Алмаз под давлением

Чарльз не ожидал увидеть в доме Эрика кошку: Магнето никогда не тяготел к домашним животным, поэтому, когда кошка, светло-рыжая, с кудрявой пушистой шерстью и желтыми глазами, запрыгнула на колени телепата, принялась урчать, перебирая лапками, и тереться об его грудь, сбивая набок галстук, Чарльз несколько опешил. Кошка ластилась, ничуть не боясь незнакомца, мурлыкала и радостно потянулась к руке Ксавьера, когда он осторожно почесал ее за ухом. Блаженно щурясь, кошка подставляла его пальцам то голову, то бок, то спину, пока вальяжно не растянулась на коленях Чарльза, демонстрируя полную беззаботность. — Не знал, что ты завел себе друга, — произнес Чарльз, поглаживая кошку, которая от удовольствия выгибала спину и поджимала пальчики на лапках; не сдержавшись, Ксавьер помял розовую подушечку кошачьей ступни и тихо рассмеялся, когда кошка, не меняя своей ленивой позы, выпустила когти, острые, словно рыболовные крючья. — Никогда не замечал за тобой любви к кошкам, — продолжил телепат, и Эрик отчего-то посмотрел на него странно. Со стороны Магнето плеснуло беспокойством, будто кто-то кинул камень в зеркальную гладь озера, и вода заволновалась, пошла мелкой рябью, грозящей перейти в штормовые волны. Эрик поправил воротник шелковой черной рубашки и бегло взглянул на кошку, манерно покачивающую кончиком хвоста. — Да, так… сложились обстоятельства, — несмотря на то, что приближалось время ланча, Эрик достал из мини-бара бутылку коньяка. Чарльз, заметив алкоголь, притворно нахмурился. — Решил меня напоить? — обронил он. — Ты же знаешь, телепату нужен ясный разум. Помутнение сознание опасно — в первую очередь для окружающих. — То есть ты признаешься, что склонен к пьяному дебошу? — усмехнулся Магнето. — Директору школы не к лицу такие панковские замашки. — Можешь острить сколько угодно, я не попадусь на твои уловки, — Ксавьер зарылся пальцами в причудливо кудрявящуюся шерсть кошки, которая внезапно вывернулась из его рук и спрыгнула на пол. Задрав хвост, кошка направилась к креслу с лакированными резными подлокотниками; запрыгнув на бархатные подушки, она принялась хлопотливо умываться и приводить в порядок шерстку, всклокоченную неосторожным Чарльзом. — Я не предлагаю тебе напиваться, я хочу, чтобы ты выпил со мной. Но, если ты против алкоголя по утрам, то могу предложить тебе сигару, — несколько надменно предложил Эрик, однако телепат уловил в его сознании острую нотку издевки. — Чая будет достаточно, — мягко промолвил Чарльз; на его брюках осталось немного кошачьей шерсти, но стряхивать ее прямо в гостиной было бы не гигиенично и не вежливо. — Может, тогда кофе? — предложил Эрик. — Хороший американо коньяк сделает только лучше. — Ты точно хочешь меня напоить, — рассмеялся Чарльз; с Эриком, несмотря на все их разногласия, телепат чувствовал себя легко. Неудивительно, они ведь знакомы столько лет, пусть и безграничного доверия между ними нет, однако Магнето понимал Ксавьера как никто другой. И все же Чарльз не нашел в себе смелости рассказать старому другу о Валейне. — Ох, брось, Чарльз, — поставив бутылку с коньяком на журнальный стол, стоящий на гнутых медных ножках, Эрик занял свободное кресло. Прогонять кошку, очевидно избалованную, он не стал. — Я просто хочу немного расслабиться в компании старого друга, — пара пузатых бокалов, обвитых бронзовыми змеями и побегами плюща, проплыли по воздуху, повинуясь Магнето, — мы давно не виделись, не говорили по душам… — Не пытались отстоять свою точку зрения на поле боя, — подхватил Чарльз; Эрик, усмехаясь, потер подбородок. — Да, славные были времена. Непростые — но славные. — Увы, я не разделяю твою точку зрения, — признался Чарльз, предпочитая смотреть на вылизывающую себя кошку, чем на Эрика, до нелепого довольно и самоуверенного, словно ему удалось добиться всего, о чем он мечтал в молодости. Когда-то они хотели простых вещей: семьи, достатка, устойчивого курса доллара; однако мир слишком сложен, чтобы жить, опираясь