Лето, когда мы умрём

============

Я сам не заметил, как начал влюбляться в Ричи. Что-то приятное, теплое, начинало разливаться по всему телу, внутри, перетекать через органы, проступать сквозь кожу и обволакивать все тело, когда я смотрел на него. Мне нравились его волосы — мягкие, кудрявые, с немного секущимися кончиками, которые на ощупь были чуть-чуть жестковатыми. Нравились его глаза — каре-зеленые, с коричневатым отливом, и с такими длинными ресницами, что они казались накрашенными. Из-за слегка опущенных уголков верхнего века его взгляд всегда казался немного грустным, даже если Ричи улыбался. И мне нравились его губы. Я мог долго на них смотреть — бледно-розовые, верхняя пухлая, как у ангелочков с Рождественских открыток, а нижняя — тонкая. Без каких-либо изгибов. Крупные ровные зубы. Маленький шрам на щеке, едва заметный, но только если подойти совсем вплотную. Длинные руки и ноги — Ричи был выше меня на целую голову, и слегка сутулился, когда мы шли рядом. А мне нравился его рост. Кажется, мне нравилось в Ричи все. Самое ужасное, что мое сердце могло остановиться в любой момент. Я даже боялся себе представить, как это могло произойти. Что я буду делать в этот момент? Я всегда боялся, что умру некрасиво. А что, если у меня откажет сердце в момент, когда я буду принимать душ? Или буду в туалете? Я просто упаду, и родителям придется увидеть меня без штанов? Господи боже мой! В моей болезни возможность такого исхода казалась мне всегда самой страшной, и я часто молился успеть принять душ или сходить в туалет и остаться живым. Это может выглядеть смешно и глупо, но когда речь идет о жизни — ничего смешного уже в этом нет. Мое больное сердце часто подкидывало мне какие-то сюрпризы. Например, в обычной жизни я почти не ощущал никакого дискомфорта от него. Я даже его не чувствовал. Даже если я прикладывал руку к груди, пытался нащупать пульс — я ничего не слышал. Иногда мне казалось, что мое сердце уже остановилось, а я продолжаю жить по инерции. Но временами оно могло начать так сильно биться, что я видел, как у меня двигалась грудная клетка, а стук раздавался у меня в ушах, такой, будто бы кто-то чугунной лопатой бьет по мостовой. И тогда я начинал задыхаться, прикладывать обе руки к грудной клетке, в желании и надежде, что так смогу остановить этот приступ. Меня даже начинало тошнить в такие моменты — и это было самое страшное, потому что я боялся, что могу выблевать собственное сердце. В последнее время такие приступы уменьшились. Я даже успел забыть, когда подобное было в последний раз, но стоило мне только увидеть Ричи, как сердце начинало напоминать о себе. Требовать внимания. Я ощущал его в каждой клетке тела. Оно кричало и билось, просилось на свободу. У меня в груди — гребанная взрывчатка, мина замедленного действия. Она может рвануть в любой момент. И обезвредить ее может теперь только Ричи. С каждым днем он нравился мне все больше. Его голос, слегка приглушенный, потому что он часто смеялся и разговаривал, подперев подбородок и прикрыв рот рукой. Его растрепанные волосы. Он выглядел как самый обычный мальчишка — таких сотни и тысячи, но для меня он стал особенным. Родным? Наверное, уже да. Я хотел проводить с ним все свободное время. Хотел касаться его. Обнимаясь на прощание, так сложно было размокнуть руки каждый раз, потому что я не знал — увидимся мы завтра или нет. Проснусь я или нет? И когда я все-таки просыпался, я благодарил за это высшие силы. Но не за то, что просто жив — а за то, что смогу увидеть Ричи. Как я раньше жил без этих чувств? Как