want to feel love

      Внутри как будто всегда была установка сдерживаться. Все проявления эмоций и чувств были под строжайшим контролем, ничего лишнего. Нужно держать лицо. Нет того, что ему бы не понравилось. Идеально выверенные улыбки и усмешки, ни больше ни меньше, чтобы не вызвать неприятностей. Все движения отточены, каждый мускул знал, в каком положении надо замереть.       Но эта маска безразличия трескалась всякий раз, стоило кому-то сказать доброе слово, комплимент или же по-дружески толкнуть в плечо. Губы растягивались в улыбке, глаза превращались в щелочки, из которых чуть не сыпались искры от радости, а на щёчках проступал румянец. И сразу хотелось обнять весь мир, сделать шалость и быть самим собой.       Только вечное напряжение и параноидальные мысли о том, что он делает недостаточно для того, чтобы быть хотя бы немного достойным, оставляли свой отпечаток. Минхо стал рассеянным, постоянно что-то ронял, ходил подавленным и потерянным. Это бы продолжалось, если бы в один из дней...       Что ему оставалось делать, когда двое красивых накаченных парней буквально зажали между телами? Ничего. Потому что дышать стало трудно, мозг не соображал, а предательская дрожь прошлась от головы до пяток.       Кто им вообще позволил? Две пары рук задрали кофту и бессовестно выводили узоры на коже. Чан слегка царапал лопатки, после чего мягко поглаживал в качестве извинения, повторял кончиками пальцев изгиб позвоночника. Чанбин же мял бока, периодически проходясь по рёбрам и обводя контур грудных мышц. Он задевал старый шрам после операции, которого Ли стыдился всю жизнь. Всё ушло на второй план.       Он мог бы для приличия начать сопротивляться, строить недовольного или же грубо оттолкнуть. Только ничего из этого не сделал. Устал противостоять собственным чувствам. Минхо постоянно показушно закатывал глаза и застывал в объятиях Чана, кривился от любого проявления внимания. Чанбина безжалостно дразнил, всё же он младше и хоть так можно оправдать поступки. Но сам бежал, как от огня, когда Со что-то предпринимал по отношению к нему: неловкие прикосновения, улыбки.       Сейчас же он плавился под умелыми руками, что потихоньку делали из него податливую глину, чтобы слепить нового Ли. Который не будет душить любовь к парням и наконец откроется; не будет скрывать слез обиды из-за слабости, что недостаточно хорош для них; не будет выдавливать ехидную ухмылку и кидать острые фразы, чтобы спрятать тысячу и один комплимент.       Хаотичные поцелуи в плечи и шею заставили что-то внутри сломаться. Это рухнул стеклянный занавес безразличия, холодности и отрицания. Не смея больше медлить, Ли обхватил лицо Бана, что было напротив, и сделал то, о чем мечтал долгими и бессонными ночами - поцеловал. Сминая пухлые губы, Минхо тихо постанывал. Никакой пошлости, лишь выставленные на всеобщий показ чувства и робость. Одинокая слеза покатилась по щеке. Он так долго это держал в себе, что данный момент, ощущая всю нежность и любовь от парней, готов разрыдаться от переполняющих эмоций. Чанбин, что аккуратно прижался позади, обвивая талию, шептал приятности. Его дыхание щекотало ухо, отчего внутри разлилось тепло.       Оторвавшись от Бана, Минхо переключился на Со, ловко разворачиваясь в объятиях. Теперь целуя его, Ли мог точно сказать - он по-настоящему счастлив.       