Без прошлого и будущего

      Келус не был человеком. Ему не было так же грустно или так же весело, как другим, но это не значит, что он совсем не понимал эмоций. Окружающий мир был для него в новинку, но парень быстро учился. Келус вовсе не был дураком.       Он молча смотрел, узнавал, анализировал и осваивал, поглощая любую информацию. Звёздный экспресс дал ему основу эмоций, базовые знания об этом мире. Они научили его улыбаться тепло и искренне, и Келус им действительно благодарен.       Тем не менее, все эти чувства в некоторой степени оставались для него несвойственными, неестественными. Находясь среди живых, Келус спрашивал себя: а жив ли он сам? С одной стороны, да. Стелларон пульсировал в груди, подобно сердцу, Келус ел, спал и дышал. Но сидя в общем вагоне, теряясь взглядом среди беспроглядного мрака космоса и сияющих звёзд, иногда парень приходил к мысли: а чем он, собственно, отличается от этого чернеющего за окном бесконечного вакуума? Чем его почти постоянное равнодушие отличается от чёрной дыры, засасывающей всё вокруг? Он опасался этого, потому что не понимал.       Келус выбрал для себя такую манеру поведения, которая ему нравилась и больше всего подходила. Он чувствовал себя живым, отпуская шутки за триста, чувствовал себя живым, когда с головой опускался в новую игру или привлекательный мусорный бак. Чувствовал себя живым, путешествуя со Звёздным экипажем по разным уголкам вселенной. Но почти никто, кроме Дань Хэна, не замечал, как он поздним вечером приходил в архив, читая различные книги и просматривая базу данных. Келус долго искал: про Стелларон, про связанных с ним людей, про созданные формы жизни. Про то, кто он. Ведь Кафка была неуловима: она появлялась и исчезала тогда, когда сама того желала, и добиться ответов было почти нереально, только если охотница сама захочет рассказать.       Когда первый раз Дань Хэн увидел Келуса, который тщательно шерстил базу данных, то от удивления чуть не разлил свой кофе. Стеллар отнюдь не создавал впечатление человека, который хотел бы долго рыться в бумажках. Как думалось хранителю экспресса раньше, парень бы быстро сошёлся с той же Март 7, учитывая, что оба были шумноваты. Келус тогда поднял на него нечитаемый взгляд. В его глазах растекалось расплавленное золото, а сам взгляд был направлен куда-то сквозь. Одними губами он спросил: «Я могу остаться?», и Дань Хэн не нашёл причин для отказа. Такие посиделки в архиве до поздней ночи стали уже обыденностью. В тишине каждый занимался своим делом: были слышны лишь шелест страниц, звуки печатания по экрану и редкие разговоры.       Но у неестественного происхождения Келуса был существенный плюс: он был лишён всякой предвзятости и предрассудков. У него не было типичного образа мышления, его глаз был не замылен. Поэтому он видел и слышал больше. Келус видел эту еле различимую горечь на дне глаз Вельта, когда он незаметно бросал взгляды на Химеко, слышал копошение и тихие вскрики ночью в архиве, видел пустой взгляд Март, когда та смотрела в бескрайний космос за окном вагона и думала, что находится одна. Поэтому когда они впервые встретили Авантюрина, Келус сразу понял, что что-то не так. Всё, казалось, было идеально: хитрый прищур необычных неоновых глаз, уверенные жесты, походка, мимика, дорогая одежда. Он с азартом вёл игру, виртуозно строя комбинации. Но что-то было определённо не так. Может быть, дело в сжимающейся в кулак руке, которую Авантюрин часто уводил за спину? Или в раскрытых слегка больше обычного глазах, когда представитель КММ делал очередную «ставку»? (Келус был уверен, что если прижмёт в этот момент руку к груди Авантюрина, то почувствует ускоренное биение загнанного сердца)       Сказать наверняка было сложно, но Первопроходец просто это знал. Доверять картёжнику было опасно, поэтому пока Келус просто внимательно смотрел. И Авантюрин, видимо, это заметил, поскольку тоже стал задерживать свой лукавый взгляд на нём дольше.       Картёжник представлял для Стеллара особый интерес. Келус понимал, что никто другой не замечает эти весомые детали, поэтому ему ещё сильнее хотелось разгадать топ-менеджера КММ, понять его. Авантюрин отвечал на это: саркастичных выражений в адрес Келуса сыпалось больше, чем на других. Однако носитель Стелларона, в силу своей равнодушной природы, не всегда реагировал так, как другие. Он не взрывался гневом, а зачастую сводил поддёвки на нет, иногда стараясь парировать. Келус наблюдал и анализировал.       В тот момент, когда после очередной несработавшей и проигнорированной провокации в глазах Авантюрина проскочили маленькие искорки паники и страха, внутри Келуса что-то ухнуло вниз.

