le courant du soleil

Моро уже хотел спрятать тетрадь с конспектами в прикроватную тумбочку, чтобы наконец уйти в четырехчасовой сон, как в дверь тихо постучали. Жан слегка дёрнулся и глянул на своего соседа, Зейна, который по совместительству являлся его напарником по команде; тот лишь холодно посмотрел на него в ответ и молчаливо встал с кровати, направляясь к двери. Француз нахмурился и проводил его озадаченным взглядом. Раздался едва уловимый ухом щелчок, а потом Ричер повернул ручку, открыл дверь и развернулся к ней спиной, с непроницаемым лицом направляясь к своей кровати. Сразу же за ним в комнату быстро зашёл парень предусмотрительно закрыв за собой дверь. У Жана по рукам пробежали мурашки, спина похолодела, а сердце на мгновение как будто замерло. Он быстро встал с кровати и попытался обойти силуэт, чтобы проскользнуть к двери, но Грэйсон Джонсон хищно улыбнулся, смотря на бледного Моро, который метался глазами то на своего соседа, что отвернулся к стене, натягивая на свое тело, вплоть до головы, одеяло, то на Грэйсона, настигающего его шаг за шагом. Злиться на Зейна, который дал слово, что будет защищать Жана от Грэйсона, не было смысла. Моро не выполнил свое обещание, данное напарнику, потому и расплачивался сейчас. — Жанни, — Джонсон в ту же секунду, когда Моро попытался пулей пролетать через парня, схватил его за волосы, оттягивая голову назад и заставляя отступать назад, к кровати, — Иначе будет больнее, чем в прошлые разы. Ты ведь не забыл ещё, как я втрахивал тебя в матрас, пока ты глотал воздух? Сердце резко застучало, будто сорвалось с петель, отбивая в грудную клетку так, словно сейчас же ее пробьет. Ворон рассмеялся и схватил Жана за подбородок, стискивая ледяные пальцы на нем, отчего Моро показалось, что если он с таким усердием будет на него давить, то сломает ему челюсть. Он даже не знал, что лучше: умереть от сокращения сердца или же перелом челюсти, после которого, Жан уверен, Джонсон оставит его в покое в эту ночь. Из раздумий его вырвала резкая боль в левой щеке, а через секунду он почувствовал как во рту все наполнилось кровью. Кажется, Жан не слушал, что Ворон ему говорил, а тот разозлился и проехался по его лицу кулаком. Не успев сплюнуть неприятную жидкость, напоминающую по вкусу железо, Грэйсон еще сильнее сжал черные, как вороново крыло, волосы, развернул к себе спиной и со всей силы толкнул на кровать, вдавливая Жана лицом в подушку, отчего тот начал брыкаться, пытаясь освободиться. — Шлюха, — прорычал Грэйсон, больно заламывая руки Жана за спину. Пальцы начали стаскивать с него черные шорты, оголяя ягодицы и Моро забрыкался, пытаясь сопротивляться, — Не дёргайся. Жан что-то шепчет разбитыми губами в подушку, роняет кристальные слезы по щекам и глотает кровавые слюни, пытаясь ухватиться за воздух и задыхается им, зарываясь в нескончаемом кашле, который дерет горло, когда он чувствует болезненный толчок, отдающий резкой болью по всему телу. Грэйсон рычал, приподнимая лёгкое тело вверх, закрывая рот Жана свободной рукой, и впивался зубами в светлую кожу на шее, покрывая ее кровавыми следами. Моро кричал в чужую руку, кусал ее, а когда Джонсон убирал ее, чтобы уложить на шею, едва удерживался на трясущихся ногах, чтобы не упасть носом в деревянный борт у изголовья кровати, пока в ушах проносился голос Ворона, напевая одно и то же: «Шлюха» — Эй, Жан, — чей-то знакомый голос вырвал Моро из кошмаров, тряся за плечи, — Жан. Жан, посмотри на меня! Моро распахивает глаза. Грудь непроизвольно вздымается, дыхание загнанное, словно он целую вечность бежал по корту. Жан запоздало понял, что руки все ещё находились в миллилитре от шеи, а потому убрал их, устремляя взгляд на Джереми, сидящего напротив. Несмотря на то, что в комнате было достаточно темно, Жан все равно разглядел его встревоженное лицо, и его начало тошнить. — Жан... Не успел Нокс договорить, как открылась дверь, пропуская желтый свет из коридора в комнату, отчего Жан и Джереми поморщились. Стоящие на пороге Кэт и Лайла обеспокоено посмотрели на парней. Первой нарушила тишину Кэт, заходя вглубь: — Мы слышали... крик. Что случилось? Кэт присела на кровать Моро и уставилась на его шею, где красовались красные следы от ногтей. — Не ваше собачье дело. Убирайтесь. Все, — сказал Жан, махнув рукой. — Я принесу мокрое полотенце, — не обращая внимания на просьбу, ответила Кэт. Она мельком посмотрела на Джереми, который поджал губы и вышла из комнаты, утягивая за собой расстроенную Лайлу. Когда девушки вышли, Жан посмотрел на электронные часы, стоящие