врачи могли запретить мне это, лишить меня такого? Как я могу умереть, не попробовав влюбиться? Ричи стал занимать все мои мысли. С непривычки это казалось таким странным — я перестал думать о себе и своей болезни, я думал только о нем. И когда мы встречались с ним, чтобы провести вместе наши последние дни, я чувствовал себя абсолютно здоровым. Я был счастлив. Ричи показал мне, кем я являюсь на самом деле — обычный подросток, который хочет жить, влюбляться и дурачиться с тем, с кем ему хорошо. Хорошо ли мне было с Ричи? Безумно. Я бросался ему на шею с объятиями каждый раз, как только мы виделись. — Я скучал, — я утыкался ему лицом в шею, вдыхая запах легкого загара, шелушащейся кожи и слабый-слабый запах пота от жары. От Ричи пахло уютом и теплом, как от самого обычного мальчишки, — и я рад, что ты все еще не умер. — И я рад, что ты жив, — он улыбался и трепал меня по волосам. Мне хотелось обнять весь мир, но я обнимал Ричи, и это было одно и то же. Я мог говорить с ним обо всем на свете, даже если все эти темы сводились только к вопросам жизни и смерти. Это так странно — быть в шаге от смерти, но говорить о ней спокойно, не боясь, как о чем-то абсолютно обычном. Мы сидели с Ричи у меня в комнате, на кровати, но в этом не было какого-то подтекста. Мы еще даже не целовались, хотя мне очень хотелось. Один раз я даже решил воспользоваться своим положением умирающего и попросить Ричи поцеловать меня. На прощание я поцеловал его в щеку, и задержал руки на его спине чуть дольше, чем того требовалось. Я думал, что он поймет, чего я жду, и поцелует меня, когда я буду отстраняться. Но он этого не сделал. Он просто пожелал мне спокойной ночи и пошел к себе домой. Я боялся поцеловать его первым. Я не знал, как правильно это сделать, да хоть как-нибудь, чтобы ему понравилось. И притом... Ричи не спешил сам меня целовать, значит, он не очень этого хотел. Может быть, я не нравлюсь ему? От этих мыслей кололо в сердце. Становилось тяжело там, где-то под ребрами, но я держался. Смотрел на Ричи, задерживал взгляд на его губах, но он, вместо того, чтобы поцеловать меня, прижимал к ним пальцы, как будто хотел их скрыть. Я не знал, что между нами происходит и как правильно назвать это. Мне хотелось бы, чтобы Ричи на самом деле стал моим… Парнем? Это слово так приятно ощущалось на языке. А язык Ричи ощущается так же приятно? От подобных размышлений я краснел, а низ живота начинал сладко болеть. Да, именно так — такая приятная боль, что ты не хочешь, чтобы она прошла, а, наоборот, мне хотелось, чтобы она стала еще больше и еще сильнее. Приятно было испытывать такое возбуждение к кому-то живому, настоящему, кто сидит рядом со мной и придумывает планы на наши последние дни жизни. — Можно отправиться все-таки на съемку, — Ричи продолжал смотреть на рыбок, стоя перед аквариумом на коленях в моей комнате, — запечатлеть на пленке. Тебя, меня. Я могу взять у отца фотоаппарат. — Я могу еще раз попросить Бев нас пофоткать, — задумчиво ответил я, смотря на то, как длинные волосы Ричи переливаются на солнце. Я углядел даже пару рыжеватых прядей, — сделаем надгробные фото? — Тогда надо будет фоткаться голыми, — Ричи повернулся ко мне, а потом снова отвернулся к аквариуму, — зато на кладбище другим будет весело. Я прижал руку к шее. Пальцы обожгло. — Ты серьезно? — О чем ты? — Ну, — я прочертил ребром ноги полосу на ковре, — согласен фоткаться голым? — Ради такого дела — пожалуйста, — но по голосу Ричи я понял, что он блефует. — И тебя даже не будет смущать мое присутствие? — я чуть наклонился вперед. Хотелось