Так не должно быть.

      То, что картёжник — выходец из Сигонии, Стеллар знал, но не то чтобы придавал сильное значение. В момент осознания Келус с силой впечатал руку в лицо: хитрец усыпил и его бдительность тоже. Он знал про геноцид на Сигонии, но не копал в том направлении. Всю следующую ночь парень просидел в телефоне за поиском подробной истории планеты, слухов о судьбе её обитателей, мнений.

***

      Келус раздражённо бросил телефон на диван. Результатов много, но они не утешительны. Сигония-IV — малопригодная для жизни планета с суровыми условиями, со своими богами, покинутая Эонами колония КММ. Около шести с половиной тысяч человек было убито из-за нападения племени катиканцев, ещё три тысячи пропало без вести. Известно, куда попадают люди без денег и дома, а клеймо на шее Авантюрина лишь подтверждает это. Келус не заметил утробного рычания, вырвавшегося из его груди.

Так не должно быть.

      Слухи, которые собрал носитель Стелларона, оказались ещё отвратительней.       Он понимал, почему многие отзываются об Авантюрине не самым приятным образом. Его манера поведения, да и принадлежность к КММ многих выводит из себя, но есть то, что переходит всякие границы. И «жалкий раб, которому надлежит сдохнуть» явно находится за воображаемой чертой.

***

      Келус не мог не заметить, что при каждой их встрече в уголках улыбки Авантюрина прячется нервозность, что он всё чаще убирает руки за спину и внимательно следит за его движениями, как будто ожидает нападения со стороны Стеллара. Безупречно-идеальная игра картёжника не действовала на пепельноволосого, и Авантюрин это понимал. Он знал, что в случае нападения, защититься будет сложно. Келус понимал это тоже. Но он не хотел, чтобы было так. Как ни странно, именно Авантюрин вызывал в нём сильный отклик. Келус не мог назвать это эмоциями, но авгин шевелил в нём что-то глубокое, основательное. Носитель Стелларона видел, как тот ловко уходит от прикосновений и физического контакта, но не мог не заметить, как Авантюрин изголодался по ним. Как сигониец холодно отвечал на откровения, но сам тянулся к теплу. И это что-то внутри Келуса требовало помочь, утешить и отогреть. Он не размышлял над романтическим понятием «любовь», в этом не было нужды. Стеллар просто знал, что хочет защитить.

***

      Посоветовавшись между собой, члены экипажа экспресса решили поверить Авантюрину, пока их цели совпадают. Келуса попросили оповестить представителя КММ об их решении. Первопроходца слишком беспокоил авгин, и у него было много того, что он бы хотел сказать. Открыв диалог, Келус написал о предложении встретиться и обсудить принятое пассажирами экспресса решение. Две галочки быстро появились, обозначая, что собеседник прочитал сообщение, но ответа не было пару минут. Спустя время, наконец пришло согласие и указание на место и время: у Авантюрина в номере в семь часов вечера. Келус вздохнул. Встречу то он назначил, но разговор о деле займет всего пару минут, вернее, уместится в одно предложение «мы согласны с тобой сотрудничать», а ему хотелось побеседовать совсем о другом. Если он попытается наладить личный контакт, вероятность что его выставят за дверь стремительно приближается к единице.

