Приведи меня в чувство

Метель завывала одичалым волком. Снег, смертоносным вихрем спускавшийся с мрачных, густых туч, заволокших уже ночное небо, обжигал холодом девичье лицо. Лэйн не видела дороги, не знала, куда шла, бессмысленно и беспомощно, на последнем дыхании перебирая ногами в неизвестном направлении. Земля под натиском шагов хрустела, словно кости. Лес, окружавший её, превратился в единое белоснежное месиво. Отстать от отряда и потеряться, не имея при себе ни оружия, ни рации – ситуация почти или абсолютно безнадёжная. У Лэйн не было солдатской выдержки и выносливости. Она была слаба. А жизнь таких не щадит. Сибирь обошлась с ней жестоко. Суровый холод обдавал всё тело даже сквозь плотные слои одежды, а путь казался бесконечным. И если девушка шла не к базе, а от неё, то путь бесконечным не казался. Злее, чем погода, с Лэйн обошёлся незнакомый или показавшийся таковым в темноте и пурге человек, облачённый как монах или послушник. Разглядеть его лица она не успела и спросить ничего не смогла – неизвестный вонзил в неё холодную сталь слишком быстро и много раз. Кажется, он резал не хаотично, а выводя какие-то узоры или символы, но у девушки не было сил думать об этом. Лэйн не понимала, где она, но догадывалась, что умирает. Промёрзшая до костей и оставляющая за собой кровавый след, она осознавала, что найти её, раненую и неспособную позвать на помощь, вряд ли смогут. Если, конечно, отряд во главе с генералом вообще посчитает нужным искать, вероятно, мёртвую девушку. Холод стал казаться невыносимой жарой. Зимняя ночь вдруг превратилась в знойный летний день, и Лэйн ощутила острое желание снять с себя одежду. Она дёрнула воротник пуховика, но онемевшие красно-синеватые пальцы отказывались слушаться. Девушка перестала чувствовать ноги и, когда те подкосились, она смогла пройти ещё несколько шагов, а затем упала на колени. Лэйн должна была хотя бы ползти. Должна была двигаться, она помнила. Но тело ей больше не принадлежало. Оно завалилось на бок, оставив свою хозяйку лежать лицом в снегу и умирать, истекая кровью. Голову вдруг посетила мысль, что так и должно быть. Что больно она задержалась в чужом мире, среди чужих людей. Пришла уверенность: Лэйн следовало умереть ещё три года назад, под обломками базы. А здесь ей делать больше нечего. Падающий тяжёлыми, мокрыми хлопьями снег укрыл девушку тёплым одеялом, а заледенелая земля стала ей мягкой постелью. Хотелось спать. До одури хотелось. Перед глазами вместо бельма теперь клубилась непроглядная тьма. Лэйн была не готова с ней смириться. Она понятия не имела, откуда взяла силы перевернуться на спину, ведь в ней их точно не осталось. Но у неё получилось, и теперь она видела небо. Такое свободное и такое... Боже, такое звёздное. Лэйн никогда в жизни столько звёзд не видела. А может, просто на небо не смотрела. На небо, в котором нет ни ужаса, ни страха, ни опасности. Чернота которого успокаивает, а не поглощает. Небо, в котором легко и отрадно. В котором не жалко утонуть. И которому нет смысла противиться. Спустя четыре с лишним часа с момента пропажи Лэйн её подрагивающие веки осветил луч ручного фонаря. Дмитрий поднёс рацию ко рту и произнёс строго и чётко: — Нашёл её. Все возвращайтесь на базу. Анна... готовь инструменты. Лэйн ранена. Взвалив безвольное тело на плечо, он добавил: — Сильно... ранена.