После того молчаливого признания прошло две недели. И всё время Минхо оказывалось повышенное внимание. Бан начал больше липнуть, пытаясь невзначай прикоснуться, погладить, стать ближе. То оплетется конечностями вокруг корпуса, то проведёт по спине, а потом похлопает по ней, то зароется пятерней в волосы, приводя их в беспорядок. Долгие взгляды, что окутывали теплом, заставляли в них тонуть и обещали всё, что пожелаешь. Они так и лучились доверием и тем не озвученным чувством. Чанбин порывался что-нибудь купить или оплатить, завалить подарками. Он всеми силами старался быть полезным и помогать, но обычно это заканчивалось тем, что Ли прикрикивал на него, чтобы успокоился и не мельтешил перед глазами. Стоило Со опустить плечи и скрыть за чёлкой печаль на лице, то сердце Минхо не выдерживало и разрывалось на части. Выдохнув раздражение, что появлялось из-за чересчур большой активности Чанбина, он подзывал младшего и, даря еле осязаемый чмок в щеку, тащил за собой, чтобы прогуляться.       Каждая тренировка становилась испытанием выдержки. Видеть, как напрягались мышцы Бана и Со, как выступали синие змейки вен на руках и шее, как пот градом скатывался по медовой коже. Чан к тому же вытирал влагу с лица краем футболки, оголяя пресс. А Чанбин стонал под умелыми ладонями Феликса, которые делали ему массаж.       Это способствовало тому, что Минхо больше не мог терпеть. Те остатки самообладания, что у него были, испарились в один миг, когда двое парней бросили на него потемневшие взгляды. Голод, что в них плескался, заставил содрогнуться. То, как они изучающе смотрели, будто видели его насквозь, все его желания и грязные фантазии. К чёрту.       Еле дождавшись конца практики, Ли пулей рванул в душ. Прохладная вода немного охладила пыл, но хватило ненадолго. Низ живота сводило от подступающего возбуждения, а ноги тяжелели и были готовы в любой момент подкоситься. Не утруждаясь в том, чтобы накинуть что-то из одежды, всё равно будет мешаться, Минхо лишь завернулся в полотенце и гордой походкой прошествовал в комнату Бана.       Лежа на кровати Чана с раскинутыми руками, ему стало боязно. Что если он торопился? Что если всё это было лишь внезапным порывом? Что если они путали чувства с потребностями? Что если это было игрой? Мотнув головой, Минхо старательно отгонял ненужные мысли. Но они с большей настойчивостью заполняли сознание, вызывая тревогу и противную дрожь. Пытаясь заглушить подступающие панику и тошноту воспоминаниями о жарких прикосновениях, у него перехватило дыхание. Внутри смешался адский коктейль из переживаний и трепета.       Дверь тихо приоткрылась, разрезая полумрак ярким светом из коридора. Две крупные фигуры застыли на пороге: растянувшийся на простынях Минхо представлял собой произведение искусства. Расслабленная поза, будто он не умирал от стыда; волосы рассыпались тёмным ореолом; одна нога согнута, что не будь полотенца на бёдрах, то можно было лицезреть Ли во всей красе.       - Думал, что тебе потребуется больше времени, - прохрипел Со, проталкивая Бана в комнату. Он совсем забыл о приличиях, обращаясь к старшему неформально. Не каждый день можно увидеть, как объект влюблённости одновременно невинно и пошло лежит с однозначным намерением.       - Заткнись, - провыл Ли, закрывая пылающие от смущения щеки руками. Смелости хватило ровно на то, чтобы прийти сюда.       - Если ты не хочешь, то, - начал было Чан, но его резко прервали.       - Хочу, - подорвался Ли, садясь на кровати. От волнения плечи дернулись, выдавая его. Страшно, но всё зудело от того, как хотелось попробовать. Узнать, что представлял секс с любимым человеком. В его случае с двумя.       - Хорошо, - с призрачной улыбкой ответил Бан, подходя.       Откинув назад чуть вьющиеся после душа локоны, он напоминал хищника, что лениво кружил вокруг жертвы, что застыла и не могла сдвинуться от парализующей безысходности. Его движения размерены, в них ощущалась власть и сила. Поэтому когда Чан сел рядом, Минхо завороженно выдохнул, приоткрыв губы. Они были влажными от покусываний, блестели в свете прикроватной лампы и казались больше, чем есть на самом деле.       