𐌽ᥱ᥎ᥱr ᥲᥒɗ f᧐rᥱ᥎ᥱr...

      Четыре часа утра... Не самое лучшее время для пробуждения после сна, который длился от силы часа два-три. Но нового лидера ангельской армии это не волновало. Ее больше ничто не волновало. От некогда строго режима солдата не осталось ровным счетом ничего. С момента возвращения из ада ангел ни разу даже не смогла нормально поспать. Ее постоянно терзали кошмары, в которых мелкий одноглазый демон протыкает насквозь тело самого дорогого ей человека.       Самого дорогого ей человека... Лют сама не поняла, когда Адам успел им стать. Когда-то она считала его конченным мудаком без единой положительной черты. Но чем больше времени она с ним проводила, тем больше привыкала к его непростому характеру. Привыкла к его бессмысленной болтовне, тупым шуткам и странным прозвищам. Привыкла вместе с ним сидеть на довольно скучных райских собраниях, слушать его игру на гитаре, вместе гулять по раю и выслушивать его постоянные жалобы на все подряд. Она действительно сильно привязалась к этому человеку. Человеку, который всегда был рядом. Только ему она позволяла шутить над собой, называть себя "Сисястенькой", или трогать за крылья или волосы. И именно те моменты, которые она проводила с Адамом, девушка ценила больше всего на свете.       А теперь... Это все лишь воспоминания, которые больше никогда не вернуться. Лют уже никогда не услышит той самой игры на электро-гитаре, не будет выслушивать истории об "очередной тупой суке, не захотевшей трахаться с Главным хуем", не будет смеяться над тем, как Адам пародирует принцессу ада... Она больше никогда не увидит его лица, не дотронется до его руки и не услышит его голос... Все это навсегда осталось в прошлом. Осознание этого сводило истребительницу с ума. Сейчас истребительница чувствовала себя невероятно слабой и жалкой. Она ненавидела так себя чувствовать, да никогда и не чувствовала... до недавнего времени.       Ей было противно от себя самой. Если бы тогда она не была так ослеплена собственной ненавистью к Вегги, предавшей их, она могла бы броситься на помощь к ангелу. И тогда, возможно, страшный исход можно было бы предотвратить.       Сейчас Лют всеми силами пыталась выметать из головы все мысли о Первом человеке, но их, как назло, становилось только больше. Девушка схватила себя за голову и, с негромким вскриком, выдрала клок волос. Она ужасно ненавидела все вокруг. Вот уже который день она сожалела о том, что вообще проснулась. Вставать с кровати сейчас безумно не хотелось, но тот факт, что она ничего не ела уже несколько дней дал о себе знать.       Лют кое-как поднялась с кровати и направилась в сторону коридора, ведущего на кухню. Если бы сейчас кто-то увидел ее, он бы точно не подумал, что перед ним — хладнокровный лидер ангельской армии, ежегодно убивавший сотни грешных человеческих душ. Лют сама не узнавала себя. Эти противные мешки под глазами, немного потускневший нимб, оторванная рука и взъерошенные крылья, словно у птенца, выпавшего из гнезда. Голова раскалывалась от недосыпа, но в тоже время спать не хотелось от слова совсем.       Ангел зашла на кухню, взяла первую попавшуюся тарелку, налила в нее немного молока и засыпала каких-то хлопьев, которые, вполне возможно, были уже просрочены. Даже не разогрев молоко в микроволновке, Лют начала есть. Не смотря на то, что живот урчал от голода, аппетита у ангела не было совсем, а от вида еды стало не по себе.  Кое-как осилив несколько ложек, Лют отодвинула тарелку и откинула голову на спинку стула.       Ангел до сих пор была одета в запачканную кровью форму экзорциста. У нее физически не хватало сил на то, чтобы переодеться. Забинтованное левое плечо невыносимо болело. Еще боль чувствовалась в крыльях, перья на которых были ободраны самой Лют в тщетных попытках хоть как-то справиться с разрывающей на части внутренней болью. Но эта душераздирающая боль не прекратится уже никогда... Хотя...       Лют подняла голову и посмотрела на лежавший на полке в коридоре кинжал из ангельской стали. Недолго думая, экзорцист встала со стула и подошла к нему. Почему она не думала об этом раньше? Оружие достаточно острое, чтобы проткнуть человека насквозь. Вот кинжал уже у нее в руке. Осталось только развернуть его острием к себе, хорошенько замахнуться и вся эта мучительная боль прекратится.       