видеть все эмоции Ричи. Он пожал плечами. — Так ты же тоже будешь голым. Я покраснел даже ушами. — И что? Тебя это тоже не смутит? — Не понимаю, почему ты спрашиваешь, — Ричи уткнулся носом в аквариум. — Я просто хотел спросить, — я откашлялся, поднимаясь с кровати, — мы… Мы с тобой… Мы типа вместе? Ричи оторвался от созерцания рыбок и повернулся на меня. Он сел на ковер, сложив ноги по-турецки и подтянув их к себе. Джинсы задрались, обнажая худые щиколотки над короткими красными носками. — В каком плане? — Господи, Ричи, — я закатил глаза, — ты же знаешь, что у меня нет времени на такие разговоры, — я сделал быстрый шаг к нему, и парень вздрогнул, — у тебя, вроде, тоже. — Я знаю. Помню, что ты говорил об этом, но не понимаю, что ты хочешь услышать от меня сейчас, — Ричи запустил руку в волосы. Я решил воспользоваться своим положением. — Я тебе нравлюсь? — Ради тебя я отложил самоубийство. — Ричи! — Ну, что? Я притопнул ногой, как ребенок. — Ты можешь сказать прямо: нравлюсь я тебе или нет? — Ты очень милый, — Ричи прищурился и посмотрел на меня, — как щенок. — Да иди ты! — я быстро поднял с пола подушку и бросил ее в него, — это не смешно! — А я и не шучу. — Я не ссу по углам, как щенки. — Но ты лаешь у меня над ухом уже полчаса. Что ты хочешь от меня услышать? — Ричи поднялся с ковра и отряхнул джинсы. — Правду, — я развел руками, — ты нравишься мне. Очень. Но ты как будто… Как будто бы избегаешь меня. — Это не так, — быстро сказал Ричи и отошел к окну. Повернулся ко мне спиной, уперевшись руками в подоконник. Спина напряглась. Он опустил голову. — Ричи? — Я не избегаю тебя, Эдди, — донесся до меня его тихий голос. — А что тогда? — Я избегаю себя. Мои... Мои предыдущие чувства закончились не очень весело. Я замер. Посмотрел на худую, сгорбленную спину Ричи. На длинные, отросшие волосы. Захотел сделать к нему шаг, но не смог. Что-то заставило меня остановиться. — Ты... Ты из-за этого хотел покончить с собой? Ричи резко обернулся на меня, но я выставил вперед руки. — У нас нет времени. Ты помнишь. — Да. Помню, — Ричи кивнул, снова отворачиваясь к окну, — можно сказать и так. Это... Была одна из причин. Я замолчал. Не знал, что сказать. Ричи кто-то сделал больно? Но насколько сильно?.. И как? Видимо, это было что-то очень серьезное. — Мне жаль, — тихо сказал я, — ты... Ты все еще любишь... — я не знал, какое подобрать местоимение, кто это был, я ничего не знал вообще, — этого человека? — Уже нет. Есть вещи, после которых любить нельзя. — Ага, — я кивнул, — понял. Ничего я не понял. Ричи все еще стоял у окна. Я попытался сделать к нему маленький шаг. Сердце пнуло меня по груди. — Но а я? Что ты можешь сказать обо мне? — Ты… Ты нравишься мне, — Ричи посмотрел на меня через плечо, — но это не просто. — Жизнь вообще шутка сложная, — я попытался улыбнуться и сделал еще шаг к нему, — ты можешь мне все рассказать. Не сейчас, — поспешно добавил я, — потом. Когда захочешь. Я не тороплю. — Спасибо, — Ричи кивнул, — мне важно было это услышать. — Я рад, — я сделал еще один шаг и оказался почти возле друга — совсем близко. Я протянул руку и осторожно коснулся его спины. Ричи вздрогнул, — прости. Мне просто еще никто не говорил, что я кому-то нравлюсь. — Ты вытащил из меня это признание, — он повернулся ко мне, облокачиваясь на подоконник. Я оказался напротив него. Слишком близко. И опять посмотрел на его губы. Сердце снова ударило. — Но я сказал тебе об этом первым. Ричи, — я взял его за руку, — я могу умереть в любой момент. И ты тоже. Если захочешь этого. Мое отличие от