Лес

Зорянок сидел у поваленного бревна, пальцами аккуратно сплетая травинки и цветочки в общий венок. Гури сидел поблизости, на невысоком дереве, облокотившись на ветку, уже начиная дремать... Поляна мягко, сквозь листву, освещалась солнечными лучами. Ближе к деревьям и темному лесу земля становилась болотистей, появлялись камыши; и при остановке на такой почве под ногами выступали лужицы воды. Венок был готов, плетеный диковенной косичкой. Отложив его на бревно, Зоря шепнул в тишину зеленых листьев: —Гури-и-и, твоя очередь—друг наверняка услышал бы зов, но он уже, кажется, провалился в сон.. Козленок прикрывает губы рукой и издает гулкий звук трещетки (единственное, что он знал на птичьем–это приветствие, этому его научил сам пернатый) Совенок мгновенно просыпается и, еще в полудреме, валится с ветки, на самом деле, специально, умело приземляясь на пушистые ботинки. Подходит к уже сидящему и приземляется рядом. Гури разглаживает пальцами и внимательно осматривает высокую траву вокруг себя. Срывая несколько былинок, начинает работу. Он плетет венок из пожухшей крапивы, собирая ту, вывернув перчатки без палцев, дабы не обжечься, и мелких зеленых колосков. Вплетает желтеющие одуванчики. Зорянок смотрит завороженно на пальцы, что ловко и быстро сооружают украшение... не замечает, когда взгляд карих глаз улыбчиво и лукаво стопорится на его лице. На пятнистых щеках козочки расцветает румянец. Он отводит взгляд своих больших серых глаз, стараясь смотреть куда-то в траву.. когда на его спутанные длинные вьющиеся волосы опускается что-то... Его тепло и мягко целуют в щеку, а затем, уже поднявшись на ноги, помогают встать тоже, протягивая руку. Гури хватает ладошку козленка и тянет за собой. Шумно шепчет что-то про отражение и воду. Вероятно, предлагает оценить собственноручно сделанный веночек... они бегут. Мелькают деревья, свет бьет полосами по ногам. В высоте леса шуршат деревья, пышащие яркой зеленью собсвенной листвы. Мягкий ветерок ласкает спутанный темные волосы, укутываясь в них, цепляет и сдувает прядки. Теплое солнце гладит плечи...

...а потом вдруг все окутывает тьма...

Зорянок, позванивая колокольчиками, озирается по сторонам. Ти-ши-на. Никого. Ни души рядом. Он один... он потерялся..? Непонимание. Затем острая паника. Она дает поддых, заставляя согнуться пополам, потерять возможность нормально дышать, оставляя комок страха где-то в солнечном сплетении. Все плывет. Земля под ногами сырая, источающая влагу. Мир перед глазами валится, переворачиваясь на другую свою грань. Перед глазами полная кромешная темнота.

×××

По чаще леса разносится гулкое мычание. Тихо перезваниваются колокольчики. Медленной поступью движется темная высокая фигура. На фоне ее сверкал в полосах деревьев пожелтевший череп, служивший маской. Острия рогов шуршат в листве, задевая ее и тоже позвякивая. Белоснежеые оборочки одеяния, теряясь в тени полотен, шуршат, касаясь мха, пачкаются в сырой земле. Ног не видно, но под слоями темных тканей ступают темные широкие копыта, оставляя за собой влажный след. Перед глазами изображение чуть мутнеет. Где-то глубоко внутри страх еще ютится, взывая дрожь. Темный лес редеет. По его листьям начинает шуршать дождь... лес заполняется легким туманом. Перед глазами раскрывается знакомая поляна с поваленным деревом. Теперь она уныла и заплакана дождевыми каплями. "Здесь нет венка..."—скользит мысль, что согревает и наполняет сердце печалью. Хочется верить, что его забрала сова. Разглаживая шершавыми пятнистыми черными пальцами сырость дождя с бревна, Козерог садится на него, погружаясь во тьму тканевых полотен, становясь визуально в разы меньше. По поляне разносится тихое шуршание. Заводится негромкая свистящая песнь... Он не помнил сколько времени прошло. И когда именно из гущи деревьев показалась совиная маска. Но он помнил, что на бледно-розовых волосах красовался венок. И что сам он просто небольшой человек в крапивно-одуванчиковом веночке, играющий на крохотной окарине, весь промокший, совсем маленький, но, почему-то счастливый)