Зрачки у обоих расширены до такой степени, что сливались с радужкой. На их дне победный танец плясали черти. Ещё чуть-чуть, ещё совсем немного. Дыхание замедлилось, расстояние сократилось, тормоза сорвало. Они слились в долгожданном поцелуе. Сначала это были нежные прикосновения, чтобы не спугнуть, но с каждой секундой страсть поглощала их. Бан оттягивал и посасывал верхнюю губу, наслаждаясь её пухлостью. Минхо плавился от этого, тихо постанывая. Теряясь в друг друге, они сплетали языки, кусались.       Чанбин тенью подкрался со спины, устраиваясь позади. Он кончиками пальцев очерчивал контур плеч, проступающие мышцы, лопатки, кое-где виднеющиеся позвонки. Кожа была словно первоклассный бархат, тёплая и сухая. Хотелось её попробовать на вкус, увидеть, как покроется мурашками от горячего выдоха и влажного поцелуя. Что он и сделал - родинка на задней части шеи была слишком соблазнительной. Почувствовав дрожь, Со улыбнулся и продолжил целовать понравившиеся участки. Алые пятна тут же расцвели, радуя взгляд. Руки сами поползли по телу: мясистые бёдра, которые мять было одно удовольствие, талия красиво изгибалась, а грудь идеально ложилась в ладони.       Наблюдая за тем, как Бан чуть ни пожирал Минхо, не давая тому вздохнуть, Со лишь хмыкнул. Старший всегда был ненасытным. И с хорошей выдержкой. Сколько раз он задыхался под ним, мечтая наконец глотнуть живительный воздух. В какое невменяемое месиво он превращался, принимая всё то, что давал Чан. Приходилось надевать что-то ещё, чтобы случайно не засветить следы необузданной похоти.       Выждав ещё несколько мгновений, Чанбин ревностно прервал их поцелуй. Он повернул лицо Ли в свою сторону, чтобы увидеть затуманенный взгляд, капельку пота на виске и розоватые скулы. Очаровательно. Но не достаточно. Со накрыл чужие губы, сминая их. Мучительно нежно, со вкусом, не торопясь.       Они окончательно погрязли в ощущениях, становясь переплетением тел. Ладони были везде и отличить где чьи не представлялось возможности. Жадные касания распаляли, укусы и засосы раззадоривали, а стоны уничтожали остатки стеснения. Минхо извивался, подставлялся и забывался от наслаждения.       Как он оказался сидящим на Бане совсем не запомнилось. Язык, что настойчиво вылизывал ложбинку, привел его в сознание, заставив сдавленно промычать. Видеть, как бессовестно Чан сжимал и разводил половинки и ввинчивался в дырочку, не хотелось, но любопытство взяло верх.       Лучше бы он не оборачивался. С каким самодовольством и блаженством Бан проникал в него, как мял задницу, оставляя следы от ногтей. Ли стало дурно; жар опалил с ног до головы и спустился в пах, сворачиваясь тугим узлом. Из него будто вытащили все кости, потому что они отказывались держать его в хоть сколько-нибудь ровном положении. Минхо неловко протянул руку в поисках опоры и наткнулся на что-то горячее и твёрдое.       Сфокусировав взгляд, он понял, что схватился за плечо Со. А если плечо настолько близко, то... Черт. Его член накрыл рот младшего. Кольцо из пальцев, что обвили основание, помогали изводить его, подталкивая к краю.       Как-либо уйти от прикосновений, что выворачивали душу и заставляли кричать, чтобы вздохнуть свободно, а не задыхаться от переполняющих чувств, он не мог. Всего было много: к языку в заднице присоединились два пальца, что заполняли и раскрывали его, а головка упиралась в глотку, что иногда сдавливала его.       Последней каплей стало то, как Чанбин посмотрел на него. С головкой за щекой, покрасневшими от усердия щеками, почерневшим и похотливым взглядом и с ещё одним членом в руке, что исходил предъэякулятом и хлюпал не хуже, чем Бан смазкой позади. Вцепившись в волосы на затылке, Минхо отстранил Со и кончил ему на лицо. Сперма вязкими каплями стекала по носу и челке и падала на пресс Чана.       - Я не хотел, - кое-как выдавил Ли, всё ещё отходя от оргазма. Но готов был ни раз это повторить, потому что Чанбин языком собрал остатки с уретры.       - Ничего страшного, - прошептал младший, выпрямляясь. Он подполз к Ли, втягивая в поцелуй и деля с ним его вкус. Чанбин продолжал дрочить Чану, что смотрел на целующихся любовников и покусывал губы в нетерпении.       Чего не выносил Чан так это того, когда игнорировали или же не обращали внимания. Младшие совсем вошли в раж, бесстыже используя его, как мягкую подушку, на которой можно удобно устроиться. Они самозабвенно оглаживали друг друга, притираясь достоинствами. Минхо вновь возбуждался, тонко хныча, но никак не желая прекращать этого. Чанбин забыл о старшем, притягивая Ли всё ближе, будто хотел слиться в одно целое, царапая спину. Что стало огромной ошибкой.       Бан на пробу ввёл в Со три пальца, проверяя растяжку. Они успели потрахаться в душе, так как Чан был слишком разгоряченным и на взводе после тренировки. Убедившись в том, что в младшем также свободно, он резко вошёл, держась за бока Чанбина и не давая тому встать. Раздавшийся стон лишь порадовал старшего. То, чего он добивался.       Пару раз ударив по заднице, Чан таким образом заставил Со двигаться на нём. Тот же, не прекращая поцелуй с Минхо, начал приподниматься и опускаться, заполняя комнату не только чмокающими звуками, но и шлепками. Было необычно чувствовать внутри одного человека, а целовать другого. Это пьянило похлеще дорогущего виски.       Но Бан не остановился на этом. Перед ним всё также маячили аппетитные половинки с пульсирующей дырочкой. Раздвинув ягодицы, он вновь насадил Минхо на язык, вводя его настолько глубоко, насколько мог. Заменив его на пальцы, Чан пытался найти простату. Стеночки неохотно поддавались, но всё же раскрывались и впускали, обдавая жаром.       - Хватит, - не выдержал Ли, чуть не плача от избытка ощущений, что разрывали его на части. Удовольствие становилось болезненным.       Он подавился криком, когда Бан надавил на что-то, отчего ноги прошило судорогой, а в голове будто взорвались фейерверки. Минхо бы рухнул безвольной тряпичной куклой, если бы не сцепленные в замок ладони с Чанбином. Второй оргазм выбил все силы. Уткнувшись лбом в сгиб шеи, Ли почувствовал дрожь младшего, а потом тёплые капли. Тот тоже кончил. Со что-то бормотал, заломив брови и зажмурившись, но разбирать слова было лень.       - Может слезете? Мне слегка неудобно, - проворчал Чан.       Оба парня заторможенно среагировали, по очереди плюхаясь на кровать. Вымотанные, но довольные, они растеклись по простыням. Бан нашёл отброшенное полотенце, стирая им потеки спермы с округлостей и бёдер Со и с остальных частей тела, иногда оставляя поцелуи-бабочки в знак извинения. Рухнув рядом, Чан сгреб их в объятия, вызывая этим сдавленные кряхтения и звуки недовольства.       - Задушишь, - сказал Минхо, скорчив недовольное лицо.       - Переживёшь, - с ехидной ухмылкой Чанбин тоже сжал Ли.       Смех заполнил комнату, отражаясь от стен. Разнеженные и уставшие они какое-то время болтали ни о чем. Чан и Чанбин о чём-то спорили, параллельно пытаясь пихнуть друг друга через Ли. Тот же закатывал глаза и хихикал, не прерывая перебранки. Бан большим псом тыкался носом в макушку, вороша тёмные локоны, а Со плюшевым медведем прижался к груди, подминая под себя. Легкость и непосредственность, нежность и забота сквозили в каждом движении и прикосновении. Отчего в сонную тишину у Минхо вырвалось шепотом "люблю". Когда-нибудь он скажет это прямо и со всей уверенностью.