тебя только в том, что я не хочу умирать, и нет, я тебя не осуждаю, просто… У нас действительно нет времени строить из себя этих ханжей. Мы не те, у кого есть время на три первых свидания. — Предлагаешь сразу переспать? — Ричи подмигнул мне, а у меня пол под ногами зашатался. Я сильнее схватил его руку. — Ты сейчас серьезно? — Нет. Эдди. Конечно, нет. Не думай, что я извращенец. Я не собирался тебе ничего предлагать, — он моргнул и тоже взял меня за другую руку. — Хорошо, — я кивнул, подбирая слова, — а то я мог бы и согласиться. — Эдс, — Ричи закатил глаза, а я улыбнулся, — ты придурок. — Я умру скоро, какая разница, придурок я или нет? — я пожал плечами. Попытался перевести дыхание, но грудь сдавило. Я посмотрел на футболку — как странно — горела только одна лампочка. А мне казалось, что у меня внутри — целый пожар из всех неоновых лампочек. Я погладил пальцы Ричи. — Так значит… Мы теперь вместе? — Кажется, да, — Ричи улыбнулся, но тут же быстро улыбка сошла с его лица, — если ты хочешь, конечно. Мне... Мне непривычно. До этого… — Ричи снова поднес руку к губам, — никто не хотел со мной встречаться. — Мы должны делать то, что хотим, — я перехватил его руку и слегка сжал запястье. Ричи испуганно посмотрел на меня, — прости. Я сделал что-то не так? — Все так, просто… Это странно. Для меня странно, — быстро добавил он и осторожно выдернул руку из моих пальцев, — я еще ни с кем не встречался. И понятия не имею, как это делать. — Я тоже, — я пожал плечами, — но мы можем научиться. — Да. Наверное, — кивнул Ричи и снова поднес руку ко рту. Начал сдирать кожу с губ. Он нервничал. Прикрыл рот рукой и о чем-то задумался. — Ричи? — М? — Все нормально? — Я… Просто задумался. Не бери в голову. Просто в шоке, что ты захотел построить отношения с парнем, который хотел прыгнуть с моста. — А ты — с парнем, у которого сердце может отказать в любой момент. — Идеальная пара, — Ричи хмыкнул. Рука у него дрожала, я не мог этого не заметить. Он снова начал терзать свои губы. — Значит, мы друг друга стоим, — я попытался заглянуть ему в глаза, но он опустил взгляд вниз. Что-то его терзало. Но что? Момент был идеальным для поцелуя. Уж если мы признались друг другу, чего тянуть? — Ричи? — Да? — Могу... Могу я... — я решил взять дело в свои руки. Облизал губы, чтобы они не были такими сухими. В растерянности сжал руки в кулаки, — могу я тогда тебя поцеловать? Ричи уставился на меня. Его глаза расширились, волосы упали на лоб. — Поцеловать? Меня? — Ну, да, — я оглянулся, — ты видишь здесь кого-то еще? Ричи нервно сглотнул. С ним что-то было не так. Он снова прижал руку ко рту. — Я... Нет. Нет, Эдди. Меня как поддых ударили. Я сделал шаг назад. — Ты не разрешаешь мне себя поцеловать? — Не разрешаю, — Ричи закачал головой. Рука все еще была плотно прижата к его губам, поэтому он говорил не совсем внятно. Я непонимающе уставился на него. — Но почему? Ты не хочешь? — Хочу, но... — Ричи вдруг замотал головой, закрыл глаза. Сильно вцепился ногтями в верхнюю губу и потянул за кожу. Он отодрал большой кусок кожи. Губа в этом месте покраснела и налилась капелькой крови. Я испуганно смотрел за его действиями, не в силах сказать ни слова. Я же просто хотел поцеловать его. — Ричи? — Нет, нет. Я не могу. Просто не могу, нет, — он быстро закачал головой, — я просто… — Что? Тут Ричи прижал обе ладони ко рту и выскочил из моей комнаты, задев меня плечом. Я не понял, что произошло, пока через пару секунд не услышал, как его тошнит у меня в ванной. Ничего не понимая, я выскочил в коридор и остановился за дверью