***

Генерал встрепенулся и через силу оторвал взгляд от пламени в камине, когда услышал тихие шаги по лестнице. — Ну, что с ней? Анна, только что отмывшая руки от чужой крови, устало присела на диван рядом с ним. Отряд уже спал, и им приходилось шептаться, дабы никого не разбудить. Прежде чем ответить, она сняла очки и потёрла переносицу. — Мне удалось стабилизировать её состояние, но Лэйн плоха, — подавленным голосом начала девушка. Мужчина напрягся, но виду не подал. — Она сильно замёрзла и потеряла много крови. Если к утру не придёт в себя и не поест, потребуется переливание, — она подобрала под себя ноги и откинула голову на спинку дивана. Сглотнув, продолжила свой доклад. — Я наложила десять швов: кто-то вырезал кресты на её предплечьях, бёдрах и животе. Сейчас её лучше держать в тепле и не оставлять одну – состояние может в любой момент ухудшиться. Дмитрий едва слышно выдохнул и наконец устремил на Анну напряжённый, но нечитаемый взгляд. — Это всё? Она в ответ прикрыла глаза и медленно отрицательно помотала головой. — Первая степень обморожения, — выпалила на одном дыхании, отчего-то затрудняясь говорить об этом. — Ей... очень больно. Я буду вкалывать обезболивающее каждые несколько часов, но она должна находиться под присмотром круглосуточно, Дмитрий. Он коротко кивнул. Эмоции, что испытывал генерал, остались тайной и для Анны, и для Лэйн, которая, лёжа под одеялами в отдельной, специально обогретой спальне на втором этаже, из обморока перешла в глубокий медикаментозный сон. Дмитрий отправил спасшую её девушку спать, сказав, что в оставшуюся ночь сам присмотрит за ней, и закономерно поднялся в комнату к раненой. Лэйн была бледнее свежевыпавшего снега. Её грудь медленно вздымалась от ровного, но слабого дыхания. Слабость же генерала проявила себя морщинкой между его бровей, когда те изогнулись в сожалении. Он присел на кровать рядом с ней, на самый край, недолго понаблюдал и, не выдержав своих мыслей, отвёл взгляд. Та ночь прошла спокойно. В отличие от всех последующих.

***

— Ей хуже? На вопрос Анны Каин, дежуривший в спальне раненой в тот час, лишь кивнул. Время было уже послеобеденное, а Лэйн так и не очнулась. Она лежала на кровати в том же положении, в котором её оставили и слабо, поверхностно дышала, временами хмурясь и морщась от боли, пронизывающей обмороженные конечности и свежие швы под повязками. Анна, в очередной раз поставив ей обезболивающий укол, с тревогой направилась в кабинет Дмитрия. Генерал был напряжён и мрачен, сидел за столом и глядел на сложенные перед собой в замок руки. Когда в комнату с тихим стуком вошла девушка, он чуть привстал, и в глазах его мигнула надежда. Но Анна только тяжело покачала головой. — Нужно искать донора, без переливания она долго не протянет, — сказала она. — Я сделала тест. Вторая отрицательная. Дмитрий свёл брови к переносице и отвернулся, теперь девушка наблюдала за его задумчивым профилем. Он помолчал недолго, а затем твёрдо сказал: — Искать не придётся. У меня вторая отрицательная. Брови Анны поползли наверх от удивления, но она ничего не сказала. По интонации было ясно, что генерал уже всё решил. Что это было? Судьба? Удачное совпадение? Дмитрий не знал и не думал об этом. Он лишь молча наблюдал, как по прозрачной трубке его кровь перетекает в тело едва живой Лэйн. А ведь совсем недавно генерал отдал приказ точно так же влить в неё амитал натрия и провести допрос. Забавно. Горько. Быть может, это и есть его плата за ошибку? Что ж, если так, Дмитрий предпочитает отдавать долги при первой же возможности. Ему было жаль. Он сожалел, что недоглядел, не усмотрел. Позволил бедовой девушке исчезнуть из поля зрения. Идя на поводу у эмоций, обходился с ней хуже, чем она того заслуживала, а теперь наблюдал за ней, из последних сил хватающейся за жизнь. Но более всего генерал сожалел, что не мог сказать ей всё это. Возможно, он решил отдать ей свою кровь просто потому, что не хотел терять нужного отряду криптографа. Именно так и подумала бы Лэйн. Но куда вероятнее было то, что Дмитрий так отчаянно пытался загладить свою вину. И перед девушкой, что может умереть и не узнать о его поступке, и перед самим собой. Анна выкачала из него один с лишним литр и еле-еле уговорила немного полежать. Генерал остался наедине с раненой и стал смотреть на неё с соседней кровати. Здоровый румянец на щеках ещё не вернулся к Лэйн, но теперь она хотя бы больше походила на спящую, чем на мёртвую. Её грудь под одеялом вздымалась ровно и медленно, она дышала спокойно. Превозмогая головокружение и лёгкую слабость, Дмитрий встал и подошёл к девушке. Он тяжело вздохнул, гадая, кто мог сотворить с ней такое, по чьей вине она лежала без сил и воли. В голову генерала закралась дурная мысль. Порыв. Странное эгоистичное желание. Разозлилась бы на него Лэйн, если бы была в сознании? Возможно, и Дмитрий непременно ей сознается в содеянном, позволит влепить себе пощёчину, если она захочет, но сейчас отказать себе не сможет. Горячие губы мягко коснулись прохладного лба. Генерал коротко поцеловал девушку и, отстранившись, быстрым шагом вышел из комнаты, словно опасаясь, что Лэйн очнётся и увидит его.

