собрался прожить эти три месяца? — Ладно, — я взял из рук Ричи чашку и заметил длинные полосы у него на руках. Порезы. Я замер. — Что такое? — Ричи поднял брови, — никогда не видел царапины? У меня кошка дома. Любит так играться. — А, — я выдохнул, поднося чашку к губам, — просто испугался. — Тебе нельзя пугаться. — Я так устал от этих «нельзя». — Расскажи что-нибудь о себе еще. Твоя семья? Где учишься?       Я отпил глоток кофе. Для храбрости, наверное. Во рту осталось приятное послевкусие. — Что это? — Латте. — Пахнет вкусно. Мне же не станет плохо? — Как ты решил вообще прожить эти дни, если будешь бояться умереть от любого действия? Может, тебе стоит вернуться обратно в свою пробирку? — Ричи сделал большой глоток, кадык на худой шее дернулся вверх-вниз. — Эй, отвали. Я только сегодня начинаю жить, — я облизал губы. Я подумал о том, что маму схватил бы удар раньше меня, если бы она узнала, что я пью кофе с незнакомым парнем, — ну а что касается моей семьи... Живу с родителями. Папа у меня художник, а мама работает в ателье. Шьет одежду. Мне шестнадцать, и следующего учебного года, скорее всего, у меня не будет. — Почему тебе не сделают операцию? — Ричи снова отпил кофе, посмотрев на меня поверх кружки. Я продолжал держать свою чашку в ладонях. Было что-то необычное в том, чтобы пить горячий кофе в жару. На самом деле, думаю, большинство людей не любят кофе. Просто под него получаются самые теплые разговоры. — Я стою в очереди. Но пересадка сердца — одна из самых сложный операций. Найти донора не так-то легко. И за все это время его так и не нашли, а значит, шансов, что его найдут в короткие сроки, мизерны. Так что я пытаюсь смириться, что скоро умру. — Ты боишься смерти? — спросил Ричи. — Нет. Я просто не хочу умирать. Глупо умирать, когда еще и не жил толком. — Ладно, допустим. Что еще скажешь о себе? Есть девушка? — Только подруга. — Бев. — Да, ты запомнил. — Так ты... Ни с кем никогда не встречался? — Ричи склонил голову на бок. Я пожал плечами. — Не много было желающих. Да мне и нельзя было.       Ричи непонимающе посмотрел на меня. — Что — значит нельзя? — Ну, сильные эмоции, — я нарисовал в воздухе сердце, — учащается сердцебиение. От влюбленности. Поцелуев. Мне так врач говорил. Поэтому мне было нельзя. — И ты мог это контролировать?       Я пожал плечами. — Обычно сердце контролирует меня и мою деятельность, но в этом плане мне удалось взять над ним вверх. Мало было интересных людей в моем окружении. Никто сильно не нравился. — Что ж, понятно. Звучит хреново, — Ричи попытался улыбнуться и снова потянулся губами к кофе. И тоже сделал маленький глоток. Было вкусно, но разговаривать вот так вот с новым человеком, который не тычет в тебя пальцами из-за проводов на груди — намного вкуснее, — если честно, я бы от такой жизни вскрылся. Без обид. — Понимаю, это многих шокирует, но я очень хочу жить. — Жизнь — тяжелая штука, — с видом знатока сказал Ричи, откидываясь на спинку диванчика. — Возможно. Я не знаю. — Что тебе еще нельзя? — Легче перечислить то, что можно. Все, что оказывает хоть какое-то влияние на сердце. Сильные эмоции. Физическая нагрузка. — Я бы не выдержал. — Так расскажи о себе, — я перевел тему, — что заставило тебя захотеть спрыгнуть с моста? — Я... — Ричи вдруг задумался, поставит чашку на стол, — нет, неважно. Просто решил, что хочу это сделать. Это моя жизнь, и я не должен оправдываться. — Окей, — я замахал руками, сдаваясь, — но расскажи о себе что-нибудь. Что посчитаешь нужным.       И Ричи рассказал. Он сказал о том, что живет с родителями и двумя младшими братьями, но на теме семьи задерживаться не захотел. Рассказал, что перешел в выпускной класс, но на кого будет поступать — так и не решил. Он о многом умалчивал — но мне нравилось слушать его голос и просто так сидеть и болтать, потому что у меня никогда такого не было. Разговоры с Беверли или с отцом — это же совсем не то. — И еще я знаю, что ты хотел покончить с собой. — Да. — Это твоя первая попытка? — Нет, — сказал Ричи, смотря мне в глаза. Я выдержал этот взгляд, хотя сердце предательски екнуло. У него красивые глаза. Это мне не понравилось, — но это не так просто, как ты думаешь. Но жить — еще сложнее. — Разве нет выхода? — Жизнь не метро. — Ладно, засчитано, — я отмахнулся, — так значит, ты знаешь о жизни все? — Заметь, это ты сделал такой вывод обо мне. — Разве это не так? — Ну, я видел многое, — Ричи пожал плечами, допивая свой кофе. У меня же осталась еще половина кружки. Но пить больше не хотелось, — но поверь, от увиденного у тебя бы остановилось твое сердечко.       Я ничего не ответил, и вдруг Ричи хитро сощурил глаза. — Чего ты на меня так смотришь? — Твой прибор реагирует на все? То есть, — осекся он, — я имел в виду, счетчик на сердце. А не... То, как это прозвучало.       Я понял, что он имел в виду. Щеки залились у меня румянцем. Ричи пошутил со мной на пошлую тему? — Да, на все, что заставляет мое сердце биться чаще. И если загорятся все пять огоньков — я буду в критическом состоянии. — А ты... Точнее, твой счетчик. Он реагирует на парней или на девушек?       Ах, вот оно что. Я смутился. — Ты так завуалировано решил спросить, не гей ли я? — Я не знал, как тактично спросить об этом, — Ричи запустил руки в волосы. — Кажется, только на парней. Но на тебя это не распространяется, — огрызнулся я, — у меня нет времени влюбляться. — У меня тоже, — сказал Ричи серьезно, и у меня по телу прошла дрожь, — просто сделка, ведь так? — Так. А если бы у тебя был счетчик на сердце? На кого бы он реагировал?       Я задышал чуть чаще. Я вдруг осознал, что все еще сижу в кафе с симпатичным парнем, с которым мы говорим про жизнь и смерть, и который задает мне вопросы про мою ориентацию. И его даже не смутил мой ответ. И он — второй человек в моей жизни, кому я раскрыл свой секрет. А ведь мы знакомы с ним меньше двадцати четырех часов.       Но разве у меня есть время?       Я подумал о том, чтобы повторить свой вопрос, пока Ричи молча сидел и смотрел на стол. Я испугался, что мог задеть слишком личную тему, но мы были не в той ситуации, когда надо было выбирать выражения. У нас так мало времени. Но у кого его много? — Думаю, на сегодня тебе хватит впечатлений, — сказал Ричи, поднимаясь из-за стола и указывая на мою чашку. Я не понял, имеет ли он в виду наш разговор, кофе, или всю ситуацию в целом. Но он не ответил на мой вопрос и молча вышел из кафе первым. Я последовал за ним.       Я нисколько не пожалел, что решил разыскать Ричи.