ванной комнаты. Ричи тошнило. — Все... Эм, в порядке? — я осторожно постучал костяшкой пальца в дверь. Звуки опорожнения желудка сменились на звук бегущей воды. Я осторожно приоткрыл дверь. Стучало где-то в голове. Ричи стоял, склонившись над раковиной, и лил себе воду на лицо. Потом он наклонил голову еще ниже, почти под самый кран, и попытался поймать струю воды ртом. Руки по локоть у него были мокрые, футболка облепила худую спину. Я еще раз постучал по дверному косяку. — Прости. Я… Я уберу тут все, — Ричи не поворачивался ко мне. Он взял губку с полки и стал тереть ей раковину, хотя она и так была чистая. Я подошел к нему и взял за локоть. — Ричи. — Извини, я просто… Перенервничал, — он избегал смотреть мне в глаза. Губы все были красные и искусанные, где-то виднелись кровавые точки, — и сейчас я уж точно не смогу тебя поцеловать. — Что случилось? — я осторожно погладил его по локтю. Сейчас мое сердце болело, но болело оно за Ричи, — тебя стошнило просто так. Ни с чего. И твои губы… Они все в крови. Что ты с ними сделал? — Ничего, — Ричи прижал тыльную сторону ладони к губам, потер их. Я видел, как он сильно давил рукой на губы — как будто хотел, чтобы их не было. Я испуганно схватил его за руку. — Прекрати. — Что? — Прекрати делать себе больно, — прошептал я. На его губах не осталось живого места. Сплошь кровавое месиво, как будто бы его кто-то ударил. И страшно было именно из-за мысли, что он сделал это сам. Верхняя губа опухла еще больше, а кожа вокруг нее чуть посинела. — Ты ударил себя по губам? — Ричи промолчал, — Ричи, зачем? Господи, зачем? Чем ты это сделал?! Как? Ричи отвел взгляд. Я слегка отстранил его от раковины и увидел кровавое пятно на бортике. Он ударился ртом о раковину. — Ричи! Третья лампочка загорелась на приборе вместе со второй. Я покачнулся и от страха чуть не потерял сознание. Я вцепился в его футболку. — Зачем ты?.. — Не надо спрашивать. Я сам со всем разберусь, — Ричи выдернул обратно у меня губку из рук и принялся оттирать раковину. Полный немого шока и испуга, я стоял рядом. Парень сжал губы и закусил верхнюю. Не представляю, как ему могло быть больно. — Если не хотел меня целовать, мог просто сказать об этом, — промямлил я, стараясь, чтобы это было похоже на шутку, но мне не удалось обмануть никого из нас. Я попятился спиной к двери. Ричи не остановил меня. Он продолжил оттирать раковину от крови. Я вернулся к себе в комнату и лег на кровать. Сердце стучало в висках. Что произошло с Ричи, что он продолжает так сильно издеваться над собой? Что с ним произошло?.. Я лежал на постели, прижав руки к груди, и думал, пока в ванной лилась вода. Вскоре я услышал, как к этому шуму примешался звук плача. Ричи плакал. Но я не пошел к нему. Я услышал, как он повернул кран на максимум, до упора, чтобы мощный поток воды заглушил его слезы. Я сжался в комок. Ричи не хочет открываться мне. Мне надо подождать. Не спугнуть его. Не помешать. Главное, чтобы мне хватило на это времени.   А на приборе тем временем загорелась четвертая лампочка.

============

