Flaming ice

      Черные тучи затянули ночное небо Мондштадта, закрыли собой бледную россыпь звездного пути и сковали луну, печально мерцающую синим. Как только первые капли дождя коснулись мутного стекла, Эола, ссутулившаяся на тесном подоконнике, потянулась распахнуть форточку, впуская разряженный воздух в крохотную комнату рыцарского общежития.        Глаз Бога тихо потрескивал подле солдатских сапог, сброшенных в самый угол. Эола относилась к божьему дару очень посредственно — даже он не смог повысить ее авторитет в глазах сокомандников, сделавшись простой стеклянной безделушкой.       Запахло сыростью и холодом. Октябрьский день был особенно мрачен и напрочь лишен цветов. Эола перевела взгляд на зажженную свечу, чудом не погасшую под натиском завывающего ветра. На обшарпанных стенах заскакали причудливые тени, и даже в них она смогла различить искаженные лица товарищей, недовольных включением Эолы Лоуренс в отряд.        Послышался негромкий стук в дверь, приглушенный раскатами грома. Эола сделала очередной глоток терпкого и самого отвратительного вина, которое она когда-либо пробовала.        Высокий голос за дверью продолжал настойчиво называть ее имя до тех пор, пока Эола не поднялась со скрипучего подоконника и не распахнула дверь, встретившись с горящим взглядом янтарных глаз.       — Я просила оставить меня одну, — колко бросила она, пытаясь справиться с нахлынувшей злостью. — Магистр прислала тебя? Меня изгоняют из корпуса?       — Знаешь, я бы так и сделала, — Эмбер нахмурила брови и ловко протиснулась в комнату, опускаясь на свое излюбленное место — свободную кровать, которую никто из новобранцев не пожелал занять. — Но магистр Джинн милостива. Она закрыла глаза на то, что ты избила пол свой команды.        Эола потупила взгляд, но даже укоризненные фразы скаута не заставили ее почувствовать и толики вины. Они получили по заслугам. Будь Эола на их месте, она бы никогда — никогда — не оставила товарища умирать в ледяной тюрьме Драконьего хребта.        В маленькую щель засыпанного тоннами снега прохода Эола наблюдала, как спины сокомандников удаляются все дальше и дальше. И даже боги в тот вечер хорошо повеселились, послав ей Крио Глаз Бога.        В носу защипало от горечи разочарования и обиды. Эола села на свою кровать, приникла к изголовью и уставилась в стену. Рядом что-то зашелестело — Эмбер вздохнула и переместилась к Эоле, смяв белоснежные простыни.       — Я знаю, что произошло, — тихо сказала она и поджала губы, заглянув в беспокойные глаза напротив. — Но так нельзя.       — Я спасала свою жизнь, — Эола рваными движениями стянула сероватые бинты и протянула Эмбер по локоть усыпанные ноющими порезами руки. — Посмотри! Я голыми руками разбивала лед! Мой меч сломался пополам, едва коснувшись его!        — Успокойся, пожалуйста, — скаут чуть помедлила, прежде чем осторожно взять израненные ладони в свои. Сквозь бледную кожу запястья просвечивали синеватые вены, тугой веревкой опутывая мышцы. Костяшки были сбиты в кровь, содраны до сухой кровянистой корочки.        Ее успокаивало лишь то, что Ральф и остальные члены отряда поплатились за свою подлость и теперь отлеживались в лазарете с синяками и ссадинами по всему телу.        — Что я сделала не так? Мне не повезло родиться Лоуренс, но я никогда не хотела ни власти, ни крови!        Наполненные невыразимой болью слова отражались от давящих стен общежития. Дождь по стеклу забарабанил пуще прежнего, оконная рама жалобно затрещала, и распахнутая настежь форточка со скрипом захлопнулась.        Эмбер смотрела на хрупкого рыцаря перед собой и из последних сил сдерживала желание заплакать вместе с ней. Узкие плечи Эолы содрогнулись, и по исцарапанной щеке — в мстительной потасовке досталось и ей — скользнула первая прозрачная слеза.       — Я знаю, — Эмбер часто заморгала, смахивая чужие прилипшие ко лбу волосы цвета морской пены. К горлу подошел вязкий ком. — Потерпи, пожалуйста, осталось всего два месяца.        — Пообещай мне, Эмбер, — сорванным голосом попросила Эола, уязвимо закрыв глаза. Соленые слезы раскровили царапины на лице и светло-коричневыми пятнами приземлились на белые простыни. — Я ничего больше не прошу, только будь рядом.       — Я буду, — беззвучно ответила Эмбер, но ее услышали. Теплые губы прижались к влажной холодной щеке, прежде чем Эолу заключили в крепкие объятия.       Эмбер уже давала это обещание, но она готова повторять его вновь и вновь.       Всю свою жизнь.