***

      Келус стоял прямо перед дверью номера. Стелларон немного ныл в груди, и Первопроходец сказал бы, что волнуется. Он не знал, что говорить. Начать заговор можно фразой об их согласии сотрудничать, но что потом?       Мысленный поток его прервал грохот из номера, звук, будто что-то разбилось, и тихое шипение. Келус хотел было ворваться, снеся дверь с петель, но вовремя себя остановил: спугнуть авгина было бы непростительно. Он аккуратно постучал. Сначала всё затихло, но потом послышалось копошение и тихая ругань. Дверь с щелчком открылась и показался сам хозяин. Он был немного бледен и держал правую руку за спиной. Улыбка, которую он натянул, вышла болезненной. — О, здравствуй, друг. Ты пришёл немного раньше назначенного, знаешь ли, — протянул Авантюрин, сильнее уводя руку. «Кровь», — пронеслось в голове Первопроходца, когда он увидел алую жидкость, капающую со штанины на пол. Авгин проследил за его взглядом и напрягся ещё больше. — Ах, это просто небольшой форс-мажор, — наигранно-пренебрежительно махнул свободной рукой Авантюрин, — прошу меня простить и подождать пару минут, я сейчас приведу всё в порядок. Картёжник по привычке потянулся правой рукой к двери, чтобы закрыть, оставляя гостя в коридоре. Теперь Келус увидел разодранную перчатку, пропитанную кровью, и сама красная жидкость бежала по предплечью. — Подожди. Позволь помочь, — он хотел было придержать дверь, но увидя, как еле заметно расширились глаза Авантюрина, отдёрнул руку. — Нет необходимости, товарищ-носитель-стелларона, я справлюсь, — огрызнулся авгин, пытаясь быстрее закрыть дверь.       Первопроходца прострелила странная мысль, что если он сейчас упустит Авантюрина в таком положении, то сожрёт себя заживо. Но идти против желания картёжника он не мог. Келус знал, что такое недоверие. Когда просыпаешься в мире, устройство которого не знаешь, никому доверять нельзя, так как можешь получить смертельный удар от того, кого совсем не подозревал. Ему просто повезло встретиться с хорошими людьми и попасть на борт экспресса. Авантюрину, видимо, повезло меньше.       Келус просидел под дверью минут пятнадцать, прежде чем она аккуратно отворилась и из проёма снова показалась белокурая голова. — Я закончил, можешь проходить, — натянуто сказал сигониец, отходя и пропуская Первопроходца внутрь. Стеллар зашёл в номер, сразу обращая внимание на осколки вазы, лежащие сбоку от дивана. Крупных не было, остались только мелкие, собрать которые одной рукой было трудно. Келус нахмурился, оглядывая Авантюрина, всё ещё стоящего у двери боком к нему. Небрежно перемотанная правая ладонь явно не была должным образом дезинфецирована, на дорогой рубашке остались пятна крови, а из-за того, что авгин прятал руку за спиной, запачкался ещё и пиджак с белоснежными брюками. Келус мрачнел всё больше, садясь в предложенное кресло. Эта ситуация была сложной, потому что Первопроходец не знал что хуже: сделать что-то или вообще ничего не делать. — Ну, какой же ваш конечный ответ? — попытался войти в деловой образ Авантюрин, натягивая бледную улыбку. — Мы готовы с тобой сотрудничать, — он снова перевёл тяжёлый взгляд на пострадавшую руку. — Отлично, я знал, что вы захотите докопаться до истины, — продолжал играть сигониец, но почти незаметная дрожь здоровой руки выдавала его. Свинцовая тяжесть решений и последствий оседала на плечах Первопроходца. Он хотел что-то сделать, но что? Как не закопать себя ещё глубже? Тишина затягивалась. — Только до той поры, пока это не угрожает Звёздному экспрессу, — нужно было сказать хоть что-то. — А, естественно, — Авантюрин пытался выглядеть расслабленным, но получалось плохо.       Келус был таким единственным.       Поднимаясь с самых низов, Авантюрин ставил всё больше и больше. Всё или ничего. Он играл и выигрывал. Строя бесчисленные комбинации событий, проворачивая грандиозные планы, он азартно улыбался, сжимая в руке фишки, ставя на кон свою жизнь. Авантюрин мастерски вёл игру, лукаво подмигивая соперникам и поздравляя их с проигрышем. Он шёл вперёд и не оглядывался. Оружием авгина были слова, и он метал их резко, точно попадая в цель. Он обманул всех, но не себя.       Келус… Просто был не таким, как все. И это немного пугало. На него не действовали слова, какими бы изощрёнными они не были. И он видел. Видел и слышал то, что никто не должен был, ведь Авантюрин играет превосходно. И если Первопроходец решит ранить, сигониец не понимал, как защищаться, ведь его полностью раскусили. И это пугало.       