Мы не обсуждали с Ричи случившееся в ванной, и спустя пару дней смогли общаться как прежде. Я решил, что у меня еще есть пара дней в запасе, чтобы узнать всю правду. Я видел уже достаточно, Ричи не сможет скрывать свои секреты и дальше, в какой-то момент он все равно расколется. И пока он молчал, я захотел сделать что-то для него, приготовить какой-то сюрприз, и мне не пришлось долго думать. Я решил, что хочу побывать с ним на вечеринке. На настоящей, взрослой вечеринке! Конечно, организовать сам я бы ее не смог, но я знал, кто у меня в классе закатывает самые крутые тусовки, после которых обсуждения длятся еще неделю. Это был Гарри Ллойд, самый популярный парень класса. За всю школьную жизнь мы не обменялись с ним и парой слов, и я даже не уверен, что он вообще помнит, что я его одноклассник. Но я знал того, кто мне поможет. Я написал в фейсбуке Хелене, нашей общей однокласснице. К счастью, все лето она всегда проводила в городе. Она была не из популярных, но общалась с Гарри — они были соседями и их родители дружили. Я написал ей, что мне нужна ее помощь и через пять минут мы уже созвонились. — Эдди, какая неожиданность! Как ты себя чувствуешь? — из вежливости спросила Хелена, зевая мне в трубку, — прости, я только недавно проснулась. На часах был полдень. — Да все так же, рискую умереть в любой момент, — попытался пошутить я. На самом деле, одноклассники уже давно потеряли ко мне интерес, потому что за все десять лет учебы я так и не умер, а к моему прибору на груди они привыкли. И так же привыкли к моим частым пропускам из-за посещения больницы. Но в целом, мои одноклассники были неплохими людьми — насколько это возможно, если ты почти с ними не общаешься. — Ага, поняла. Так чем я могу тебе помочь? — Ты не в курсе, в ближайшее время Гарри не собирается устраивать вечеринок? Мне очень нужно прийти. Ты смогла бы меня провести? — Слушай, ну, он тусит каждую неделю, — Хелена еще раз долго зевнула, — прости. Вчера всю ночь смотрела сериал. В принципе, я думаю, ему всегда все равно, кто приходит. Плюс, мы же одноклассники. Если хочешь, пойдем. — Я могу сказать, что пришел с тобой? Когда-то давно, в третьем классе, я нравился Хелене. Она рисовала мне открытки и хотела сидеть со мной за одной партой, когда я появлялся на уроках. Вряд ли, конечно, ее чувства остались ко мне до сих пор, ведь она была первой, о ком пошли разговоры, что она уже лишилась девственности с каким-то студентом, но, тем не менее, она дала согласие: — Окей, без проблем. Я напишу тебе. Но я удивлена. — Почему? — Ты вообще знаешь, что происходит на вечеринках у Гарри? — спросила Хелена и даже не зевнула. Я никогда до этого не был на вечеринках Гарри, но слышал о них немало. Гарри никогда не делал ограничений для гостей — приходить могли абсолютно все желающие, даже самые его дальние знакомые, которых он мог видеть в своей жизни один единственный раз. Его дом был всегда открыт для всех, и возможно, поэтому его все так любили, а его вечеринки считались самыми классными в городе. Никто и никогда не чувствовал себя там одиноким. — В прошлом году, например, Кевина Петерсона забрали в больницу с алкогольным отравлением, потому что Гарри заставил его на спор выпить больше, чем тот смог! А в прошлом месяце, говорят, он даже вызывал… — Хелена осеклась, — подруг, да. — Зачем ты тогда туда ходишь? — спросил я, и Хелена засмеялась. — А что еще делать в шестнадцать лет? — Ты права. Так, значит, я могу пойти с тобой? И если с нами будет еще один парень, ничего? — Что за парень? — спросила Хелена, и я мысленно представил, как она поправила волосы, — у него есть девушка? У Хелены не было постоянного парня, но она всегда его искала. — Это друг по болезни. Он тоже скоро умрет. — Аа, жаль. Последняя вечеринка, да, Эдди? — Типа того, — я усмехнулся в трубку, — тогда буду ждать информации. Спасибо, Хел. — Увидимся! И я отключился. Потом написал Ричи, что у меня скоро будет для него сюрприз. Надеюсь, ему понравится. По крайней мере, мы хотя бы немного развлечемся. Моя первая вечеринка в жизни. Главное, чтобы не последняя.