***

В следующие сутки девушке не понадобилось обезболивающее. Температура её тела не поднялась и не упала, застыв в пределах нормы, и Анна констатировала, что перелитая ей кровь прижилась. Сменивший её ближе к ночи Каин застал Лэйн уже перевернувшейся на живот. Её мышцы понемногу становились активными. Ангел присел на край кровати и уставился в окно, за стёклами которого в ночном небе зажигались звёзды. Погрузившись в свои мысли, он не сразу заметил шевеления под одеялом, но вскоре встретился взглядом с приоткрытыми глазами девушки. Разомкнув слипшиеся губы, она прошептала осипшим голосом: — Воды... Каин замер на несколько секунд. — Сейчас... — он направился к выходу и, прежде чем открыть дверь, обернулся на Лэйн, убеждаясь, что она и вправду в сознании. — Сейчас. По дороге на кухню трудно было не заметить генерала, сидящего на диване у камина со стаканом виски в руке. Заметив бессмертного, Дмитрий нахмурился, недовольный тем, что тот оставил пост. Вернее, оставил Лэйн одну. Мужчина приподнял бровь, когда Каин, обогнув спящих людей, подошёл к нему. — Очнулась, — сообщил он вполголоса. — Просит пить. Ангел оставил Дмитрия, отправившись за водой для девушки, а генерал выдохнул, едва заметно расслабив плечи, и пробормотал себе под нос, прикрыв глаза: — Слава Тебе, Господи... Ноги сами привели его к ней. К разочарованию Дмитрия, Лэйн снова спала, и ему не оставалось ничего, кроме как сесть рядом с ней и от усталости провалиться в сон прямо в ногах девушки. Ранним утром генерала разбудили шевеления. Он подскочил на месте, не веря, что видит бодрствующую Лэйн. Она нахмурилась, разглядывая лицо, нависшее над ней. Сглотнув, сказала неуверенно: — Дмитрий?.. — Да, Лэйн, — он подавил желание коснуться её губ, чтобы убедиться, что она действительно говорит. — Это я. Девушка попыталась привстать на локти, но смогла только качнуть головой и поморщиться от сухости во рту и пустоты в желудке. — Поесть бы... — неосознанно сказала она. Дмитрию оставалось только с непонятной ей эмоцией коротко улыбнуться и всё же провести пальцами по розовато-бледной щеке. Лэйн удивлённо отшатнулась, но заметила, что ей было приятно.