Но носитель Стелларона не спешил превращаться в садиста, а только буравил плохо забинтованную руку картёжника хмурым взглядом. Опять наступила тишина. Наконец Келус тяжело вздохнул, откидываясь на спинку кресла и прикрывая глаза. — Авантюрин, пожалуйста, — мягко начал он спустя пару секунд. — Я не раню тебя. Стеллар медленно протянул свою руку к раненной авгина. Тот мелко дёрнулся, распахивая глаза в непонимании. Келус остановил руку, убрал обратно и снова вздохнул. — Я, наверное, никогда не смогу понять того, что ты пережил, но я хочу сделать всё, что в моих силах. Где у тебя аптечка? Широко раскрытые неоновые глаза неотрывно смотрели на Первопроходца, ловя каждое движение. Казалось, все мышцы сигонийца находилась в напряжении. Келус покрутил головой, осматриваясь. Разворошённая коробочка с красным крестом лежала на столе. Видимо, Авантюрин в спешке забыл её убрать. Первопроходец медленно встал и прошёл к столу под внимательным взором двухцветных глаз. Взяв аптечку, он так же медленно вернулся на своё место. — Зачем ты… — попытался спросить авгин, но прервался на полуслове, возвращая взгляд на человека перед ним. Мягкие пепельные волосы аккуратно обрамляли лицо, в тёплом взоре плескалось чистое золото. Руки медленно разбирали содержимое аптечки, выуживая какую-то склянку, ватные тампоны и чистые бинты. Келус не был похож на человека, который готовится убить, но о Эоны, сколько раз Авантюрин видел таких. — Пожалуйста, дай мне свою правую руку, — аккуратно попросил Первопроходец. — Что ты делаешь? Оставь это, — авгин пытался вывернуться из столь непонятного положения. Келус в который раз за вечер вздохнул. Он как будто ходил по тонкому льду, где каждый неверный шаг — смерть. — Ты не обработал рану, судя по пропитавшимся кровью бинтам (Авантюрин перевёл взгляд на них). Это чревато заражением и осложнениями. Я хочу помочь тебе избежать этого, — Келус мягко и открыто посмотрел прямо в прекрасные неоновые глаза. — Прошу, позволь. Я не раню тебя. Он снова медленно протянул свою руку, но так, чтобы не наршуть личное пространство. — Дай руку, пожалуйста, — повторил носитель Стелларона. Авантюрин пару секунд неотрывно смотрел на него, но после медленно вложил правую руку в ладонь первопроходца. — Зачем? — коротко и всё ещё напряжённо спросил авгин.       Руки у Келуса хоть и мозолистые, но тёплые. Он аккуратно размотал непригодные бинты, открывая вид на рану. Ладонь была рассечена от безымянного пальца почти до основания большого. Первопроходец нахмурился, прикидывая, не понадобятся ли швы. Внимательно осмотрев рану на наличие мелких осколков, Келус откупорил склянку и, пропитав жидкостью ватный тампон, мягко и осторожно стал обрабатывать рану. Рука Авантюрина дёрнулась. Посмотрев в слегка искажённое лицо картёжника, Стеллар тут же понял, что, вступая в реакцию, жидкость больно щиплет. Келус аккуратно подул на рану, нежно поглаживая костяшки, перебирая изящные пальцы и пытаясь снять болевой эффект. Закончив с обрабатыванием, он осторожно нанёс специальную мазь на рану, закрывая небольшим кусочком ваты, затем взял чистые бинты и начал тщательно и крепко обматывать ладонь, фиксируя вату. Закончив, Келус завязал и заправил краешек бинта. Всё ещё поглаживая руку Авантюрина, он заглянул в его глаза: двухцветный неон смотрел уже не столько настороженно, сколько заинтересованно. — Я, как мог, обработал, но тебе нужно показать руку врачу. Крови было достаточно, возможно нужны швы, — мягко, но серьёзно подвёл итог Келус. Авантюрин пару секунд молчал, не двигаясь и не вырывая ладонь из тёплых рук. — Ты так и не ответил. Зачем? — наконец сказал он. Келус молча продолжал поглаживать руку, задумчиво на неё смотря. — На твою долю выпало многое, но мне хотелось показать, что я рядом, — собрашись с мыслями, вполголоса сказал Первопроходец. Какое-то время они сидели в тишине. — Что ж, господин Стелларон, — на губах сигонийца заиграла лёгкая улыбка, настоящая, — спасибо. Келус ответил такой же улыбкой. Прежде чем отпустить руку, он аккуратно прижался к костяшкам губами. — Это чтобы заживало быстрее, — расслабившись, проговорил носитель Стелларона и коротко хихикнул. В глазах Авантюрина промелькнула задорная искорка. — Обращайся в любое время, — встав с кресла, сказал Келус и потихоньку пошёл к выходу. — Увидимся, — слегка щурясь, ответил Авантюрин. Первопроходец кивнул и, улыбнувшись, вышел.