только на свои желания. Именно поэтому Ксавьеру пришлось отложить поиски Мародеров; были вещи куда важнее, чем потребность телепата узнать о местонахождении Валейны. — Ты всегда бежал от драки, — насмешливо заявил Эрик, — хотя ты можешь поставить на колени армию силой мысли. Полагаю, с моим Братством тебе было попросту скучно. — Сказал парень, который прятался от меня под шлемом, — ехидно парировал Чарльз, на что Магнето разразился возмущенным смехом. — Зато волосы остались при мне, несмотря на годы, — Магнето манерно пригладил седые до снежной белизны пряди, романтично вьющиеся как у героя любовного романа. — Они седые, — отметил Чарльз; Эрик небрежно отмахнулся. — По-мальчишески светлые. — Так ты себя утешаешь? — Ксавьер подъехал поближе к столу, игнорируя проблеск желания выпить: шутливая перепалка с Мангето его раззадорила и подталкивала к озорству, однако Чарльз не собирался поддаваться на провокации Эрика. Магнето действительно сейчас походил на мальчишку, нахального, уверенного в себе; он ничуть не смущался расстегнутой на груди рубашки, откровенно посмеивался над серьезным Чарльзом и искушающе плеснул коньяк в широкий бокал. — Когда ты успел стать таким занудой? Раньше в тебе было больше задора, — Эрик откинулся на спинку кресла, искрясь лукавством в бледно-голубых глазах, но через секунду помрачнел, покачивая бокалом в ладони; коньяк бился и плескался о прозрачные стенки. — Что-то произошло? В последнее время столько всего случилось, что сложно уследить за сводкой новостей. — Нет, все пока тихо. Но это и беспокоит, — Чарльз понимал, что настоящей угрозой были не Мародеры, кучка наемников, а Эссекс, который скрывался, как змея, действовал незаметно и бесшумно, чтобы ударить посильнее. Надеяться на один лишь Церебро глупо — мистер Синистер наверняка знал, как остаться незаметным для Ксавьера, поэтому Чарльз решил обратиться к адвокату. Невозможно, чтобы Натаниэль Эссекс, по-британски чопорный и высокомерный, не попытался поиграть в бизнесмена. — Лучше насладись минутами покоя, — посоветовал Эрик, — ты слишком напрягаешься, а иногда надо позволить себе плыть по течению. Знаю, для тебя это сложно. Магнето особенно выделил последние слова, хитро взглянув на телепата исподлобья. — Мне, как отцу троих взрослых детей, нелегко, а у тебя полный дом подростков. Но даже ты не сможешь все контролировать. Мое Братство тому пример. — Я никогда не хотел контроля. Это не жизнь, Эрик. Тебе ли не знать, — жестко парировал Чарльз, ощутив резкий, мощный прилив раздражения. Да, он мог бы попытаться… но нет, никогда, ни за что. Чем же Ксавьер тогда лучше мистера Синистера и Апокалипсиса? — Знаю, знаю, — из груди Магнето вырвался тяжелый, усталый вздох, — ты за свободу воли. А воля некоторых желает творить бесчинства. — Чем ты в свое время воспользовался, — напомнил Чарльз, имея в виду Саблезубого; на лицо Магнето набежала тень, взгляд сверкнул расплавленным металлом, бронзовая змея словно чуть туже обвила бокал с золотящимся в нем коньяком. — Как и ты, — усмешка Эрика вышла кривой и ироничной, — характеры твоих… подопечных идеально соответствуют твоим целям, не так ли? Чарльз постучал пальцами по подлокотнику инвалидного кресла, отвернулся к окну, открывающему вид на живую изгородь из плетистых роз и склонившуюся над небольшим прудом плакучую иву. Кончики гибких ветвей купались в темной воде, крупные розовые бутоны кроваво алели и выглядели особенно яркими на фоне безоблачного неба. Дом Эрика почти не уступал особняку Ксавьера; разве что размерами, однако Магнето и не пытался приютить у себя всех нуждавшихся в помощи мутантов. Последние несколько лет Эрик держался несколько обособленно, не привлекая внимания, за что телепат был ему благодарен. Чарльзу не нужен соперник, он искал союзника, а Магнето нередко поддерживал Ксавьера в память об их дружбе, однако его помощь оставалась в границах просьбы Чарльза. Эрик никогда не пытался дать ему больше. Кошка продолжала умываться и приглаживать