Три...— Лют крепко сжала в руке кинжал.       Два...— глубокий выдох.       Один...— размах.       Кинжал останавливается буквально в миллиметре от груди ангела, после чего отлетает на несколько метров в сопровождении яростного крика.       Она не смогла... Она настолько слаба, что не может даже прекратить свои же страдания. Это невыносимо. Нет смысла жить дальше, но при этом нет сил на то чтобы покончить с этим. Кажется, будто этот кошмар длится уже целую вечность, а все хорошее, что было в жизни — не больше, чем просто глупый сон, который не приснится больше никогда.       Лют больше не могла стоять на ногах и присела, прислонившись спиной к холодной стене. На улице уже начало рассветать и даже сквозь шторы и занавески, закрывавшие окна, солнечный свет начал потихоньку наполнять дом. С тех пор, как Лют впала в это ужасное состояние, она стала ненавидеть солнце. Хотя раньше она обожала солнечные дни. Особенно когда они с командиром с самого утра выходили на улицу и Первый человек таскал лейтенанта ссобой по разным кафешкам и сравнивал, где самый вкусный милкшейк. Лют же обычно ничего не брала, хотя иногда Адам все-таки уговаривал ее попробовать какой-нибудь напиток.       Однажды он даже сам купил Лют лимонад. Ангелу было неудобно отказываться и она попробовала его. Это оказался гиперострый напиток с перцем Чили, от чего Лют стала сильно кашлять и пытаться остудить язык. Адам же в тот момент громко рассмеялся. Тогда экзорцистка выхватила у Первого человека его лимонад и стала запивать им неприятный напиток. Не то, чтобы это сильно помогло справиться с обожженным языком, но зато Адам обиженно посмотрел на нее и перестал ржать. Ненадолго. Когда Лют допила его лимонад, тот снова рассмеялся. Успокоился Первый человек лишь после неплохого такого пинка по заднице, от чего засмеялась уже его лейтенант.       Но больше нет смысла ни в лимонадах, ни в прогулках, ни в солнечных днях. Да вообще ни в чем. И вспоминать об этом не хотелось. Лют понятия не имела, сколько часов, а может и минут, прошло с тех пор, как она проснулась. Так же как и не имела понятия, сколько времени прошло со дня истребления. Каждый день тянулся как сотня, а то и тысяча лет. Сейчас экзорцист больше всего не понимала, как люди, пережившие потерю близкого человека, спустя какое-то время вновь начинают улыбаться, смеяться и радоваться жизни. Мол, "Со временем стало легче". Для Лют же все было наоборот.       По-началу она просто отказывалась верить в реальность происходящего, а в сердце пылала крошечная искра надежды, что все будет хорошо. Спустя где-то сутки от этой искры остался лишь пепел разочарования и жизнь превратилась в сущий ад.       С каждым днем состояние нового лидера ангельской армии стремительно ухудшалось, а мир вокруг нее мрачнел. Время не то, что не затягивало раны, а только сыпало на них соль. Жуткая смесь физической и душевной боли сводила с ума. Началась паранойя. Лют, которая раньше была безжалостной машиной для убийств, стала вздрагивать от каждого шороха, доносившегося с улицы. Ангел сама не могла понять, почему это происходит, да и не пыталась, а просто старалась не обращать на это внимание.       А мыслей об Адаме становилось все больше: как хороших, так и плохих. Стоило Лют закрыть глаза, как перед ней появлялась все та же жуткая картина: Первый человек лежит в огромной луже собственной крови, а вокруг него стоят адские отродья, явно радовавшиеся своей победе. И его последняя улыбка, когда он умирал на коленях своего лейтенанта... Маленькая, секундная, но такая... искренняя...              — Почему этот мелкий демон не мог побежать ко мне?! - Лют со всей силы ударила стену кулаком и упала на пол без сил. Головой она ударилась обо что-то деревянное. Это был поломанный стул, который неделю назад Лют в сопровождении десятиэтажного мата запустила в младшего Серафима, которая приходила спросить, все ли в порядке. Нет, блять! Не все в порядке! И уже никогда не будет в порядке... Лидер ангельской армии экзорцистов лежит на полу своего же коридора с полузакрытыми глазами. Она уже не жива, но еще и не мертва. Сердце продолжает разрываться от невыносимой боли. В ее жизни осталась лишь беспросветная тьма и жуткая боль, которая будет медленно пожирать ее изнутри. И ангел знает: завтра для нее не наступит уже никогда.