на тумбочке у кровати, светящие зелёным «3:57» и сразу почувствовал вину за свое поведение. Он разбудил всех в доме, заставил волноваться, так еще и после этого нагрубил, не желая принимать помощь. Моро отвёл взгляд от часов к окну, наблюдая за одиночным фонарем, который находился за забором. Нокс все ещё сидел напротив, поджав колени к подбородку и пристально смотрел на него. Жан чувствовал этот взгляд, но старался не обращать внимания, дожидаясь Кэт с полотенцем, в котором парень особо не нуждался. Горло действительно жгло сильнее, чем обычно, но это было не так критично, как могло казаться со стороны. Жан привык. — Поговорим об этом? — тихо прошептал блондин, осторожно дотрагиваясь рукой до колена Жана. Тот вздрогнул, но не ответил, — Я хочу помочь... — Не сегодня, — отмахнулся парень, понимая, что это значит «никогда». В комнату вошла Кэт с мокрым полотенцем в левой руке, а в правой красовался маленький прозрачный чемоданчик. Она протянула его и полотенце Джереми и молча вышла из комнаты, закрывая за собой дверь. В комнате снова стало темно и Нокс потянулся к светильнику, посмотрев на Жана, тот кивнул и в комнате стало светлее. Блондин глянул на шею Жана и поджал губы, сминая в руке полотенце. — Позволишь? — Я не беспомощный ребенок, — холодно ответил француз, но забирать полотенце не стал. Поднял голову, обнажая шею, поджал губы от резкого жжения в тонкую полоску и отвернулся. Нокс на это слегка улыбнулся и протянул руку к шее, прикладывая к ней холодную ткань. Жан почувствовал неожиданный холод и стиснул зубы, но сразу же расслабился, когда понял, что стало намного легче. Он хотел сказать «спасибо», но слова так и остались в горле комом. — Ты снова отвернул Гавгава мордой к стене, — неожиданно сказал Джереми, чтобы развеять напряжённую тишину и Жан нахмурил брови, посмотрев непонимающими глазами сначала на него, а потом на картонную собаку. — Это всего лишь картонка, insensé, — произнес Жан, как факт. Нокс обиженно посмотрел на него и продолжил аккуратно прикладывать ткань, — Мне не нравится этот её взгляд. Особенно, когда я просыпаюсь. Выглядит пугающе, с учётом того, что это ненастоящая собака. — Я уже говорил, что она делает нас чуточку счастливее? — улыбнулся Джереми, смотря на руки Жана. Ногти были в засохшей крови и Нокс тяжело вздохнул, поджимая губы. — Что? — недоуменно спросил Жан, поворачивая лицо к капитану. Потом проследил за его взглядом вниз и дёрнул полотенце из рук блондина так быстро, что тот не успел понять. Жан наскоро вытер руки и кинул полотенце в сторону корзины для грязного белья. Вещь с точностью попала в цель. Он хмыкнул и потянул на себя одеяло, пытаясь высвободить его из-под задницы Нокса. Попытка не увенчалась успехом и он с ожиданием посмотрел на капитана, выгнув бровь: — Ты еще тут? — А ты меня уже выгоняешь? — усмехнулся Джереми, когда очередная попытка Моро вырвать из-под него одеяло, успешно провалилась. — Намекаю на то, что хочу спать, — раздражённо ответил француз, дёргая руку в воздухе, тем самым призывая себя к спокойствию, — Если ты вдруг беспокоишься о том, что я снова попытаюсь разодрать себе горло, то завяжи мне руки. Делов-то. — Отказано, — Джереми выставил руку вперед, останавливая этот бессмысленный диалог, — Я не хочу причинять тебе боль. Нокс аккуратно положил ладони на щеки Жана и слегка сдавил. Увидев недовольное лицо Моро, сжатое меж ладоней, заставило блондина умилиться. — Не смотри на меня так, — отрезал Моро, не в силах сопротивляться странному желанию Нокса схватить его лицо. — Как? — улыбается капитан. — Так, — отвечает Жан, смотря на него в ответ. Хочется сказать «Так по-детски» или же: «Так, словно я маленький щенок, которого ты хочешь укрыть от всего мира.» — Вот так? — улыбается Нокс еще шире, отчего на его щеках появляются ямочки. Жан сдерживается, чтобы не ткнуть в них указательными пальцами. Моро внимательно смотрит на него, изучает. Пытается найти в глазах, цвета янтарной карамели, скрывающуюся злость, ненависть, презрение, да все что угодно, но видит лишь нежность, ласку и усталость. И все, что он может сказать при виде такого Джереми Нокса, — тепло. Именно это слово может охарактеризовать его в данный момент. Жан не помнит, когда он в последний раз чувствовал это. Наверное, когда Элоди, младшая сестра, хватала его маленькой ручкой, чтобы привлечь к себе внимание. Или тогда, когда Жан сочинял для нее сказки, чтобы рассказать на ночь. Она их очень любила и слушала всегда с осторожной внимательностью. Джереми Нокс — солнце, а Жану Моро оно жизненно необходимо.