шерсть, Эрик хранил угрюмое молчание, играя коньяком в бокале, а Чарльз меланхолично рассматривал тяжелую мебель, картины на стенах, фотографии в причудливых рамках. Ксавьер увидел на снимках Ванду и Пьетро с цветочными венками на шеях, Лорну в горнолыжном снаряжении, позирующую на фоне заснеженного склона, мутанта с коровьей головой, даже Вижна, обнимающего за плечи свою дочь-подростка. Раньше у Эрика были несколько иные приоритеты; он всегда дорожил близкими, но ставил свои цели несколько выше, из-за чего его отношения с детьми до сих пор были непростыми. Однако Ксавьеру приятно видеть, что у старого друга в семье все наладилось. Только вот… черноволосая девушка, задорно улыбающаяся с фотографии в посеребренной рамке, была телепату не знакома. Кудрявая и зеленоглазая, она хитро щурилась, стоя на фоне Эйфелевой башни, а на другом снимке она же обнимала мужчину в пестром жилете под строгим черным пиджаком. Чарльз склонил голову набок, вопросительно взглянув на Эрика. — Кто это? — направив инвалидное кресло силой мысли к массивному комоду, Ксавьер указал подбородком на фото незнакомой девушки. Магнето, проследив за ним взглядом, вдруг смутился. — Это Ива, — коротко пояснил он и замолчал; Чарльз, насмешливо выгнув брови, взял фотографию девушки в руки и перевел глаза на портрет темноволосой женщины в зеленом атласном платье с корсетом, отделанным черным кружевом. Между ней и девушкой на фото угадывалось определенное сходство; Эрик потер шею, поставив бокал с коньяком на стол. Кошка, текуче соскочив с кресла, направилась к Магнето, чтобы начать тереться об его ноги. — Я о чем-то не знаю? — весело уточнил Чарльз, ощущая неприятное смятение. Он не говорил Эрику о Валейне, не желая становиться объектом его острот — как же, самого Чарльза Ксавьера, одного из сильнейших телепатов, обставила смазливая девчонка, — однако молчание Магнето ранило. Ксавьер свое отношение к творению мистера Синистера хранил в секрете, а Эрик перемены в жизни выставил напоказ, и все же не счел поделиться новостями с другом. Получается, не считал нужным быть откровенным с Чарльзом? Это покоробило телепата, но он сумел улыбнуться Магнето. — Если для тебя это слишком личное, то я не стану спрашивать. — Конечно, ты и так все можешь узнать, — поморщился Эрик и повернул голову на доносящиеся из коридора шаги. Дробно стучали каблуки, эхо металось под сводами потолков, и кошка радостно бросилась навстречу человеку, чьи мысли спросонья были вялыми, полными истомы и фантазиями о сливочном суфле. Эрик встал, нервно поправив браслет платиновых часов. — Надеюсь, я не стану причиной неловкости… — начал Чарльз, но умолк, когда в гостиную вплыла женщина, та самая брюнетка с портрета, только одетая не в кичливое вечернее платье, а темно-бордовый халат, чьи широкие рукава были оторочены мехом. Рыжая кошка, устроившись у нее на руках, довольно урчала, ее пушистый хвост мерно покачивался, совсем как другой, более длинный, покрытый темной шерстью, торчащий из прорези на халате на уровне копчика женщины. — Доброе утро, дорогой, — томно проворковала женщина, но, увидев Чарльза, распахнула изумрудно-зеленые глаза, ребячливо ойкнула и отступила, виновато захихикав. Смоляные локоны, круто вьющиеся, падали ей на лоб, придавая озорной и игривый вид. — Прошу прощения, я не знала, что у тебя гости. Мог бы и предупредить, — добавила она уже строптиво, дернув кончиком хвоста. — Ты отдыхала, — пояснил Эрик, подходя к женщине, у которой зрачки в лучившихся любопытством глазах были по-кошачьи вертикальными. — Мне очень неудобно за мой вид. Надеюсь, вы извините меня, — она обольстительно улыбнулась Чарльзу; телепат уловил ее недовольство, но не от его присутствия в доме Магнето, а от неудобной ситуации, и спешно заверил: — Вы у себя дома, мэм. Не так ли? — Ксавьер перевел внимательный взгляд на Эрика, обнявшего женщину за плечи; ее хвост, извиваясь, коснулся ноги Магнето, и от Чарльза не укрылось, как он вздрогнул. — Это Нарха. И мы с ней… очень