============

Вечеринка была назначена на вечер субботы, Хелена сказала, что мы встретимся прямо у входа в дом Гарри. Я прислал Ричи адрес смской и попросил прийти его чуть позже. Он не стал задавать лишних вопросов и просто прислал смайлик с высунутым языком. Что бы это ни значило. Мы пришли с Хеленой на вечеринку к Гарри в ровно установленное время, и тот закатил глаза. — Никогда не приходите вовремя! Тут еще ничего не началось! Гарри и его старший брат, Рон, трудились на кухне над алкоголем. Они открывали бутылки, расставляли пластиковые стаканчики, убирали дорогой фарфор и скатывали ковры, чтобы их никто не заблевал. Рон раскладывал продукты. Алкоголя было заготовлено столько, что им можно было напоить целый город. Мне, конечно, пить нельзя, но дело ведь не в этом — просто вся эта атмосфера вечеринки, с красными пластиковыми стаканчиками, музыкой и скандалами. Это же так весело! Почувствовать себя нормальным, провести время с парнем, который нравится. Что может быть лучше? — Эдди, старина, рад тебя видеть, — кивнул мне Гарри, отбрасывая с лица прядь рыжих волос. У него обе руки были забиты татуировками, и он вовсю орудовал ими, чтобы открыть очередную бутылку пива, — поможешь? — Да, конечно, давай. Я стал помогать Гарри открыть бутылки. Рон и Хелена о чем-то переговаривались в углу кухни. — Надеюсь, сегодня все пройдет спокойно, — вдруг я услышал голос Хелены, которая обращалась к Гарри, — без всяких видео. — В той школе, говорят, виновника даже к директору не вызвали, — Гарри взмахнул штопором в опасной близости от меня, — у нас бы всех на уши поставили. — О чем вы? — я посмотрел на Гарри, и тот снова склонился над столом. Рон подошел ко мне. — Ты не в курсе? Полгода уже об этом все говорят. — Ага, в соседней школе даже запретили проводить вечеринки. — Кажется, это прошло мимо меня, — я открыл одну банку, пока Гарри трудился уже над десятой, — так что произошло? — Один парень отсосал другому, и они сняли это на видео. Это попало в сеть. В общем, один из них на утро проснулся порно-звездой. Ты не видел видос? Могу показать, — и Рон полез в карман джинсов, но я его остановил. — Нет, нет, не надо, — я отмахнулся, — не хочу на это смотреть. — Там еще пришли чуваки! — громко крикнула Хелена, — пойду их встречать. Не скучайте без меня, — и она ушла, отбросив светлые волосы за спину. Гости заполняли дом Гарри один за другим. Да он почти всю школу пригласил к себе! Я и половины не знал, а Чарли с каждым обнимался, о чем-то начинал болтать и, кажется, искренне рад был всех видеть. В принципе мне нравился Гарри, и рядом с ним я тоже чувствовал себя нормальным и здоровым. Хотелось хотя бы на один вечер забыть о своей болезни. А еще хотелось увидеть Ричи. Музыка орала во всю, била по ушам какими-то современными хитами. Одноклассники и куча незнакомых ребят распределились по всему дому. Кто-то пил, кто-то болтал, кто-то танцевал. Гарри сновал между гостями. Он был спокоен и расслаблен. Я следил за всем, примостившись на диване в центре комнаты, держа в руках бутылку воды. Это был единственный безалкогольный напиток тут. — Как твои дела, Эдди? — ко мне подсела Хелена, закинув ногу на ногу. Она была достаточно пьяна, но я не смотрел на нее, а только высматривал Ричи. Я успел отправить ему несколько сообщений, но он не отвечал мне. Неужели он решил не прийти? — Все путем, — я попытался перекричать громкую музыку, наклоняясь почти к самому уху Хелены. От нее приятно пахло — чем-то сладким, и она облизывала губы. Хелена что-то ответила мне, я следил за движениями ее розовых губ, но сам боковым зрением пытался увидеть, не появился ли Ричи. Вечеринка началась уже как два часа. — Эдди, у тебя тут что-то на рубашке, — вдруг сказала Хелена, и не успел я даже что-то сказать, как она полезла ко мне своими ногтями поправлять воротник рубашки. Видимо, чувства все еще не прошли. — Спасибо, — я вымученно улыбнулся Хелене, и она придвинулась еще ближе ко мне. Это не вечеринка, а пытка. Я все еще ждал Ричи, потому что я хотел провести время с ним, как самые обычные подростки, но вместо этого я задыхался в присутствии Хелены, которая нагло залезла в мое личное пространство. Я понимал, что она не сделала мне