близки, — признался Эрик и нежно посмотрел на женщину, принявшую надменный, царственный вид. Она взглянула на Магнето сквозь ресницы, и Ксавьер ощутил стеснение в горле, оттянул ворот рубашки. Это же нормально: Эрик вправе устраивать свою личную жизнь, он заслужил счастье и вовсе не обязан хранить верность своей первой жене, но Нарха с ее матово-белой кожей и ладной фигурой, различимой в складках халата, перевязанном на талии тонким поясом, напомнила Чарльзу о безупречной, генетически выверенной красоте Валейны. На языке разлилась горечь; то, как Эрик смотрел на Нарху, и как женщина прижималась к Магнето бедром, щекоча его ногу хвостом, вынудило Ксавьера почувствовать себя… неприятно. Даже паршиво; словно он не заслуживал того, что у Эрика иногда было в избытке. Магнето нравился женщинам, его дети — талантливы и одарены; повезет ли когда-нибудь Чарльзу стать отцом? И сможет ли он достойно воспитать ребенка? Сможет ли сделать дорогую ему женщину счастливой? — Это мой добрый друг, Чарльз Ксавьер, — представил телепата Эрик и сокрушенно выдохнул, взъерошив волосы на затылке, — простите, что ваше знакомство вышло таким. Обычно ты не покидаешь спальню раньше обеда, а Чарльз приехал ненадолго. — Что же… зато я буду знать, с кем могу неожиданно столкнуться в моем доме, — тон Нархи был сладким, как ядовитый мед. Пощекотав щеку Эрика кончиками вытянутых, чуть изогнутых ногтей, она перевела зеленеющий коварством взгляд на Чарльза; женщина красовалась перед телепатом, хорошо осознавая свою привлекательность, однако Ксавьер улавливал ее привязанность к Эрику. Чувства Магнето показались Чарльзу на порядок крепче: его словно привязало к женщине колючей проволокой, и если отойти хоть на шаг, то только изрезав себя в кровь. — Рада встрече, сэр, — промолвила Нарха, поглаживая притихшую кошку, — но я вас оставлю. Я не в настроении принимать гостей, хотя и не против новых знакомств. Величаво кивнув на прощание, Нарха вышла из гостиной вместе с кошкой, оставив на память о себе шлейф аромата духов; чем сильнее вдыхал его Чарльз, тем явственнее ощущал проступающие сквозь черный перец и сандал розу, ветивер и пачули, подчеркнутых шафраном. Телепат смотрел вслед исчезнувшей из вида Нархи, пока Эрик не кашлянул, растерянно пригладив волосы. — Мне следовало сказать. — Верно, — уперевшись локтями в подлокотники, Чарльз сплел пальцы, — тогда бы Нарха не оказалась в столь нелепом положении. Предчувствую у тебя скорые неприятности. — О, я с этим справлюсь, не переживай, — нахально изрек Магнето и поправил снимок черноволосой девушки в Париже, — Ива, она… дочь Нархи. Очень милая девушка, чуть моложе Лорны, а уже замужем. — Вы общаетесь? — несколько удивился Ксавьер. — Видимся иногда. Они с Нархой очень близки, а я… — Эрик усмехнулся, — мне позволяют наслаждаться их обществом. — Похоже, барышня с характером, — Чарльз заметил, с какой теплотой Эрик отзывался о дочери своей женщины; должно быть, его детям непросто это принять: отец долго отсутствовал в их жизни, а теперь еще и тратил время на другую девушку, но спрашивать о реакции Ванды, Пьетро и Лорны на роман Магнето не стал, посчитав это грубостью. — Когда вы познакомились с Нархой? Кажется, вы давно вместе, — Чарльз подъехал к журнальному столику, все сильнее ощущая потребность в глотке коньяка; в памяти цвело ядовитым аконитом лицо Валейны, и телепат помассировал виски, прогоняя видение. Эрик, сунув руки в карманы брюк, подошел к окну. — В отпуске на Гавайях. Я поехал вместе с Вандой и встретил там Нарху. Наше знакомство вышло совсем не романтичным. Я случайно прищемил ее хвост. — Звучит как начало романтической комедии, — пояснил Чарльз, чем заслужил испепеляющий взгляд друга. — Я чувствовал себя таким идиотом. Растерялся, не знал, что делать… А Нархе было больно, до слез, она даже не выслушала мои извинения. Пришлось, — Эрик прислонился плечом к стене, — проявить изобретательность. И Гавайи мы покидали уже вместе. — А… — Ксавьер прочистил горло, — а Ванда?.. — Не слишком меня одобряла. Видимо, считала, что я слишком стар, чтобы влюбиться. Но Нарха… Она не Магда. И не будет заменой Магды. Нарха — замечательная женщина, с которой мне хорошо. — Такие слова доведут тебя до нового брака, — не без ехидства произнес Ксавьер, рассмешив Эрика. — Не вижу причин избегать свадьбы. Но и торопиться пока не хочу. Если Ванда и Лорна смирились с присутствием Нархи в моей жизни, то Пьетро считает меня старым дураком, которому пора кормить голубей на скамейке в парке. Думаю, он все еще винит меня за то, что случилось. За Магду. За них с Вандой. И он прав. Если бы не я… Эрик мучительно зажмурился, и на Чарльза ледяной черной волной хлынули воспоминания Магнето о днях, проведенных в концлагере. Ксавьер ощутил запах гари, пронизывающий ледяной ветер, услышал обрывки речи на отрывистом немецком языке. Хищно стрекотала автоматная очередь, плакала женщина, истошно кричал младенец, но резко замолчал после глухого хлопка выстрела, и голову Чарльза пронзило болью, словно виски пробило раскаленными иглами. Стиснув зубы, он прижался ладонью к пульсирующему от мигрени лбу. Дурнота немного отступила, когда Магнето мягко пожал плечо телепата и подал ему стакан воды. — Знаешь, ты прав: коньяк тебе ни к чему. — Очень жаль, — Ксавьер едва смочил губы и натужно сглотнул — у воды почему-то оказался привкус могильной земли. — За вас с Нархой стоит выпить. — В другой раз, — пообещал Эрик, — Нарха любит вечеринки. Попрошу ее устроить прием специально для нашей компании. Приглашу детей, может, приедет Ива с мужем. Но предупреждаю: Нарха — светская дама, так что без галстука обойтись не получится. — Буду иметь в виду, — радость за Эрика, сияющего от счастья и влюбленности в женщину, отравляло чувством собственной неполноценности, неумения общаться с женщинами. Может, Магнето прав и все дело в волосах? Проведя ладонью по гладкой голове, Чарльз беззвучно рассмеялся; едва ли что-то изменилось бы для Валейны, будь он похож на Джона Бон Джови. Ксавьер сделал глоток воды, стараясь прогнать горечь желчи с языка; что его так зацепило в Валейне? Ее красота? Или то, как она поступила с Чарльзом? Разве это причина посвящать все мысли исключительно ей? Валейна этого не оценит; скорее всего, ей вообще безразлично все, что сделает Чарльз, если только это не коснется мистера Синистера. Телепат допил воду залпом, в один глоток, будто текилу; Эрик через многое прошел, но смог двигаться дальше. Даже завел кошку, чьей клички Ксавьер так и не узнал; Чарльз окончательно выстроил границы с Лиландрой, но не из-за Валейны, а потому, что не готов оставить школу ради возможности быть с императрицей. Может, ему тоже съездить в отпуск? Или выбраться куда-нибудь в город? Ороро согласится составить ему компанию? Чарльз не питал к Шторм пылких чувств, но с Ороро было просто и легко, как в тихой заводи. Лиландра — это попытка взобраться на гору без снаряжения, а Валейна — прогулка по краю обрыва, когда ступаешь по углям и битому стеклу. Они могут сходить в ресторан; Китти говорила, что на Манхеттене открылось новое заведение эфиопской кухни, доступное в том числе и для мутантов. Чарльз не знаком с эфиопской кухней, но подумал, что Ороро может понравиться. Мысли о Шторм не вызывали такого внутреннего трепета, как память о надменной улыбке Валейны, однако Чарльз сможет провести время с добрым другом. Думать об Ороро не как о друге пока не получалось. — Я так понимаю, — голос звучал сипло как после ангины, — кошка принадлежит Нархе? — Да, в дополнение к красивой женщине я получил еще и Ириску. Ванда от нее в восторге. Вив тоже. А Ириска, кажется, любит всех без исключения, как ты мог заметить, — Эрик с улыбкой смахнул кошачью шерсть с пиджака Ксавьера. Чарльз скрыл за улыбкой печаль; может, и для него наступит тот день, когда он будет умиляться шалостям домашнего питомца и проводить время с любимой женщиной, не тревожась о будущем, в котором стараниями Апокалипсиса их могли ждать лишь разруха, голод и война.