ничего плохого, но что поделать, если она — не он?.. Чем дальше — тем откровеннее все пили. Шутки становились откровеннее, смех развязнее, танцы пошлее. — Слушай, я хотела спросить про твой прибор,— хихикнула Хелена и потянулась ко мне рукой, специально к моей груди, и я отшатнулся, — он очень мешает… Во время сна? — Хелена, я… — Оооооо, какие люди! С ума сойти! — вдруг закричал кто-то, и я резко обернулся на шум. Сзади меня пьяный Гарри уронил пластиковый стаканчик с пивом. Он начал хлопать, и едва не упал на ковер, наступив на развязанный шнурок кроссовка. Его успел поддержать Рон. Я повернулся и стал смотреть туда, куда все пялились. В дверях стоял Ричи. Не говоря ни слова, он молча развернулся и бросился вон из дома. Я не успел ничего сообразить.  Почувствовал только, что Хелена положила руку мне на воротник рубашки и попыталась притянуть к себе. Я грубо ее оттолкнул. — Ричи, погоди! — Эдди, ты куда?! Я выбежал на улицу за другом. Теплый, парной воздух ударил меня по лицу. — Ричи, подожди! Я заметил его возле фонарного столба. Не обращая на меня внимания, Ричи подбежал к нему и ударил ногой со всей силы. Потом рукой. Потом еще раз. — Ричи, прекрати! Господи, что случилось?! — Зачем ты это сделал?! Зачем ты позвал меня на вечеринку?! — Закричал Ричи. Он продолжил разбивать руки о фонарь. Подлетев к нему, я попытался схватить его. — Эй, эй, прекрати! Ты чего?! — Кто эти люди?! Откуда ты их знаешь? — Ричи отвернулся от меня, он плакал, но слез в глазах не было, его просто трясло крупной дрожью. Это похоже на припадок. Я попытался его обнять, но он вырвался. — Это мои одноклассники! Я просто хотел сходить на вечеринку, я думал, что будет весело!.. — Иди ты к черту с такими вечеринками! Я ненавижу вечеринки! — закричал Ричи и оттолкнул меня, — зачем, Эдс, зачем?! — Ричи, я... Я же не знал, — в голове появились самые страшные мысли, но я не мог схватиться ни за одну. Я старался успокоить Ричи, но его всего трясло. Я видел, как он со всей силы кусает губы изнутри — на них выступила кровь, — Ричи, прошу тебя… — Я не могу. Не могу туда зайти. Только не во второй раз, — шепчет он, и прижимается лбом к столбу. Я воспользовался его минутной передышкой, подошел к нему еще ближе, и сильно обнял со спины. Ричи трясся и плакал. — Что случилось?.. — Я не могу. Просто не могу. Отведи меня домой, умоляю тебя. И в этом его «умоляю» прозвучали все просьбы мира. Я осторожно развернул Ричи к себе лицом. Он низко опустил голову, избегая смотреть мне в глаза. Я быстро пошарил по карманам, нашел платок и прижал к его губам — Ричи вздрагивает, потому что губы ободраны до самого мяса. Когда я убрал платок, я увидел на нем пятна бурой крови. — Я вызову такси. Ричи ничего не ответил мне. Он кивнул и без сил завалился мне на плечо. Истерика прошла, и я надеялся, в темноте двора никто не следил за нами. Из дома все еще доносилась громкая музыка и смех. У меня сердце стучало в голове. На приборе загорелась третья лампочка. Я быстро вызвал такси. Помог Ричи залезть в машину, и там он закрыл лицо руками. Он не отвечал на мои вопросы и сам ничего не спрашивал. Когда мы приехали к его дому, внутри уже была давящая тишина, и мы тихо поднялись с Ричи в его комнату. Я придерживал его на лестнице за талию. Он молчал и продолжал кусать губы. — Ричи? — тихо позвал его я, но вместо ответа он ничком лег на кровать, лицом в подушку и замолчал, — мне… Что мне сделать? — Езжай домой. — Я могу остаться, — я окинул взглядом его неприбранную комнату, — посплю в кресле или… — Пожалуйста, иди домой, — голос Ричи был заглушен подушкой, но мне все равно было слышно, что он настроен серьезно. Я молча кивнул и начал пятиться к двери. — Я правда могу остаться… — Уходи! — закричал Ричи и кинул в меня подушкой, — просто, блин, уйди! Еле сдерживая слезы от такой грубости, я развернулся и выбежал из его комнаты. Сердце стучало со всей силы, готовое переломать мне даже хребет. Я бежал и плакал, бежал и плакал, вспоминая слишком поздно, что мне нельзя делать ни того, ни другого. Только оказавшись на улице и почувствовав ноющую боль в груди, я остановился и позвонил Беверли. По одному моему голосу она тут же поняла, что случилось что-то ужасное.